Саламандра в огне

«Планирование без действий — это мечта. Действия без планирования — это кошмар» Ямабуши Соджобо говорил: — Я приблизил тебя к себе, и уже жалею. Я доверил тебе важное дело, и ты все испортил. Если бы мы были на благословенном Юге, твоя кожа давно бы украшала одну из этих стен. Лениво показав куда-то за спину, альфа неторопливо откинулся обратно на затканные золотом подушки. Ветер шевелил полы его кимоно, осторожно трогал одну из светлых прядей длинных волос. Пустые глаза спокойно смотрели на смуглого сына Юга, равнодушно наблюдая, как бледность окрашивает его щеки, заостряя черты лица. И Куро прекрасно знал этот взгляд. Обманчиво-отрешенный. Равнодушный, словно расслабленно сидящему перед собеседником человеку настолько нет дела до того, о чем он говорит, что поступки окружающих так, ничтожны. Не так. Далеко не так. Если Соджобо — доно решил уничтожить Учиха руками Сенджу, он это сделал. Если он захотел окончательно замести следы … Он это сделает рано или поздно, и видит ками, кто сможет ему помешать? Главное … Куро, стоявший перед грозным хозяином «Акума — сёэн», низко склонившись и встав на одно колено, склонился еще ниже. Главное, чтобы Соджобо — доно не вспомнил, что в его крови тоже есть примесь крови Сенджу. *** Обдумав слова Итачи, Саске поинтересовался: — А если рискнуть? Старший омега снова усмехнулся: — Броситься на железную дверь и стучать, крича о том, что нам приспичило отдаться господину? Так я могу тебя утешить: это реально подвал, если даже тебя скрутит неведомая хворь, никто не услышит. — Знаю, — огрызнулся Саске и нетерпеливо добавил, — ты старше, конечно, но можешь ненадолго забыть о своем старшинстве? Допустить, что я тоже на что-то годен? Итачи помолчал и с плохо скрытой грустью ответил: — Хочешь правду? Я бы отдал все, чтобы ты никогда не доказывал, на что ты годен. Маленький решительный брат. … Залитые похотью глаза альфы требовательно уставились в темные, непроницаемые напротив. «Сделай и останешься жить». Устыдившись, Саске опустил голову, но уже через секунду горячо принялся доказывать: — То, что ни тебя, ни меня не уничтожили, можно засчитать за божий промысел. И то, что мы здесь — тоже. Думаю, этот альфа хочет нас обоих. По мне это очевидно. Ему важно смешать свою кровь с нашей. Иначе мне не делали бы обратный обряд … — Я знаю, — перебил Саске Итачи, — когда меня заковывали в цепи, мне об этом сообщили. Видишь ли … Сенджу Тобирама был в сговоре с Соджобо — доно. Но … Тяжело вздохнув, Итачи осторожно переменил позу, чтобы в очередной раз устроить травмированные руки так, чтобы хотя бы ненадолго смягчить жжение там, где натирало железо. Подбирая слова, продолжил: — Ирония в том, что именно нашему хозяину, Соджобо — доно, был предназначен Мадара — сан. — Блять! Не выдержав, Саске вскочил на ноги и разъяренной кошкой прошелся взад-вперед. Резко развернувшись на пятках, едва не скрежеща клыками, сжимая кулаки, рыкнул:  — Я отказываюсь принимать их, альфий, мир! Где омегу почитают и одновременно уничтожают! Где предают ради непонятных мне амбиций … Ведь, получается, это не месть Тобирамы, а месть ... Ямабуши! — Своего Наруто ты тоже отвергаешь? — спокойно уточнил Итачи. — Это другое, — Саске остановился, будто замечание аники вышибло агрессию напрочь. Сменив на тревогу и болезненное напоминание о том, что у них с Наруто, похоже, был просто животный секс. Или он просто искал себе оправдание? За потрясающий минет чужому альфе? * Даже то, что он не мечен ровным счетом ничего не значило. Если для него Наруто кто-то более близкий, чем просто альфа … И ни одна надуманная ложь не сможет его обмануть самого себя. Что Наруто ему … Никто. Сердечко сжалось, и, чтобы отвлечься, младший омега продолжил: — Наши личные отношения сейчас не главное. Думаю, надо сделать так, чтобы … Цепи угрожающе зазвенели, и Саске услышал ненавистный звук. Как поворачивается ключ в двери. Уже знакомые альфы встали в дверях. Риота и Хизока. Первый, правда, держался