Дочь по обмену

      Подготовка к вечеринке в центральном управлении полиции Стокгольма была в самом разгаре. Сегодня начальнику отделения, комиссару Магнусу Линдстрёму, должно было исполниться ровно пятьдесят, и все сослуживцы решили сделать ему приятный сюрприз, организовав праздник прямо на рабочем месте.       Уже к 9:00, когда шеф должен был появиться на участке, по стенам его кабинета были развешаны разноцветные шарики и гирлянды, торт был надежно спрятан, а сами сотрудники в именинных колпаках и с дуделками в зубах рассредоточились по шкафам и подсобным помещениям.       В назначенный час в коридоре послышались шаги, и через минуту на пороге кабинета показалась грузная фигура начальника.       – С юбилеем, шеф! – радостно провозгласил юный полицейский-кадет Мартин Андерсен, выпрыгивая из ближайшего платяного шкафа.       За ним со всех щелей и закоулков с убийственно счастливыми лицами начали вылезать остальные подчиненные. Кто-то прикатил огромный двухэтажный торт на сервировочном столике. Однако вместо радости на лице комиссара явственно читалась озабоченность.       – У нас три трупа, Марти! – веско заявил он, отмахиваясь от кем-то пущенного в воздух конфетти. Разноцветные бумажные кружочки уныло падали на плечи и голову юбиляра, резко контрастируя с его словами.       – Что?.. – растерялся парень.       – Какой-то отморозок зарезал семью из женщины с двумя детьми и скрылся с места преступления, – объяснил начальник, взволнованно шевеля темными усами с проседью. – Мы подозреваем отца семейства. Скажи Ларсу, чтобы снарядил все отряды на его поиски. Еще один «висяк» мне на участке не нужен.       – Но… как же та девчонка, которой мы сейчас занимаемся?       – Марти, как ты думаешь, что важнее: найти убийцу двоих малолетних детей, который в таком состоянии может прирезать еще кого-нибудь, или искать никому не известную девчонку, которая, скорее всего, просто сбежала от своих родителей на волю? – его лицо покраснело, как было всегда, когда шеф сильно волновался. Еще бы – мало кому понравится такой «сюрприз» на участке, да еще и в день твоего юбилея.       Полицейские потупили взор.       – Ты слышал ее отца? – продолжал Линдстрём, обращаясь все к тому же Андерсену. – Он ясно сказал, что девица – себе на уме, и давно мечтала избавиться от гиперопеки своей клуши-матери? В общем, даже если с ней что-то и случилось, то три трупа, о которых мы узнали сегодня, важнее одного – двухдневной давности.       – Но…       – Нам ясно дали понять, что приоритет меняется. Или хочешь поспорить с начальством?       – Хорошо, шеф, как скажете. Я позвоню Ларсу. А родителям той девушки скажем, что поиски ведутся, но пока безрезультатно.       – Отлично. Ты знаешь, что делать. Собственно, потому ты и сидишь в этом кресле.

***

      – Значит, вы хотите забрать племянницу домой? – доктор Берглунд строго посмотрел на Анетт поверх очков и отложил бумаги в сторону. – Я не против, но сможете ли вы оказать ей надлежащий уход? Повреждения головного мозга очень нестабильны: сейчас все может быть в порядке, а потом всплывут какие-нибудь осложнения.       – Понимаю, доктор, – кивнула она. – И да, я смогу оказать уход. Я учусь на медсестру.       Доктор удивленно посмотрел на певицу и потер переносицу. Ользон невольно поежилась, хотя ловить подобные взгляды при упоминании своей учебы ей было уже не впервой.       – Как интересно, – протянул врач. – А что, позвольте полюбопытствовать, сподвигло вас на это?       – Личные предпочтения, – лаконично ответила Анетт. – Я считаю, что учиться чему-то никогда не поздно.       – Инъекции внутривенные умеете делать?       – Теоретически… Во всяком случае, на муляже получалось. Мы обо мне будем говорить, или перейдем к делу?       – Да, конечно, к делу, – поспешно спохватился пожилой эскулап и начал поспешно что-то вбивать в компьютер. – Значит так, сейчас ее жизни ничего не угрожает, специфическое лечение не требуется. Для снижения внутричерепной гипертензии головной конец кровати должен быть приподнят, нужно обеспечивать приток свежего воздуха. Мы уже провели профилактику отека, но я бы рекомендовал еще два дня внутривенно капельно использовать маннитол. Для улучшения микроциркуляции – кавинтон и глицин в таблетках. В качестве нейропротектора – цераксон внутривенно. Если возникнут судороги, можете дать триметадион. В рецепте я укажу дозировку и сколько раз в день все это принимать. Заодно там указан мой контактный телефон: если возникнут какие-либо сложности – звоните в любое время.       Анетт торопливо кивала, пытаясь запомнить всю информацию, которую вывалил на нее доктор. Забрав бумажку с его номером телефона, она бережно уложила ее в сумку, надеясь на то, что звонить суровому мужчине ей все же не придется.

