Дочь по обмену

      За семейным ужином Хусгафвел то и дело неприязненно косился на гостя, но тот как ни в чем не бывало уплетал свой салат. Как отметила Аня, новый знакомый был немногословен и предпочитал больше слушать, нежели говорить. Впрочем, благодаря словоохотливости и эмоциональности хозяйки дома, никому из присутствующих за столом молчание мужчин дискомфорта не доставляло.       – Кстати! – внезапно воскликнула она. – Совсем забыла сказать. Уж извините, мистер Джонсон, но спать вы будете на диване в гостиной – других свободных комнат у нас, увы, нет. Но там достаточно просторно, тепло и удобно.       – Благодарю, вы очень добры ко мне, – лучезарно улыбнулся Свен.       Ане, по большому счету, было все равно, где будет ночевать их гость, но вот Сет, как заметила девочка, узнав эту новость, почему-то напрягся.       – Единственное неудобство в том, – продолжила Ользон, – что в уборную придется идти через всю квартиру.       – Это не страшно: ночью я предпочитаю спать, а не сидеть в туалете.       Анетт весело рассмеялась над шуткой миловидного британца. Сет, однако, юмор не оценил, выразительно посмотрев на Аню. Девочка в ответ вопросительно приподняла бровь, но вскоре до нее дошло, что Блюкерт хочет ей что-то сказать. Парень едва заметно кивнул в сторону двери, после чего громко выдал:       – Спасибо за ужин мам, но я наелся! Пойду к себе в комнату.       – Уже?! – выгнула бровь Анетт. – А как же чай? Торт? Мы ведь собирались отпраздновать успешную сдачу моего экзамена…       – Я правда не хочу, спасибо, – Сет сделал честные-пречестные глаза и спешно покинул кухню.       Анетт только растерянно посмотрела вслед сыну.       – И что на него нашло? Обычно он так себя не ведет…       – Мальчишки, они такие, – вежливо улыбнулся Свен. – Не берите в голову. Лучше расскажите, чем закончилась та история в спортзале.       Певица тут же забыла об инциденте с сыном и вернулась к прежней болтовне, попутно разливая чай по расписным фарфоровым чашкам. Аня решила не заставлять Сета долго ждать. Как можно быстрее расправившись со своей порцией праздничного торта, она поднялась и направилась к себе в комнату. Тем не менее, гнева Блюкерта-младшего избежать не удалось.       – Я уже тебя заждался! – проворчал он, когда Аня наконец захлопнула дверь его комнаты. – Не могла пораньше уйти?       – Не могла, – фыркнула девочка. – После твоего бегства посреди трапезы мой уход выглядел бы крайне подозрительно и расстроил бы тетю Анетт. Лучше объясни мне, почему ты такой напряженный?       – Меня беспокоит, что этот тип будет спать в гостиной…       – И что?       – А то, что это центральная комната. Он будет очень близко ко всем нам, и…       – Опять ты начинаешь? – закатила глаза Аня. – Все думаешь, что он беглый преступник?       – Пока что он не убедил меня в обратном, – упрямо заявил парень. – Кроме того, есть еще один момент. Помнишь, он нес свою одежду в стирку?       – Помню, и что?       – Видела, какой грязной она была? Песок, глина, трава…       – Видела. Но я все еще не понимаю, к чему ты клонишь…       – Тебе не кажется странным, что он так сильно запачкался от удара с машиной на одной из центральных улиц столичного города? Если трава на обочине еще объяснима, то откуда там песок и глина?       Вопрос поставил Аню в тупик. Действительно: за чистотой дорог в Швеции смотрели очень внимательно и мыли их чуть ли не с мылом. Однако и здесь девушка нашла оправдание подозрительному британцу.       – Ну, может быть, от удара он улетел в кусты или клумбу? – предположила она.       – Это ж какой силы должен был быть удар! – скептически отметил Сет. – Нет, тут явно что-то не сходится. Но что именно, я пока понять не могу…       – Я спрошу у твоей мамы, как именно она его стукнула, – решила Аня. – Нельзя просто так обвинять в чем-то человека, просто потому что у него грязные штаны.       – Да ты просто адвокат Дьявола! – съязвил Блюкерт. – Но у мамы действительно спроси. И еще, я думаю, надо рассказать все Йохану.       – Это еще зачем?       – Нам нужна поддержка взрослого человека. Если с этим Свеном действительно что-то не так, то одни мы с тобой его не остановим. Мама считает, что все в порядке, поэтому остается только отчим. К тому же, ему наш новый гость, кажется, тоже не нравится… Тем лучше для нас.       Аня вновь закатила глаза, но все же согласилась с доводами парня. В конце концов, после разговора в комнате малышей ей самой не давала покоя мысль о том, что этот Свен какой-то странный.

