Закрой глаза

Pov Лекса Хмурое небо, умело прячет от нас жаркое летнее солнце. Тёплый июльский ветер приятно ласкает открытые участки кожи. Работать в такую погоду - мечта. Живописные Денверские окрестности к западу изрезаны скалистыми горными хребтами. На ближайшие несколько дней - я покоритель величественных каменных изваяний природы и так как, скалолазание - одно из моих хобби, то это меня ничуть не смущает. Профессия каскадёра, в принципе, не предполагает спокойного образа жизни. Адреналин и горящий риском взгляд - это моя стихия, моя всепоглощающая страсть. Позади несколько часов съёмок и сейчас, сжимая в руках стаканчик средне-паршивого кофе, я сижу на складном туристическом кресле, вдыхая едва уловимый аромат полевых цветов. - Как дела? - в кресло напротив опускается Ания, - не пей эту гадость, - она сморщившись кивает на пластиковый стаканчик в моих руках, - я дала задание, чтобы завтра привезли что-нибудь годное. - Как вчерашние поиски? Успешно? - поставив кофе на стол, спрашиваю я, и тут же начинаю жалеть об этом. - Ага. Объявилась. Через час после нашего разговора. - отвечает тетя, ни на секунду не отводя глаз в сторону от моего лица. - Где была? - как можно равнодушнее спрашиваю я, вспоминая, как брюнетка покидала мой номер, неторопливо снимая с меня свою рубашку. - Говорит - устала и случайно уснула в номере. Ничего не слышала. - Ания прошлась взглядом по моей съёмочной футболке. Если Кос примчалась вчера на площадку в той же рубашке, то от неё это точно не ускользнуло. Но я знаю, что она будет молчать до последнего, полагаясь на моё благоразумие. - Она и правда крепко спит, - соврала я, отводя глаза в сторону. Наши съёмочные графики практически никогда не пересекались, по вполне объяснимой причине - в "Тайнах времени" она играла главную роль - расхитительницу древних сокровищ, а я выполняла сложные трюки её героини. Это были мои пятые серьёзные съёмки. И, несмотря на то, что сейчас мы на одном отрезке пути, условия достижения этой цели, были разными. У меня - хорошая семья, с неплохим достатком и тетя, преуспевающий сценарист, которая души не чает в единственной племяннице. Я с детства росла девчонкой - сорванцом, быстрой, ловкой и задиристой. Капитан женской баскетбольной сборной и одна из самых популярных девчонок старшей школы. Моя внешность и общительность, делали меня одинаково привлекательной, как для парней, так и для девушек. Первые, к слову, интересовали меня только в качестве друзей. В восемнадцать я переехала в Сан-Франциско, потом в Лос-Анджелес. Ания, как могла тянула меня в кинематограф, благо внешность это позволяла... Основная проблема была во мне - я не была готова разыгрывать из себя разные роли. Примерять по щелчку хлопушки нужные режиссеру маски. Закатывать мнимые истерики и заливаться притворным смехом. Я не хотела бросаться своими эмоциями напоказ, обнажать то, что полагается видеть лишь избранным. И как часто бывает, по местам расставил всё случай. В то время я гостила у Ании в Лос-Анджелесе, она была на съёмках очередного фильма, а я отдыхала с братом на побережье, каталась на доске и просто наслаждалась отличной компанией. Когда позвонила тётя, солнце уже заходило за горизонт, окрасив бледно-голубое небо пурпурными красками. Оказалось, что каскадёр, который должен был выполнять трюк серьёзно заболел, а график съёмок был уже и так отложен по максимуму. Необходимо было выполнить один несложный трюк на байке и я, не раздумывая согласилась помочь, даже не подозревая тогда, что при удачном раскладе мне может светить в будущем. Итог - мой адреналин теперь ещё и неплохо оплачивается! Для Кастии Митчел это были третии съёмки в полнометражном блокбастере. Красивая внешность и дерзкий взгляд сопутствовали выбору её кандидатуры именно на эту роль. Восходящая звезда - говорили одни, обычная бездарная кукла - шептали другие... Она не читала жёлтой прессы, не лазила в сетях, часами выискивая о себе разные сплетни, она жила, так как умела, стараясь сделать свою жизнь лучше. Родившись в многодетной семье, с небольшим достатком, она собирала жизненные блага по крупицам. И если бы в восемнадцать, волею судьбы, не попала бы под колёса модельного агента, всё было бы иначе. Тогда всё и завертелось - свалившееся на голову, бесплатное обучение, долгие многочасовые съёмки, без возможности перекусить. Мизерные, но безумно ценные первые гонорары, которых едва хватало, чтобы платить за крошечную халупу на троих, а в остатке оставалось столько, что наставления по безкалорийному питанию за ненадобностью улетали в мусорку. В