Дочь по обмену

      Мыться, будучи одной рукой в гипсе, было тяжело и неудобно, кроме того, пришлось обернуть ее в полиэтиленовый пакет, чтобы не намочить гипсовую повязку. Аня вся извертелась и измучилась, прежде чем смогла более-менее привести себя в порядок. Наконец она с облегчением избавилась от надоевшего полиэтилена, облачилась в выданную Анетт одежду и отправилась на кухню.       Помещение оказалось светлым и просторным, широкое окно, убранное полупрозрачными кремовыми шторками, открывало панораму на утопающий в зелени город. За окном заливались весенней песней птицы, однако за столом стояло напряженное молчание. Хотя никто не проявлял открытой агрессии, от Ани не укрылась угрюмость Йохана и Сета. Анетт же, наоборот, порхала среди светлой деревянной мебели, пытаясь хоть как-то разговорить мужа и старшего сына. Выходило у нее не очень. Йохан отвечал односложно, а Сет молча жевал рыбу с овощами, смотря куда угодно, но только не на мать. Немо же, напротив, не сводил с девушки заинтересованного взгляда.       – Смотри, что у меня есть! – важно заявил он.       Аня присмотрелась и обнаружила в его маленьких ручонках не что иное, как новенький iPad!       – Это айпад?!       Немо кивнул, увлеченно водя пальцем по экрану.       – И он твой?!       – Ага, – все так же просто ответил мальчик.       Школьница ошарашено уставилась на его мать.       – Зачем вы купили трехлетнему малышу айпад?!       – Ну… не знаю… – растерялась шведка. – Просто, чтобы он у него был.       – Ничего себе! У меня первый мобильный телефон появился… – начала было Аня, но внезапно замолчала. Провалы в памяти еще давали о себе знать. – Не помню, в каком возрасте, но я уже была достаточно взрослой – это точно. Отчетливо помню, что долго выпрашивала его у родителей.       Девушка с легкой завистью взглянула на малыша, увлеченно тыкающего пальцем в дорогую игрушку.       – У нас в Европе почти все дети с раннего возраста имеют телефоны, – пожала плечами Анетт. – Должны же они оставаться на связи с родителями. Вот, к примеру, если твои родители захотят узнать, где ты находишься, им стоит только позвонить…       Тут она осеклась, вспомнив о том, что гаджет ее новой знакомой разбился о мостовую и, по словам специалиста, восстановлению не подлежал.       – Кстати, а где он? – Аня машинально похлопала себя по одежде. – Ах да, я же не в своей…       – Он разбился, когда тебя сбила машина. Я относила его в ремонт, но там сказали, что восстановлению он не подлежит, – объяснила Ользон.       Аня грустно вздохнула и вернулась к еде. Вдвойне было обидно из-за того, что она очень долго откладывала деньги на него. Конечно, родители помогли с покупкой, но половину суммы она скопила сама – таково было условие столь дорогой на тот момент покупки. Из размышлений ее вытянула фраза Анетт, от которой девочка едва не упала со стула:       – Йохан, Анне нужен новый телефон для связи с нами. Дашь немного денег?       – Что?! – швед едва не подскочил на стуле, на секунду перестав жевать.       – Не надо! – одновременно с ним выдала Аня, ошарашенная таким вниманием со стороны «тетушки». – Это же лишние траты…       – Не спорь, – мягко ответила женщина и снова перевела взгляд на мужа. – Сейчас средства связи – просто жизненно необходимая вещь.       – Допустим, – нехотя согласился Хусгафвел. – Но у нас что, по-твоему, неограниченный запас денег?       – Йохан, – устало выдохнула Анетт. – Ты ведешь себя, как ребенок. Ты же понимаешь, что без этого никак? Мы не всегда будем рядом, а ей что-то может понадобиться.       – Это ты ведешь себя, как ребенок, дорогая! Может быть, мне ей еще последнюю коллекцию одежды купить? – возмутился муж. – У нас, если ты не забыла, еще трое детей!       – Я помню об этом, – холодно ответила шведка. – И я не прошу денег на айпад последней модели. Куплю ей недорогую, но функциональную трубку на то время, пока она живет у нас.       – Тогда почему ты не возьмешь свои запасы?       – Потому что я потратила их на лекарства, Йохан.       Хусгафвел недовольно засопел, но, встретившись взглядом со спокойной Анетт, пробурчал что-то под нос и поднялся из-за стола. Аня невольно вжала голову в плечи, донельзя смущенная этой сценой. Ей никак не хотелось быть причиной семейного конфликта, но… похоже, она только что ею стала.       – Извини, что стала свидетельницей такого… У Йохана сильно развито чувство собственничества. Но ты ни о чем не волнуйся, – ободряюще улыбнулась Анетт. – Я все улажу.       Аня только кивнула и отвела взгляд. С одной стороны, девушка была благодарна женщине за заботу, с другой – чувствовала себя лишней. Ее присутствие явно нервировало мужа и старшего сына Анетт, и девушка не знала, как ей на это реагировать, чтобы не усугублять конфликт. Пока она ломала голову над происходящим, на кухню вернулся полностью одетый и обутый Йохан. Молча сунув деньги жене, он потопал к выходу.       – Ты куда? – спросила Ользон.       – Поеду на студию, поработаю… в более спокойной обстановке – коротко бросил он и хлопнул входной дверью.       Анетт тяжело вздохнула и тоже поднялась из-за стола.       – Пожалуй, я тоже отлучусь, – сказала она. – Нужно сходить в магазин за телефоном и сим-картой. Надеюсь, вы справитесь без меня?       Аня и Немо утвердительно закивали. Сет угрюмо молчал, продолжая гипнотизировать взглядом тарелку. Чмокнув старшего в светлую макушку, Анетт вышла, и через несколько минут хлопнула входная дверь. Чтобы как-то сгладить неловкое молчание, девушка бодро произнесла:       – У вас замечательная мама! Я до сих пор удивляюсь, почему она решила мне помочь, но я очень ей за это благодарна…       Старший мальчик промолчал, средний – показал большой палец, не отрываясь от игры.       – Спасибо за обед, было очень вкусно, – обратилась Аня непосредственно к Сету, пытаясь хоть как-то расположить его.       Однако и эта попытка успехом не увенчалась. Старший молча поднялся из-за стола, собрал тарелки и направился мыть посуду. Стало ясно, что дальнейшие разговоры вести бессмысленно: Сет упорно игнорировал Аню и, похоже, в ближайшее время не собирался прекращать это делать. Чувствуя себя ужасно неловко, девушка переключилась на Немо.       – Во что играешь?       – Я рисую. Мама говорит, у меня хорошо получается, – он развернул планшет к Ане лицом. – Это ты!       Девушка на мгновение растерялась. Узнать себя в хаотичном наборе разноцветных линий и кружочков, образующих подобие человеческого лица, было сложно. Однако нельзя было не отметить, что хотя бы цвета соответствовали, и глаза с ушами были примерно на тех местах, где им положено быть. Правда, почему-то пальцев на руках было всего четыре, а ноги были похожи на веники. Тем не менее, было видно, что Немо старался.       – Здорово! – похвалила она. – У тебя талант!       – Ага! – гордо заявил мальчуган. С самооценкой у него явно все было в полном порядке. – У меня еще рисунки есть. Хочешь, покажу?       – Давай.       Немо с радостным возгласом спрыгнул со стула и потащил Аню в детскую. Он был несказанно рад, что его творения оценит кто-то новый: члены семьи давно были в курсе насчет гениальности их среднего отпрыска и уже не реагировали на его шедевры так бурно, как это мог бы сделать новичок.       «Кажется, тут у всей семьи энергия через край бьет», – подумала девочка, плетясь за юным Пикассо.       В детской комнате царил кавардак: под ногами валялись листы, карандаши, детали конструктора, пластилин. Создавалось впечатление, что если дать мальчугану волю, он и стены залепит. Немо усадил гостью на край своей кровати, вытащил из шкафа наполовину распотрошенный альбом и принялся показывать рисунки.       