чуть позади товарища. Саске скрыл усмешку, благо, полумрак позволил. Альфа. Из, как он высказался ранее, их, амбициозного мира. Хорохорится, а получить порцию насмешек не горит желанием. Однако первые же слова Хизоки тотчас показали Саске, как эфемерна может быть сама мысль о том, что омега может одержать победу. — Господин Соджобо желает продолжить то, от чего его отвлекли дела. И грязная усмешка только подчеркнула это неприятное ощущение своей слабости. Или силы? Слабое пожатие послужило своеобразным ответом. Итачи словно подбадривал. Потерпи, братик. Совсем немного … Ну что ж. Если, для того, чтобы воплотить план в жизнь, необходимо потерять себя, он это сделает. Потому что разве он не потерян давным-давно? Пожав в ответ руки Итачи, причем постаравшись сделать это как можно менее болезненно, Саске скользнул к ступеням. Опустив глаза вниз, смирно встал около альфы, безмолвной тенью выскользнув наружу, когда тот отошел на шаг, пропуская омегу впереди себя. Ямабуши Соджобо по-прежнему вальяжно полусидел на диване, словно и не вставал с него. Однако, как сумел разглядеть из-под ресниц Саске, что-то в облике альфы кардинально изменилось. И это Саске не нравилось. Категорически. Но, если они с Итачи хотят выиграть … приходилось идти на риск и послать свою интуицию куда подальше. — Подойди. Равнодушный тон альфы шел вразрез с похотливым, пожирающим взглядом, с которым он смотрел на омегу. Саске сделал пару шагов. Прощупывая почву, придал голосу как можно больше просительной интонации, усиленно демонстрируя покорность: — Но разве господину не было бы лучше, если бы мне разрешили принять ванну? — Когда ты сосал мой член, это нам не помешало, разве нет? — нехорошо усмехнулся Соджобо и неожиданно встал с дивана. Прежде чем Саске отшатнулся, его запястья были схвачены, а сам омега оказался прижат к сильной груди. И тотчас Саске окутало ненавистным ароматом белого кедра. — Учиха. Ты будешь делать все, что я пожелаю, — хрипло прошептал Соджобо, не давая Саске возможности двигаться, и приказал, чуть рыча и опаляя дыханием кожу, — подчинись мне, и лучше без омежьих фокусов, иначе наручники твоего собрата в подвале тебе покажутся детской шалостью. Руки альфы грубо сжимали тело омеги, недвусмысленно оглаживая бедра и бесцеремонно задевая пах. Запах альфы усилился, он развернул омегу лицом к себе, и Саске едва не вывернуло от отвращения. Рот беловолосого был приоткрыт, обнажая клыки, несколько капель слюны тонкой ниточкой неторопливо упало вниз, добавляясь к красноречивому пятну, проступившему на увлажнившейся ткани просторных брюк, спереди. Тревога мягкой лапкой коснулась своего подопечного, посылая импульс предостережения: чуть наклонившись, Соджобо еще сильнее оскалился и принялся, пошло причмокивая, языком выводить влажные дорожки из слюны вдоль шеи Учихи, скользя кругами вдоль позвоночника, снова вверх, несильно прикусывая плечи, но главное, и сигналы тревоги просто зашкалило! в опасной близости от омежьей вены. Саске буквально выворачивало, но приходилось играть роль и, одновременно, спасать себя от сомнительной чести. Выскользнув из жадных рук, он решительно толкнул альфу в сторону дивана. Прищурив глаза, Ямабуши — доно утробно то ли рыкнул, то ли хохотнул, как можно шире расставил ноги и вывалил наружу свой истекающий смазкой половой орган, попутно успев с силой дернуть омегу на себя. Так, что тот опять оказался в опасной близости от клыков альфы. И Саске готов был поклясться Адом, что во взгляде, который Соджобо метнул на него, была не только бессмысленная, все пожирающая на своем пути, похоть. Альфа будто считывал каждое движение омеги, разве что не мысли, и недобро усмехался, прекрасно зная, что том̀у, по сути, деваться некуда. — Давай, — глумливо прорычал альфа, и тусклые глаза впервые блеснули, — давай, уверь меня, что я не напрасно оставил тебя, сука, тебя, Учиховская шлюха, в живых. Именно в ту ночь то, что ты точная копия, могло отправить тебя в огонь! Прямиком