двадцать один первое предложение о съёмках в картине. Первый серьезный контракт. Первый крупный гонорар. И я, первый раз пожимаю её холодную ладонь и смотрю, как мечутся по красивому лицу от порывов ветра, её волосы. Поднимаю шапку, надвинутую до бровей, выше ко лбу, потому что так мне идёт больше. Кос... при мыслях о брюнетке я сглатываю скопившуюся слюну, шумно выдыхаю через нос и откидываюсь затылком в прогибающуюся под напором ткань. Размышления уносят меня потоком - леденящим, бурным, неистовым, не принося ни толики утешения, а лишь разжигая внутри костёр из моих сомнений. Я встряхиваю головой, прогоняя прочь ненужные мысли, когда Трэвис машет мне рукой, призывая приступать к съёмкам. Ещё пара часов на площадке, выматывает меня настолько, что под мерный шелест шин студийного авто по сухому асфальту, я прижавшись щекой к прохладному стеклу, закрываю глаза. Свет, ярко освещённого помещения, бьет в глаза. Спортзал. Атмосферная энергичная музыка, волнами вытекая из динамиков под потолком, создаёт необходимый настрой. В воздухе витает едва уловимый запах пота. На экране беговой дорожки выставлен средний темп, обычно я бегаю быстрее. Тянусь, чтобы увеличить скорость. Так-то лучше! Я бегу. Мышцы ног приятно напрягаются. Как ни странно, но незнакомая обстановка зала, меня ничуть не волнует. Но я чувствую, что что-то со мной не так и пытаюсь прислушаться к собственному телу, чтобы понять в чём проблема. Глаза, до этого сосредоточенно смотрящие в небольшой монитор, опускаются вниз. "Вот оно! Чёрт! Моя грудь!!!! Она такая... большая и... дьявол... она что, прыгает вместе со мной??? Боже, мои новые витамины... когда я их покупала фармацевт что-то беспрестанно бубнил. Если бы я ещё его слушала... последние разработки... и все такое... Чёрт! Это вряд ли! Так не бывает! Может кто-то усыпил меня и сделал маммопластику!" Несколько секунд я завороженно смотрю на свою неспокойную грудь и после обхватывая ладонями, шумно выдыхаю. " Боже, это не так-то просто уместить её в моих ладонях!" Девушка, бегущая справа от меня кому-то что-то говорит, но мне нет никакого дела до её слов. Продолжая бежать, я мну свою грудь, пытаясь понять, в чём фокус. Произошедшее настолько шокирует меня, что мне становится совершенно всё равно, на окружающих меня людей. Проходящий мимо парень, не сводит с меня похотливого взгляда. - Хочешь помогу? - спрашивает он, слащаво улыбаясь, и останавливаясь, опирается на поручни моего тренажёра. - Себе помоги, - фыркаю я, смиряя его дерзким взглядом и сбившись с темпа, отлетаю назад в стену. Резкая боль в плече и.... Открываю глаза. Щеку всё ещё холодит приятная прохлада стекла. Вспоминаю, что еду со съёмок в отель. Руки тут же накрывают грудь и в осознании очевидного, возвращаются на место. Чёрт! Приснится же такое! А главное, как реально! Надо бы взять в прокат байк, эти еле ползущие авто, усыпляют похлеще любого снотворного.

***

Pov Кларк - Кларк! - голос подруги действует отрезвляюще, возвращая разум на место. Поднимаю голову, смотря во встревоженные глаза Октавии. - Всё в порядке? - спрашивает она, помогая подняться. - Что случилось? - отвечаю я вопросом на вопрос, а в груди медленно разрастается тревожный ком страха. Я оглядываюсь по сторонам, пытаясь оценить ситуацию, и встав, стряхиваю ладонями пыль с чистой на вид, спортивной формы. Редкие люди в зале бросают на нас любопытные взгляды. А меня волнует только одно - я совершенно не помню, по какой причине оказалась у стены, только неприятная остаточная боль в теле, помогает догадаться, что сбившись, я улетела с дорожки. - В смысле, что случилось? - хмурится Окс, - с удовольствием бы задала тебе встречный вопрос. Упала то ты, Кларк! - фыркает она. - Я не помню ничего. Помню, что бежала и мы обсуждали ту новую премьеру... и всё. Дальше пустота, словно меня отключили, - тихо шепчу я, подрагивающим голосом. Октавия смотрит на меня в упор, практически не меняясь в лице, но в её глазах сейчас столько эмоций, что мне становится жутко и она не спрашивает - шучу ли я, потому что уже прочла это по моим чуть подрагивающим скулам. Еще какое-то время она продолжает молча буравить моё лицо, словно пытаясь понять, с чего начать и лишь, когда в моём взгляде начинают вспыхивать молнии, нарушает молчание. Она рассказывает, мне довольно странные вещи и теперь моя очередь сомневаться в её словах, но я не делаю этого, потому что я вообще никогда в ней не сомневаюсь. Вместо этого я смотрю на свою грудь, пытаясь понять смысл моих действий, но он всё также совершенно мне не ясен. В голове мелькают