Аня с улыбкой разглядывала забавное переплетение кривых линий, которое на поверку оказывалось то мамой, то папой, то сердитым старшим братом. Девочка отметила, что рисунков каких-то предметов было мало. Иногда попадались просто раскрашенные одним или двумя цветом листы. Немо объяснил, что это он «разминал руки», рисуя что-то очень простое, например, небо, траву или ночь. Аня хвалила мальчика за усердие, но едва сдерживалась, чтобы не засмеяться. Тетя Анетт была изображена тут в трех вариациях, напоминавших прямоугольник и круг в обрамлении волнистых линий. Менялись только размер глаз и рта, положение рук, ног и цвет волос. Разглядывание рисунков внезапно прервал громкий плач.       – Что-то случилось? – насторожилась Аня.       – Мио проснулся, – Немо небрежно махнул ручкой в сторону детской кроватки. – Ему Сет обычно помогает. Можем дальше смотреть рисунки…       Поначалу девочка вернулась к просмотру, однако, когда плач не прекратился спустя пару минут, заметно напряглась. А когда прошло пять минут, а Мио все еще продолжал реветь, она поняла, что что-то идет не так.       – По-моему, он уже слишком долго кричит, – она подошла к истошно вопящему в кроватке младенцу. – Надо узнать, где Сет.       Немо немного поник, но спорить не стал. Видимо, он тоже прекрасно понял, что младший брат не устроил бы истерику без причины. А малыш действительно беспокойно ерзал в кровати и ревел так, что Аня удивилась, почему Сет не пришел на такой громкий крик. Причина выяснилась, когда Немо бегом осмотрел комнаты – Сета не было дома.       Школьница внезапно поняла, что находится одна дома с вопящим младенцем. Трехлетний Немо, судя по растерянному виду, совершенно не знал, что делать. Аня вздохнула и сделала первое, что пришло ей в голову, а именно – ощупала подгузник. Тот оказался теплым и влажным.       – О нет… – простонала девочка. – Я же не умею…       – Что не умеешь? – спросил Немо, крутясь рядом.       – Памперсы менять, – страдальчески ответила Аня. – Я никогда раньше этого не делала.       – Я тоже не умею. Но видел, как Сет это делает, – мальчик указал на шкаф. – Оттуда он берет что-то белое и меняет.       Аня снова с ужасом посмотрела на вопящего Мио, осознавая, что выбора у нее все равно нет. Нужно сменить малышу предмет гигиены, иначе истерика грозит затянуться надолго и растревожить всех соседей.       – Ладно, доставай, что там брал Сет, – решительно сказала девочка.       Пока Немо возился с ящиком, она попыталась добраться до грязного подгузника – но не тут-то было. Мио, воя, как пожарная сирена, вертелся юлой и ни в какую не давался в руки. Ане удалось снять рейтузы, но дальше началась настоящая пытка. Стойко борясь с тошнотой, она попыталась одной рукой стянуть памперсы, попутно удерживая дрыгающегося ребенка второй, загипсованной. Неудачно. Из-за метаний младшего половина содержимого подгузника оказалась на ее руках. Наконец она не выдержала и побежала в туалет для мытья рук и прочистки желудка. Затем была предпринята вторая попытка, но все с тем же результатом. На третью попытку она уже не решилась, потому что сломанная рука начала болеть и плохо слушаться. Но тут ее спас шум у входной двери.       – Сет! – она радостно бросилась ко входу. – Сет, помоги!       Мальчик ошарашенно посмотрел на взволнованную Аню, едва не выпустив продуктовые пакеты из рук, – слишком уж растрепанной она выглядела.       – Что случилось?!       – Мио проснулся, и я не могу сменить ему подгузник… – торопливо объяснила девушка.       – Ты девчонка, и не можешь поменять младенцу памперс? – хохотнул подросток. – Да там же все просто!       – Если ты так хорошо все знаешь, может, сам сменишь? – самодовольство старшего сына Анетт начинало ее понемногу раздражать. Но больше всего она злилась на него за то, что он оставил ее одну в таком беспомощном положении.       – Сменю. Отойди, салага!       Сет отодвинул Аню и уверенным шагом направился к Мио. Тот продолжал вертеться, однако старшего брата это ни капли не смутило. Он деловито выбросил использованный памперс, подстелил новый и в два счета закрепил его. Ловкость, с которой он сменил младшему подгузник, впечатляла. Наконец процедура была окончена.       – Штаны сможешь надеть? – снисходительно обратился он к Ане. – Я пока ему еду достану.       