Саламандра в огне

«Расскажи мне — я услышу. Покажи мне — я запомню. Дай мне сделать самому — я пойму!» Странный звук. Он существовал словно сам по себе, и в то же время, слышался сразу отовсюду. Разве такое возможно? Саламандра осторожно пошевелился, чтобы понять, насколько ограничили его свободу, и прикусил губы, чтобы не выдать себя раньше времени. Он был свободен. Не связан, не закован в цепи… и это вызывало давно забытое чувство. Страх. Потому что… Потому что его приучили. Вбили намертво. Вживили под кожу. Можно быть свободным, будучи рабом. Крепко обхватив себя за плечи, Саламандра подавил животный, рвущийся наружу, крик. Он, в самом деле, сошёл с ума. Вернее, близость с альфой это сделала с ним, если в один миг то, что помогало выжить, пошло псу под хвост. Сколько раз ему говорили! Напоминали, шептали в тишине спален, когда не было рядом жадных ушей прислужников… Не делай ошибки… Не будь доверчив… Не позволяй чувствам управлять своей жизнью. Тем более она, эта жизнь, не твоя. Потому что ты Никки. Ничтожная, бесправная игрушка. Созданная матушкой природой для услады хозяина, но никак не для того, чтобы ожидать немного счастья для себя лично. Так какого чёрта он позволил себе забыть все те страшные уроки?! Ведь он… Он практически сдался. Саламандра… Вернее, Саске, зажмурился с такой силой, что глазам стало больно. Несмотря на то, что вокруг было итак темно. Просто чтобы унять так не вовремя забившееся сердце. Он вспомнил взгляд альфы… в их последний раз. Когда он, Саске, едва не признался Наруто в любви. Пальцы омеги, холодные, как лёд, невольно сжались. Там. На том месте, где всё ещё была гладкая, свежая кожа. Где не было метки альфы. Как достаточно веское напоминание ему, если он вздумал пойти против правил Юга, что он никогда не будет нужен альфе, если только как игрушка. А не как равноправный партнёр. «Помогите мне все боги». Наверное… Наверное, можно считать удачей то, что он не пойми где. А не со своим искусителем. Не с альфой, которого он… Опять этот странный звук. Прервавший его так вовремя. Саламандра вздрогнул. Откуда — то потянуло сыростью. Изящные ноздри чуть дрогнули, лёгкие расширились, пробуя вдохнуть немного свежего воздуха. Если только его можно назвать таковым. — Кап. Кап. Кап. Помедлив секунду, он протянул вперёд руку и едва не чертыхнулся вслух. Пальцы коснулись холодной, скользкой стены, по которой струилась вода. — Кап. Кап. Кап. Вода стекала по стенам невидимого глазу помещения и, наверное, где — то падала на пол, отскакивая вверх и создавая этот ужасный шум! Не выдержав, омега выругался. — Теперь ты понимаешь, что чувствуют те, кого пытают водой? Здравый смысл шептал, что нет, с ума он точно не сошёл, во всяком случае, это не плод воображения и не фантом. И с самим собой он ещё не говорит. И этот же здравый смысл управлял телом. Голова ещё только повернулась в ту сторону, откуда раздался этот голос, глухой и безэмоциональный, словно робот задал простой, в сущности, вопрос, а ноги… Ноги омеги, несмотря на то, что немного затекли, пока он валялся на каменном полу без чувств непонятно, насколько долго, действовали инстинктивно. Подбрасывая онемевшее тело в сторону. И снова прижимаясь спиной к покрытой мхом стене. Наверное, даже недолгие моменты счастья, подаренные ему альфой, несмотря на отрицание, не смогли заставить омегу полностью забыться. Забыть об этом. О том, что, несмотря ни на что, он, жалкая омега Юга, может быть счастлив. Именно это двигало Саламандрой, когда он вернулся под эфемерную защиту склизких, влажных стен неведомой темницы, готовясь продать жизнь как можно дороже. Не видя и не зная, не имея оружия, омега готовился драться с неизвестностью, какой бы ужасной она ни была. Переведя дыхание, Саламандра всмотрелся, изо всех сил пытаясь увидеть хоть что — нибудь, рассмотреть говорящего… и замер. *** Эти альфы! Во взглядах, которыми обменялись Кабуто и Амару, столь явно читалась эта пренебрежительная мысль, что Наруто не стал напоминать ни первому, ни второй омеге, об их статусе. Этот проклятый статус… Плечи Намикадзе на секунду поникли. Руки сжались, сжимая поверхность стола. Кто — то когда — то говорил ему… Забывшись на минуту, Наруто шепнул в никуда: — Главная сущность любви — доверие. — Что?! Якуши Кабуто, ушедший в воспоминания, вздрогнул и перестал протирать