туда, где орали сотни Учих! А ведь ты тогда, по сути, был просто мелким ублюдком. Одним гаденышем Учих меньше … одним больше … Но, теперь … Теперь другое дело. Ублажи. И ты останешься жить. Вместе со своим братом. Мутные глаза Соджобо — доно блеснули злым, опасным пламенем, подтверждая догадку. О том, что он все прекрасно понимал и, более того, все козыри были у него в руках. Вздрогнув, Саске, оттягивая время, заправил за ухо непослушную прядь. Ну что ж … Стараясь дышать через раз, так действовал на него аромат самца, Саске шевельнул бедрами, и одним точным движением насадился на чуть дрогнувший член того. Скрыв за челкой подергивание закушенных в муке губ, и удерживая тошнотворный комок, так и рвущийся наружу. Никогда. Никогда такого не было, чтобы запах возбужденного альфы воздействовал на рецепторы омеги подобным образом! Помнится, когда он еще был Никки и их учили искусству как ублажить альфу не испытывая вообще ничего, этому было посвящено несколько достаточно подробных уроков … Но ни один из них и в подметки не годился тому, что сейчас творилось с Саске! Его едва не выворачивало наружу! А этого … Он снова сглотнул тягучую слюну и едва не закричал, когда понял, что, в довершение ко всему, Соджобо намеренно его калечит. Амбрэ альфы. Белый Кедр. Не самый отвратный, но ставший самым мерзким из всевозможных ароматов. Запах смазки альфы. Липкая, прозрачная жидкость, выделяемая половым органом альфы во время возбуждения, по сути, безобидная составляющая процесса. Но для рецепторов омеги пахнущая невыносимо. Кровь, хлынувшая из разорванного, нежного омежьего естества. И крики, всхлипы, буквально приглушаемые насильно, чтобы Ямабуши Соджобо не услышал стонов и криков омеги. Пусть считает, что для Саске, скачущего на его вонючем члене — это невероятная честь! Он врал, и будет врать дальше! Чтобы выжить снова и дать выжить Итачи … Наруто. Память мгновенно окутала его изнемогающую душу родным, восхитительным ароматом. Не заставляющим задыхаться запахом белого кедра, на который, вкупе с липкой субстанцией, изливающейся из огромного члена альфы, у Саске, похоже, аллергия. ** Он умудрился даже во время минета рассмотреть, что ближе к навершию половой орган был покрыт небольшими черными волосками … Неет. Кто-то, сжалившийся над ним, напомнил о легком тропическом бризе. Запах простора и свободы. Наруто. Его Наруто. Тот, кто поможет выдержать бремя Никки последний раз. Так поспеши же, благословенная память! Наполни душу воспоминанием … Воспоминанием, как им было до одурения хорошо в ту ночь, когда гон накрыл золотоволосого альфу. Или когда у Саске была течка … Да какая разница! Им было хорошо просто потому, что это были они. Выгнувшись, Саске кончил, едва не выдав себя. Едва не выкрикнув имя своего бога. Вовремя соскользнув на пол, едва успел заметить оскаленные клыки. Чертов ублюдок. Опять за свое. Спохватившись, Саске отполз на метр, стараясь двигаться осторожно. Не зля и в то же время устанавливая дистанцию. Эфемерную, как и уже познанное в полной мере чувство превосходства в жестоком мире альф. Лишенные каких-либо эмоций глаза внимательно наблюдали за всеми передвижениями омеги. Пот, остывающий на полуобнаженной коже, добавил свой острый, мускусный запах к смеси аллергенов, решивших свести Учиху с ума. Если с Наруто хотелось облизать каждую капельку, здесь приходилось усилием воли сдерживать рвотные позывы. Впервые в жизни Саске задумался. А он способен держаться в этой игре до конца, если на карту будет поставлено то, чего он не хочет? Ответом ему послужил такой же отвратительный, как и его хозяин, смех. Издевательски-медленно Соджобо взял в руки по-прежнему твердый член, весь измазанный кровью омеги и, прищурившись, не сводя странного взгляда с того, хрипло приказал кому-то, кого Саске не видел: — Тащи второго! * Секс плюс минет придурку Соджобо. У Саске это уже пунктик. ** Омежья сущность, выбравшая своего альфу, может таким вот «неудобным» образом отторгать прочих альф.