Девушка растерянно взглянула на все еще плачущего ребенка, как бы прицениваясь, сможет ли она справиться с этим заданием или нет. Но пока не попробуешь – не узнаешь, поэтому, вздохнув, она принялась за несложное, на первый взгляд, дело. Однако нерабочая рука в гипсе делала стоящую перед ней задачу практически невыполнимой. Видя, что гостья испытывает трудности, ей на помощь пришел Немо, помогая держать младшего брата, и только после этого проблема с переодеванием была решена.       – И как только вы со всем этим справляетесь… – выдохнула Аня, глядя, как вернувшийся Сет кормит брата из бутылочки.       – Меня больше удивляет, что ты с этим не справилась. Обычно девчонки легко выполняют подобную работу.       – Прошу отметить, что у меня одна рука в гипсе. Да и не доводилось мне с малышами заниматься!       Сет усмехнулся, но ничего не ответил. В этот момент хлопнула входная дверь.       – Я пришла! – послышался голос Анетт.       – Мама! – крикнул Немо и побежал в прихожую. Аня последовала за ним.       – Все хорошо? – спросила шведка. – Никто никого не обижал?       – Все отлично! – энергично кивнула девушка.       – Не считая того, что Мио проснулся, и она не смогла сменить ему памперс… – едко добавил Сет, за что тут же был пихнут локтем под ребра. – Но я его успокоил, переодел и накормил.       – Я же говорила, что ты у меня молодец, – улыбнулась Анетт и извлекла из сумки коробку: – А это тебе!       – Ого! – ошарашено вытаращила глаза Аня, глядя на изображение телефона. – Это же… Нет, тетя Анетт, я не возьму!       – Бери, – усмехнулась женщина. – И не надо на меня так смотреть. Конечно, не iPhone, но тоже хорошая модель. Бери и пользуйся.       Аня не знала, что и ответить, поэтому просто взяла телефон вместе с сим-картой и молча отправилась к себе в комнату. Однако как следует изучить подарок ей не удалось, причиной тому послужил внезапно вернувшийся Йохан.       – Анна, надо поговорить, – сразу с порога выдал он.       Школьница замешкалась. Она помнила, что глава семейства с самого начала был не особо рад ее обществу, поэтому его поведение ее насторожило. Анетт, тоже высунувшаяся из комнаты, напряженно посмотрела на мужа, однако тот выглядел скорее чем-то озабоченным, чем злым. Скинув куртку, он прошел в гостиную и поманил за собой девочку. Пришлось ей с сожалением отложить яркую коробочку с телефоном и проследовать за ним.       – Я был сегодня в полиции, – Йохан сразу перешел к делу, не тратя время на болтовню. – Пока они не могут найти твоих родителей или кого-то из родственников, потому что сейчас у них поставлены на уши все отделения. Сбежал какой-то маньяк, и его ловят всем городом.       Аня напряглась. Ее не так встревожила новость о маньяке, сколько ощущение, что все хотят от нее избавиться. Сначала Сет и Йохан были не рады ее обществу, а теперь полиция отложила ее дело в архив, посчитав его не слишком важным. С другой стороны, Йохан говорил об этом спокойно и выглядел куда дружелюбнее, чем утром и в обед.       – Я человек прямой, и скажу честно, что не в восторге, от твоего присутствия в нашем доме. Тем не менее, моя жена права – тебе действительно нужна помощь, пока память не восстановится. И раз уж ты какое-то время будешь жить с нами, то у меня будет к тебе пара требований…       Аня напряглась еще больше, ожидая, что швед потребует от нее как минимум ежедневный обед из трех блюд и натертую до блеска квартиру в обмен на проживание. Однако его просьбы порядком удивили ее.       – Во-первых, ни при каких обстоятельствах не выходи из дома, – начал Хусгафвел. – В полиции сказали, что убийца может быть где угодно: может – у канадской границы, а может – в метре от нашего дома. Это в целях твоей же безопасности.       Девочка понимающе кивнула. Собственно, она и не собиралась никуда выходить: все, что ей было нужно для жизни, приносили Анетт и мужчины.       – Во-вторых, ни в коем случае не трогай мою гитару, – продолжил он и указал на инструмент, стоящий в углу. – Мы, музыканты, очень трепетно относимся к своим инструментам, и я ругаю за это даже собственных детей.       – И все? – спросила Аня.       – А тебе мало? – усмехнулся Йохан. – Что же я, тиран, что ли, какой?       – Нет, конечно, – заверила девочка. – Но… мне показалось, или у вас действительно изменилось отношение ко мне?       – Оно не изменилось. Я все так же считаю, что тебе нужно как можно скорее вернуться домой. Но пока у нас нет такой возможности, нам необходимо выработать четкие правила совместного проживания в этом доме, чтобы никто никого не раздражал. Думаю, в этом вопросе ты со мной солидарна.       Аня снова кивнула, понимая, что мужчина прав.       – Пока что у тебя будет крыша над головой, еда и питье. Утром и в обед я был раздражен, потому что несколько по-другому планировал свой день, но потом работа с ребятами на студии меня успокоила.       – А вы долго играете? – внезапно поинтересовалась Аня. – И какую музыку?       – Играем с конца девяностых. А жанр – индастриал-метал.       – Люблю тяжелую музыку, – наморщила лоб девочка. – Не помню, какую именно, но люблю…       – Ты еще предложи тебе на гитаре поиграть.       – А можете?       Йохан скуксился. «И кто меня за язык тянул…» – читалось в его взгляде. Однако гитару взял и немного подтянул струны.       – Что хочешь послушать?       – Что-нибудь ваше, из нового. Можно?       Хусгафвел вздохнул, ударил по струнам и запел:

There is no pain In another world. This endless rain Down to the Earth. And we all see…

      Тут он нахмурился и оборвал мелодию.       – Она не закончена. Хотим сделать что-то более… но пока не получается. Рифма не идет.       – Сыграйте первые три строки еще раз? – попросила Аня.       Мужчина пожал плечами и выполнил просьбу.       – This endless rain… – задумчиво протянула девочка. – А предыдущая строка кончается на «world». Дальше может быть что-то, ну не знаю… например, «brings only cold».       Повисла небольшая пауза. Йохан глубоко задумался, как бы пробуя новые слова на вкус.       – А что, звучит! – одобрил он и снова проиграл весь куплет:

There is no pain In another world. This endless rain Brings only cold…

      – Забавно. Мы сегодня целый день бились, но так и не придумали, а ты с ходу сочинила!       Аня смущенно улыбнулась и пожала плечами. Было непонятно, что ее вообще дернуло помогать этому неприветливому шведу. А может быть, эта неприветливость – всего лишь маска?       – Но у нас остается неиспользованная строчка «Down to the Earth», – потер подбородок Хусгафвел. – А ведь она такая удачная… Нужно тоже ее применить.       – Earth… World… Cold… – пробормотала девушка, перебирая рифмы. – Может, «birth»?       – Ну-ка, подай мне листочек.       Школьница мигом исполнила просьбу и уселась на диване рядом с гитаристом. Тот достал из кармана ручку и минут пятнадцать что-то напряженно строчил на клочке бумаги. Временами он делал паузу и, что-то шепча себе под нос, стеклянным взором глядел в противоположную стену. Аня сидела мышкой, боясь спугнуть вдохновение музыканта.       Наконец он отбросил ручку в сторону и радостно крякнул:       – Вот и второй куплет готов! Ну-ка, оцени, – обратился он к Ане, после чего вновь взялся за гитару:

Darkness comes Down to the Earth And we all see The monster’s birth.

      – Отлично! – от восторга девушка даже захлопала в ладоши. – Рада, что смогла вам помочь!       – Это еще не все, – ответил Хусгафвел. – Песня не может состоять из двух куплетов. Поехали дальше…       Остаток вечера пролетел в попытках Йохана и Ани написать песню. К удивлению Хусгафвела, школьница щелкала иностранные рифмы как орешки, и уже через несколько часов песня в целом была написана – оставалось только добавить в нее пару мелких исправлений.       – Спать не пора, великие рок-звезды? – высунулась из кухни Анетт, когда часы показали начало одиннадцатого. – А тебе, мадемуазель, еще нужно принять лекарства перед сном.       – Уже идем!