очки. Пожалуй, он не столь совершенно владел собой. Или встреча с Никки его пробудила? Встряхнула, оживила, да просто напомнила, кто он? Кабуто медленно взялся за дужки очков, пряча глаза за слегка затемнёнными стёклами. Нет, о нет. Неведомые тропы судьбы связали их с Саламандрой… с Саске. И даже то, чем он занимался, помогло. — Я, — Наруто выпрямился, посмотрел на Якуши и повторил, как отрезал, — я больше всего на свете хотел быть с Саске, а отказался от него, когда отказал ему в доверии. Потому что… -… Так и не смог забыть, кто он. Амару горько улыбнулась, когда Наруто опустил голову, признавая своё поражение как альфы. — Поэтому я не поставил ему свою метку. Руки девушки от возмущения сжались в кулаки. И неожиданно — словно сама судьба решила вмешаться, сжалившись над бредущими во тьме, в памяти вдруг вспыхнуло давно забытое. Воспоминание, когда — то спрятанное где — то там, в закоулках сознания, сейчас, именно сейчас вынырнувшее на поверхность. Словно в насмешку, словно во спасение, напоминая пословицу «никогда не поздно или, лучше поздно, чем никогда». … Она энергично убирает постель, усмехаясь, когда живое воображение подкидывает то одну, то другую эротическую картинку «бурной ночи», а нос вдыхает запах умопомрачительного секса, судя по этим самым картинкам… Секса, что не спешит выветриться, даже, несмотря на настежь распахнутое окно. Медлит, словно не желая покидать комнату, где двое любили друг друга. И смущённый омежка, изо всех силёнок пытающийся оправдаться. Словно его поймали с поличным. Словно то, что только что делали с ним, это не обоюдное желание, а что — то неправильное. Глупый, милый омега, ещё не научившийся доверять. И сказавший тогда, когда она беззлобно, безо всякой задней мысли, подшучивала над ним… — Из жалости, — вырвалось у Амару. В порыве неожиданного вдохновения она произнесла эти слова, особо не раздумывая. Вспоминая те сценки прошлого. Друг за другом, бредя по закоулкам неожиданно пробудившейся памяти, на ощупь, интуитивно, шаг за шагом. И, судя по тому, как побледнел Наруто, Куни но Амару поняла, что наконец разгадала всё. — Чёрт меня возьми, — раздельно, по слогам, произнесла она, испытывая странное чувство. И не зная, чего ей хочется сильнее. То ли смеяться, то ли плакать. — Откуда ты это знаешь? — тихо произнёс Наруто, проклиная свой язык и одновременно благословляя. Потому что только сейчас до него дошло, сколь опрометчив и безжалостен он был. Альфа посмотрел на Амару и та, подтверждая, прикрыла глаза. — При всей своей «живучести», при всей «выучке», Саске остался ребёнком, жаждущим любви. Его вырвали из привычного образа жизни, в него вбивали покорность и выбивали любое сопротивление. Его учили дарить любовь, но взамен запрещали желать её… А Саске, как любая омега, всё равно желал быть любимым, только тщательно скрывал это. По сути… Саске похож на чистый белый лист бумаги. Бумаги, на которой можно написать всё, что угодно. Если Вы, Наруто — сама, догадались, о ч̀ём я! В возбуждении Амару прошлась вперёд — назад, то и дело, поглядывая на странно — молчавшего Наруто, но, даже будучи преданной тому, кого назвала уважительно «сама», она выбрала сторону того, кого огульно обвинили в предательстве: — Я искренне хотела ему помочь, поэтому вызвалась прибраться в комнате, чтобы Саске не смущался явным подтверждением ваших любовных утех. Я похвасталась тем, что старше вас обоих, но оказалась глупее всех, как глупая первогодка и те курицы, получившие недавно от меня на орехи! Потому что я… Я не придумала ничего лучше, чем подшутить над малышом. А он… Чёрт, защищаясь, Саске произнёс… — Что спал со мной из жалости, — эхом откликнулся Наруто, едва не застонав. У альфы тоже проснулась память. Или совесть. Или всё вместе. Он услышал эти слова, но, не потрудившись разобраться, не выяснив ровным счетом ничего, в конце концов, просто не поговорив, сделал всё, чтобы убрать обольстительного мальчишку из своей жизни! Отдалить, отгородить от себя, забыть! Задохнувшись от истины, молнией вонзившейся в мозг, Наруто сдержал стон. Нет, не стоит. Не стоит сожалеть о том, что он сделал или не сделал, на кону то, что он может сделать. Найти Саске. Саламандру. А там… Они разберутся. — Так. Решительно запретив себе представлять это «там», Наруто повернулся к Якуши, спокойно наблюдающему за их с