***

      – Йохан, не гони ты так! – взмолилась женщина, когда муж в очередной раз резко газанул на светофоре. – Ты же слышал, что при такой травме Анне нельзя сильно раскачиваться – это может привести к ухудшению состояния!       – Хорошо, дорогая… – сквозь зубы проворчал Хусгафвел и сбавил скорость.       «Черт бы побрал всех этих несчастных больных русских девочек, из-за которых в субботний день я вынужден бродить по закоулкам вместо того, чтобы отдыхать или писать песни», – пронеслось у него в голове. Но тут же, испугавшись, что наблюдательная жена прочтет его мысли по лицу, швед устыдился и предпочел поразмышлять о чем-нибудь другом. Певица продолжила прерванный мужем рассказ:       – Нашему старшему сыну, Сету, скоро исполнится тринадцать. Он большой молодец, но, честно говоря, меня немного пугает его будущее. Он больше не маленький мальчик, и я совершенно не представляю, как и о чем разговаривать с подростками. Впрочем, особых проблем он мне не доставляет…       Дабы скрасить долгую дорогу до дома, Ользон решила немного рассказать новой знакомой о своих детях. Но, заметив, что девушка на соседнем кресле уставилась в окно и, кажется, отключилась от разговора, Ользон озабоченно коснулась ее плеча:       – Тебе интересно то, что я рассказываю?       – Да-да, конечно! – горячо заверила Аня, понимая, что половина информации непроизвольно утекает мимо ее заторможенного мозга.       – Так вот… А у Немо сейчас такой кризисный возраст, его еще называют «возраст почемучки». За день он может задать до двухсот вопросов!       Глаза девушки невольно округлились. Рассказы Анетт о детях с каждой минутой ввергали ее во все больший ужас.       – Да! – не обращая на нее внимания, вещала та. – И прибавь к этому комплекс трехлетнего ребенка – «Ясам!» Мы каждый раз будем два часа собираться на прогулку, но он непременно должен надеть на себя все самостоятельно! И упаси боже, если ты предложишь ему помощь или поправишь его действия – после этого можно уже никуда не собираться.       Певица весело засмеялась. Однако Ане было не до смеха. За полчаса поездки она уже сотню раз пожалела о том, что согласилась ехать к этой странной заботливой женщине и ее сумасшедшим детям, а главное – успела почувствовать отнюдь не дружелюбное отношение к себе ее мужа. Однако делать было нечего – автомобиль Хусгафвела уже вез ее прочь из центра города по направлению к элитному спальному району, где проживала эта странная семья. Отступать было некуда.       – Ты любишь читать? – снова повернулась к ней шведка. Аня на секунду задумалась над тем, любит ли она читать, но ответ женщине, кажется, и не требовался: не дождавшись хоть какой-нибудь реакции, она тут же продолжила: – Я – обожаю! У меня дома очень большая библиотека, тебе понравится.       Аня слабо кивнула и устало прикрыла глаза. Фонтанирующая энергия этой иностранки вкупе с неприветливостью ее мужа и действием медицинских препаратов настолько утомили девушку, что сейчас ей хотелось лишь одного – спать. Но не тут-то было…       – Мы приехали! – бодро возвестила Ользон через минут десять.       «Интересно, когда у нее закончатся батарейки…» – подумала Аня, рассматривая типовую многоэтажку вполне респектабельного вида. Вслух же сказала:       – Очень рада! Красивый дом у вас, тетя Анетт!       – Ну, правда, не весь дом, а только квартира на последнем этаже… – смутилась шведка и тут же осеклась при виде вытянувшегося лица девочки. – Что-то не так, милая?       – На последнем этаже?! – упавшим голосом переспросила новоявленная племянница. – Пожалуйста, скажите, что там есть лифт…       – Конечно, есть! – вмиг повеселела Ользон. – Что за вопрос?!       – Да ничего… – пробормотала Аня и снова взглянула на высокое здание.       Ее не покидало ощущение, что она видела подобные высотки без лифтов. Правда, как бы она пыталась вспомнить, где именно их видела, память услужливо показывала ей фигу. Из размышлений ее вывел хмурый голос Йохана:       – Выходить будете или в машине жить останетесь?       