***

      После ужина Йохан вновь отправился в супружескую спальню с намерением не выходить оттуда до тех пор, пока незваный гость не покинет их с Анетт квартиру. Музыкант изо всех сил старался держать себя в руках, но получалось у него это неважно, поэтому он предпочитал лишний раз не пересекаться ни с кем, кроме сыновей. Его невероятно бесили недальновидность и чрезмерное сострадание жены, тащившей в дом каждого встречного: от кота до взрослого почти здорового мужчины.       Нет, он не отрицал, что мистеру Джонсону действительно нужна помощь с ногой, но почему, черт возьми, нельзя было просто отвезти его в больницу и оплатить лечение?! Нет, видимо, он никогда не постигнет всех загадок женской логики!       Предавшись этим невеселым мыслям, он взял гитару, дабы немного отвлечься и успокоиться, но вдруг в дверь постучали, и тут же внутрь робко заглянул Сет:       – Йохан, к тебе можно?       Мужчина утвердительно кивнул. Однако пасынок оказался не один: вслед за ним, торопливо семеня, зашла и Анна.       – Это что за делегация? – удивленно вскинул брови Хусгафвел. – Какие-то проблемы?       – Мы хотели бы поговорить об этом… – Сет понизил голос и кивнул в сторону двери.       – О мистере Джонсоне, – закончила фразу Аня.       – Так, – Йохан отложил гитару в сторону. – И что же с ним случилось?       – Пока ничего, – ответил Блюкерт. – Но… он какой-то подозрительный. Нам кажется, что он не тот, за кого себя выдает, но доказательств у нас пока нет. Точнее, они есть, но их недостаточно для того, чтобы сделать однозначный вывод.       – Подозрения на пустом месте тоже не возникают, – заключил Хусгафвел. – Выкладывайте, что конкретно вас обеспокоило?       – Язык, – начала Аня. – Он говорил, что наполовину англичанин, и что английский – его родной язык. Но он ужасно на нем говорит, даже хуже меня!       – Одежда, – подхватил Сет. – Она была слишком сильно перепачкана. Но если мама сбила его на центральной улице, не мог он испачкаться в глине и песке!       – Щетина, – снова подала голос девочка. – Когда тетя Анетт привезла его, у него была щетина, будто он не брился три дня. Сначала я списала это на отсутствие в домике его бабушки водопровода или дальнюю дорогу, но, когда я предложила ему воспользоваться вашей ванной комнатой, он посмотрел на меня, как на умалишенную! И заявил, что не любит бриться.       – Да, действительно негусто, – потер подбородок Йохан. – Но вполне достаточно, чтобы заподозрить этого типа в чем-то незаконном. Не зря он мне сразу не понравился.       – И что нам теперь делать? – Сет вопросительно поднял глаза на отчима.       – Наблюдать, – серьезно ответил Хусгафвел. – Если он и правда что-то скрывает, то не сможет делать этого вечно… Но нужно вести себя естественно, чтобы он сам ни о чем не догадался. А вам, ребята, спасибо за бдительность. А сейчас – идите спать. И помните: ведите себя естественно.       Сет и Аня кивнули и покинули комнату.       – Ну вот, а ты боялась! – воскликнул парень.       – Просто он сегодня весь день был злой, вот я и… Ладно, я приму таблетки, а завтра спрошу у твоей матери, как она его сбила.       – Спокойной ночи!