Амару «путешествием в прошлое». — Вы предложили помощь, не так ли? Якуши кивнул. Наруто призвал всё свое едва не утраченное самообладание: — Но сказали, что, возможно, она бесполезна? Очки блеснули, когда бывший бета снова кивнул головой. Амару и Наруто переглянулись. — Если чувства и эмоции перевести в проценты, — Наруто чуть наклонил голову и исподлобья уставился на пепельноволосого доктора, — сколько процентов Вы можете зачесть на наш с Саске счёт? — Хотел бы все сто, — Якуши помедлил, слабо улыбнулся, — но проблема в том, что я видел Саске. — Где?! В одну секунду от спокойствия Наруто не осталось ни следа. Он едва не схватил Якуши за грудки, и только то, что тот омега, остановило его. Только пальцы бессильно слегка сжали края рубашки, нехотя выпуская свою добычу. Ничем не показав, что порыв альфы его испугал, Якуши, тем не менее, осторожно отступил на пару шагов назад. Спросил: — Даёте слово, что выслушаете всё, что я скажу, ни разу не перебив меня? Наруто молча кивнул. Отчаянный взгляд Амару говорил, что её хозяин готов поклясться на чём угодно и в чём угодно, если это способно вернуть назад Саске — Саламандру. Однако Кабуто оказался не так прост. Дождавшись кивка, настойчиво продолжил: — Даёте слово, что станете действовать только и только тогда, когда я разрешу это? В этот раз Наруто молчал немного дольше… но всё также, молча, кивнул, подтверждая. Трудно сказать, остался ли Якуши доволен, но, пройдясь туда — сюда, большими шагами нервно меряя комнату, вдруг остановился: — Мне действительно помогло то, что я, я… бывшая «сладкая омега Юга»… Превратился в бету. Более того… стал «омежьим доктором». Деньги… Деньги и позор смывают многое. Вы знаете, что это означает? Вы знаете, что такое «омежий рынок», Наруто — доно? Ощущение «земля ушла из — под ног» было столь реально, что Наруто, покачнувшись, оперся о многострадальный стол. Столешница опасно хрустнула, с такой силой альфа сжал гладкую поверхность. Наблюдая, как в разные стороны побежали трещины, Наруто выдавил из себя, с трудом сдерживаясь, чтобы не начать проклинать всё и вся. Себя в первую очередь: — Когда я работал в Лиге… мне пришлось вытаскивать некоторых своих… — на секунду он прикрыл глаза, -… подопечных. Ками, Амару… у тебя хозяин — идиот! Амару и Кабуто, пользуясь тем, что Наруто замер с закрытыми глазами, переглянулись снова. Амару, абсолютно не похожая на тот образ милой, скромной девушки, каковой она любила прикидываться перед новыми людьми, одними губами шепнула, глядя поверх задумчиво склонённой светловолосой макушки, но Якуши услышал: — Сюда приглашали Ловца. Якуши с трудом сдержал дрожь. Многое поросло быльём, и его упорядоченная жизнь весьма успешного доктора тому подтверждение, но. Было одно «но». Он не просто знал, кто такие Ловцы. К сожалению… А ещё Кабуто знал и то, что никакие деньги мира не заставят его отказаться от частицы себя самого. Той самой, из — за которой он здесь. Он нарочно громко кашлянул. Наруто, продолжая опираться о стол, поднял голову. Выдержав пристальный взгляд синих глаз альфы, Кабуто продолжил: — Меня пригласили в одно закрытое заведение, как Вы догадались, именно «омежий рынок». К сожалению, и именно поэтому я и произнёс «опоздал». Когда я осматривал только что доставленный и уже купленный «товар», я случайно увидел… Якуши вдруг замолчал и сердце Наруто захлестнул страх. А вместе с ним пришло ощущение вины. Невольная вина за свою суровость, за то, что оттолкнул когда — то, за невольную чёрствость, за всё вместе, весь этот странный коктейль острыми иглами снова вонзился в итак истерзанную душу, и пришлось приложить невероятное усилие, чтобы отогнать нарастающую панику. Которая не поможет тому, кого он потерял. Ни на йоту. Поиграв желваками, альфа глухо спросил: — Ты видел Саске? Там, в том заведении? Кабуто подтверждающе кивнул. И — не без усилия — договорил: — Это был он. И ему делали обряд мо (я). Теперь понимаете, почем̀у я так сказал? Хотелось закричать. Но вместо этого голос Наруто прозвучал тихо. Хотелось всё крушить и ломать. Но вместо этого он остался стоять на месте, не шевелясь. Словно оцепенев. Только произнёс очевидное: — Юг забрал его обратно. Саламандру. Саске. Моего Саске. * Мо (я), или мокусо — ямэ — закрыть глаза, закончить медитацию. В этом значении это значит, что тело омеги «открыто».