короткими отрезками выдержки из крайне редко попадавшихся за всю жизнь, статей о шизофрении и ускользающий расплывчатый образ бедного дяди Эндрю, больного болезнью Паркинсона и тети Мэридит, заботливо вытирающей его рот салфеткой. Мне становится дурно. - Пошли отсюда, - с силой впиваясь в руку подруги, я тащу её из зала в раздевалку, - к черту учеба! И работа пусть катится туда же, - бурчу я, - надо вечером хорошенько тусануть, развеяться, пока я в конец не свихнулась от перенапряжения. Окс не спорит, она всегда за любой кипишь, поэтому вечером мы подтянув друзей, отправляемся в один из самых продвинутых клубов Сан-Франциско. - Что-нибудь мощное, - кричу я симпатичному бармену, когда он оперевшись на стойку, тянется к моему лицу, пытаясь расслышать заказ. Он окидывает меня быстрым взглядом и улыбнувшись кивает, на секунду пропадая под стойкой. Мастерски меняя бутылки, он мгновенно смешивает мне коктейль - синяя с вкраплением красных языков жидкость, опасливо переливается в мерцающем освещении клуба. Недоверчиво хмуря брови, Окс заказывает себе Дайкири. Новый напиток непривычно жжёт горло, позже заполняя теплом грудную клетку и практически мгновенно выжигает лишние мысли,окутывая разум необходимой порцией эйфории. Щеки касаются чужие губы, лёгкая щетина колит кожу, резко обернувшись, расплываюсь в улыбке, при виде привычно одетого с иголочки Сэма. Рядом, широкоплечий Алекс, душит в объятиях довольную Октавию. Парни тянут нас подальше от стойки, в глубь переплетающихся синих диванов, в зону, где кроме звука громкой музыки слышен и голос собеседника. Замечая знакомые черты лица, я ускоряю шаг и обойдя сзади, закрываю ладонями глаза подруги. - Кларк, - Гвен смеётся и тянет меня на диван. На столе появляется бутылка виски и несколько маленьких бутылочек с колой. Теряя счёт выпитым бокалам, я теряю все ниточки терзающих меня мыслей, освобождаюсь от груза ответственности, расслабляюсь... Окс тащит меня на танцпол. Самое время! Музыка проникая внутрь, струится по венам, смешивается с растворившимся в крови алкоголем, отдаваясь мягкой душевной вибрацией моего тела. Прикрывая глаза, я растворяюсь в ней без остатка, подчиняясь законам танца. Я дышу, пропуская её через легкие, чувствуя её, как неуловимую необходимую субстанцию, как воздух. Оторвавшись на танцполе, мы решаем поехать на побережье. И вывалившись из такси, смеёмся, над недовольно бурчащим пузатым таксистом. Остывший песок приятно холодит уставшие ступни. Солёный океанский бриз немного отрезвляет порядком поплывший разум. Парни снимая футболки бросают их на песок, шумно залетая в воду. Окс и Гвен опускаются рядом, бросая во тьму напутственные речи. - Окунусь немного, - говорю я, направляясь к океану. Октавия громко окрикивая, призывает сесть рядом, - душно Окс, - жалуюсь я, - я близко, здесь только, где мелко. Захожу в воду, чувствуя как её прохлада мгновенно остужает жаркое тело. Ещё немного... пару шагов, чтобы почувствовать, как приятно охлаждается кожа живота, и назад... Мерные волны мягкими потоками ласкают одурманенное тело. Вокруг кромешная тьма и только голоса парней слышны неподалёку. Сполна охладившись, делаю небольшой шажок к берегу. Ноги утопают в песке, а набегающие волны не желая отпускать тянут внутрь. Ещё пара шагов. Покачивающийся океан мешает сохранять равновесие. Пытаюсь идти, но он затягивает меня внутрь. Сопротивляюсь и делаю несколько шагов. Но волна вновь тянет меня назад. Чувствую, что сил остаётся совсем немного, но паниковать рано. "Сейчас соберусь и выйду. Купаться на пьяную голову было нелучшей идеей." Оглядываюсь вокруг - черным черно, только шорох набегающих волн. Меня вдруг окутывает отсутствующий ранее страх. Надо идти. Шаг. Второй. Океан по-прежнему не хочет отпускать и крепкой волной, вдруг сбивает меня с ног. Вода заливает грудь, плечи, щекочет подбородок. Пытаюсь встать, но следующая волна, не давая очухаться тянет внутрь. Вдруг осознаю, что сил сопротивляться стихие совсем нет и по телу быстро распространяется паника. Хочу закричать, но меня вновь накрывает непрошеной волной, одной... второй... вода ополаскивает лицо, нос неприятно щипит солью. Слышу громкие окрики Октавии неподалёку, пытаюсь ответить, но новая волна накрывает с головой, мешая вдохнуть. Это конец - проносится в голове. Тело ослабло настолько, что я совершенно не могу сопротивляться. Я кричу. Про себя. В реальности не издав ни единого звука, чувствуя как рот заполняет водой. Пьяный мозг практически ничего не соображает. Я беспомощно бью руками по поверхности и ухожу вниз. Я сдаюсь...