Анетт тут же засуетилась вокруг Ани: взяла ее рюкзачок, заботливо помогла вылезти из машины и, поддерживая школьницу под руку, повела ко входу в дом. До слуха девочки донеслось недовольное ворчание Хусгафвела. Что именно он говорил, она не поняла, но, судя по интонации, что-то не слишком лестное и не понятно, кому адресованное.       – Не беспокойся о Йохане, – Анетт словно почувствовала ее напряжение. – Он иногда бывает жутким ворчуном и занудой, но он замечательный. Вы подружитесь.       Аня прикинула в уме, сколько раз за время поездки она уже слышала подобную фразу. Конкретная цифра не складывалась, но на уровне ощущений выходило «много» или даже «очень много».       – Тетя Анетт, а вы, что же, оставили своих детей одних дома? – спросила она, пока та возилась с ключами у двери.       – Сет присматривает за малышами, – объяснила певица. – Он уже довольно взрослый и знает, как следует обращаться с детьми. С девяти лет он помогает мне ухаживать за Немо, а теперь они вдвоем водятся с Мио.       – Ну вы даете! – искренне восхитилась Аня. – Моя мама боялась оставлять меня одну лет до четырнадцати. А уж о том, чтобы доверить мне кого-то еще, не могло быть и речи. Впрочем, у меня нет младших братьев или сестер… И даже кота мне заводить запретили.       Ее и без того худая уставшая мордашка совсем осунулась. Желая подбодрить ее, Анетт напомнила:       – Ничего. У меня живет замечательный кот, и ты сможешь играть с ним, сколько захочешь! – наконец она открыла дверь. – А вот и он… Привет, Звездочка!       На звук открывающейся двери в прихожую выбежал невероятно пушистый рыжий кот и принялся с интересом разглядывать и обнюхивать гостью. Ознакомившись с ее голыми ногами в не слишком чистых кроссовках, кот внезапно чихнул и изумленно взглянул на хозяйку.       – Наверное, от меня пахнет больницей…       – Ничего, – успокоила ее Анетт. – Искупаешься, посторонние запахи исчезнут, и Звезда к тебе привыкнет.       – Звезда?       – Да, его зовут Stjärnan, что по-шведски значит «звезда». Но мы зовем его «Звездочка» или просто «Стьёрни». Кстати, английского он почти не понимает, но, думаю, его общению с тобой это не помешает.       – Надеюсь, – девочка прошла в просторную гостиную: – А чем это у вас так вкусно пахнет?       – Наверное, Сет что-то готовит. Иногда он хозяйничает на кухне, когда меня нет дома, или если я планирую вернуться домой поздно.       – Мам, у нас зелень закончилась, – в комнату вошел невысокий худой паренек со взлохмаченными русыми волосами и очень сосредоточенным лицом. В руках он держал деревянную лопатку, какой обычно переворачивают мясо на сковородах с антипригарным покрытием.       – Ничего, я попрошу Йохана купить еще, – пообещала Анетт.       – Это та самая девочка, за которой ты ухаживала? – он серьезно посмотрел на пришелицу, весело играющую с котом. С его котом.       Мать предупреждала его о том, что к обеду привезет домой гостью, которая поживет у них несколько дней, но не говорила о том, что эта бесцеремонная девица будет тискать своими немытыми руками его Стьёрнана, которого он собственноручно раз в неделю вычесывал и купал специальным шампунем.       – Да, это Анна, – радостно сообщила Ользон, – и мы с ней почти тезки. В ближайшие дни она будет помогать мне присматривать за вами, а вы, в свою очередь, должны будете помочь ей выздороветь.       – За нами не нужно присматривать, – мальчик уцепился за наиболее важную для него информацию. – Мы сами за собой присматриваем, особенно я. Пока тебя не было, я сделал математику и пожарил рыбу. Мио спит, а Немо рисует в своей комнате.       – Какой ты у меня молодец, – шведка обняла сына. – Но с Анной вам будет еще веселее, гарантирую!       – Посмотрим… – буркнул Сет, собираясь уйти обратно на кухню, но последующие слова матери его остановили.       – Думаю, после больницы Анне стоит принять душ, а я пока приготовлю для нее комнату, – с этими словами Ользон уверенно направилась в комнату старшего сына.       – Мам, ты же не хочешь сказать, что… – Сет наконец на¬чал по¬нимать масштабы катастрофы, связанной с приездом этой девчонки.       – Извини, дорогой, но Анна пока будет спать в твоей комнате, так как она взрослая девушка. А тебе я постелю с малышами.       – Отлично… – парень гневно сверкнул глазами в сторону смущенной таким вниманием гостьи.