***

      Ночью Аня снова спала плохо. Как она ни пыталась взять себя в руки, слова Сета о том, что Свен Джонсон – подозрительная личность, не давали ей покоя. Во сне девушка ворочалась, то и дело просыпаясь из-за подозрительных звуков и мнимых шагов за стеной.       «И что меня только дернуло послушать этого Блюкерта, – сердито думала она, в очередной раз переворачиваясь с боку на бок. – Все ведь было спокойно и тихо – так нет же! Вздрагивай теперь от каждого шороха! Детектив чертов…»       Заснуть удалось только ближе к утру, поэтому, когда Анетт зашла к ней в комнату, чтобы поставить капельницу, Аня чувствовала себя совершенно разбитой.       – Что-то случилось? – спросила обеспокоенная шведка, отметив ее состояние. – Ты скверно выглядишь.       – Кошмары снились, – объяснила девочка. – Не смогла выспаться.       – Странно, на сон ты вроде бы не жаловалась. Точно все в порядке?       – Да, иногда со мной такое случается, – как можно более спокойным голосом сказала Аня, дабы ее гиперотзывчивая «тетя» не волновалась по пустякам.       Ользон, кажется, подобное объяснение удовлетворило, потому что, пожав плечами, она принялась собирать капельную систему. Минут пятнадцать женщины провели в молчании, изредка прерываемом лишь вопросами Анетт о самочувствии своей юной гостьи. И лишь перед самым завершением процедуры Аня наконец решилась задать вопрос, который мучил ее еще с прошлого вечера.       – Тетя Анетт, а как именно мистер Джонсон попал под колеса?       – Я его не заметила, потому и попал, – лаконично ответила женщина, пожав плечами.       – Я не о том, – пояснила Аня. – Он сильно улетел от удара?       – Вообще не улетел. Просто ударился животом о капот и упал на асфальт… А с чего это тебя так интересует?       – Хотела понять, насколько сильно он потянул связки, – машинально соврала Аня. – Он не слишком похож на больного…       – Ну, это не значит, что помощь можно не оказывать, – пояснила Анетт. – Связки травмируются больше от резких движений, нежели от силы удара, поэтому ногу в любом случае какое-то время нужно держать в относительном покое.       Аня понимающе кивнула, однако ее подозрения от объяснений певицы не угасли, как она ожидала, а напротив, только начали набирать силу. Мистер Джонсон не улетал в кусты, а просто упал на асфальт – он не мог запачкаться от столкновения. Но тогда откуда у него на одежде песок, глина и грязь? Эти мысли сводили ее с ума.       – Ты лучше поспи, если хочешь, – по-своему истолковала молчание девушки Анетт.       – Вроде бы не хочется… – вяло возразила та. – Но все-таки я немного полежу.       – Я могу принести тебе завтрак сюда, когда он будет готов, – предложила шведка и тихо прикрыла за собой дверь.       Около получаса Аня дремала, наслаждаясь тишиной и спокойствием ставшей ей уже почти родной комнаты Сета. Тревожные мысли о подозрительном англичанине сперва еще мелькали где-то на задворках сознания, но постепенно груз бессонной ночи победил, и девушка наконец погрузилась в неглубокий тревожный сон. Но лишь только она заснула, в комнату влетел Сет с чем-то черным в руках.       – А у тебя хороший вкус! – с порога возвестил он.       – А?! Что?! Кого?! – выпучила глаза Аня, вскочив на постели. Наконец, оглядевшись и поняв, что это не убийца пришел по ее душу, а всего лишь беспардонный хозяин комнаты, она гневно проорала в его сторону: – Блюкерт, ты дебил?! Я чуть инфаркт из-за тебя не словила!       – Пардон муа, леди, в следующий раз обещаю стучаться, – съерничал парень. – Лучше бы внимательнее слушала, что я говорю.       – И что же ты говоришь?       – Что у тебя хороший музыкальный вкус, говорю, – с этими словами он уселся ей в ноги и снова принялся трясти перед ней чем-то черным, на поверку оказавшимся какими-то тряпками. – Уж извини, но я немного полазил в твоем рюкзачке…       Аня бросила на него полугневный-полупрезрительный взгляд.       – Мама попросила меня пройтись по нему щеткой, а заодно решить, какие из твоих вещей стоит постирать, а какие – нет. И в ходе уборки я нашел у тебя эту замечательную вещицу.       Приглядевшись, Аня узнала в таинственной тряпке в руках Блюкерта футболку, купленную, видимо, совсем недавно – на вещи присутствовали бирки.       – Не думал, что ты тоже слушаешь Sabaton, – продолжал вещать Блюкерт. – Они круты, и, кстати, тоже шведы. У нас в стране их слушает каждый пятый или даже четвертый. А пару недель назад вышел их новый альбом. Ты слышала?       Девочка растерянно помотала головой. Собственно, она вообще плохо помнила, кто такие Sabaton, и какую музыку они играют. Однако то, что их атрибутика оказалась в ее сумке, говорило о том, что эта группа ей, видимо, нравится.       «Видимо, очень нравится», – заключила она, взглянув на товарный ценник с кругленькой суммой в евро.       – Ну ты чухонка! – воскликнул Сет. – Как можно было до сих пор не прослушать их альбом?! Я первым же делом купил его с карманных денег за этот месяц!       Аня даже не успела обидеться на странное слово, которым ее обозвал Блюкерт, как тот подлетел к своему столу и начал энергично копаться в одном из ящиков. Наконец он извлек на свет божий маленькую стеклянную коробочку в бирюзово-оранжевых тонах, вытащил из нее компакт-диск и засунул его в привод. Еще пара манипуляций мышкой – и из колонок начали доноситься знакомые мощные звуки сирен воздушной тревоги и электрогитар. Поначалу девушка внимательно прислушивалась к музыке, но вскоре сама не заметила, как начала трясти головой в такт.       – Круто! Мне определенно нравится!       Сет только усмехнулся и сделал музыку погромче. Аня выглядела очень довольной. Однако под конец песни она внезапно нахмурилась и схватилась за голову.       – Я слышала их… Но где же… Другую какую-то песню…       – Ты чего? – забеспокоился Сет. – Ты в порядке?       Аня будто не слышала его, продолжая вещать:       – Был шум, яркие всполохи света… Много народа…       Блюкерт сделал музыку чуть тише и уставился на девчонку:       – Ты на концерте, что ли, была?       Аня несколько раз быстро моргнула, а потом перевела на него вполне осмысленный взгляд:       – Да. Похоже, была. Они там пели… Как же там было…       Она задумчиво уставилась в потолок. Блюкерт решил не мешать и замер на своем любимом вращающемся стуле.       – Есть у них песня с такими словами: – наконец очнулась она. – «Through the gates of hell… As we make our way to heaven»?       Сет энергично кивнул.       – Да, это песня Primo Victoria с одноименного альбома. У меня, кстати, он тоже есть. Поставить?       – Да, пожалуйста.       Она выглядела очень взволнованной, боясь потерять мысль. Довольно долго ее память молчала, и вот теперь наконец что-то начало проясняться. Девушка с благодарностью взглянула на Сета. В самом деле: он едва ли не больше всех в этом доме помогал ей вернуть память, и что самое главное – его действия производили реальный эффект.       Блюкерт порылся в ящике и через несколько секунд запустил нужный диск. С первых же слов Аня поняла, что это та самая песня, которую она слышала на концерте. Правда, вспомнить, когда и где она там была, девушке не удавалось. Вспоминались лишь какие-то урывки. Грохочущая музыка. Вопящий и прыгающий народ. Вокалист с забавной прической и в странном костюме, бьющий себя по ноге.       А затем Аня вспомнила, как стояла в квартире и прыгала возле женщины, упрашивая ее дать ей денег. Лицо почему-то казалось незнакомым, но школьница не сомневалась, что это кто-то очень близкий.       – Пожалуйста, это же Сабатон! Неизвестно, когда они еще сюда приедут!       – Разве нельзя посмотреть этот концерт в интернете с ноутбука? – проворчала женщина. – Зачем обязательно туда идти?       – Но смотреть запись – это ведь совсем не то! – возразила Аня. – Побывать на настоящем концерте – это совсем другое! Ну пожалуйста… Ну, мама! Я очень хочу на этот концерт!       Женщина, скрестив руки, хмуро посмотрела на дочь.       – Ох, видимо, выбора у меня все равно нет, – вздохнула она. – Ладно, дадим мы тебе денег, деловая колбаса.       – Уиии! Я тебе обожаю!       – Но с тебя пятерки по физике и математике за эту четверть!       – Мама!       Мама… Образ полноватой светловолосой женщины мгновенно развеялся, и вместо него Аня увидела перед собой обеспокоенного Сета.       – Эй, ты в порядке? – вырвал ее из воспоминаний подросток. – Ты меня слышишь?       – Слышу, – отмахнулась девочка. – Все со мной в порядке, просто вспомнила кое-что.       – Что именно?       – Как я у мамы на концерт отпрашивалась. Только вот ничего больше вспомнить не могу… Дурацкая память! – она в сердцах ударила кулаком по кровати.       – Успокойся, – подошел к ней парень и слегка приобнял за спину. – Твоя память – не дурацкая, и скоро она восстановится… Постой, ты сказала, что вспомнила свою мать?       – Да, – девочка тряхнула головой. – Я видела ее образ и недовольное лицо, когда сообщила ей о грядущем концерте.       – Описать сможешь?       – Наверное… Только какой от этого толк? Ты же не составишь ее фоторобот по моему описанию? Да и рисовать я не умею – так бы могла набросать ее портрет по памяти…       – Да, ты права, – опустил взгляд Сет. – Впрочем, все-таки попробуй написать ее словесный портрет или сделай набросок. И больше не напрягайся: мама сказала, что это так же вредно, как и полное отсутствие нагрузки на мозг.       С этими словами он подал ей листок бумаги и шариковую ручку. Через двадцать минут напряженной работы словесное описание было закончено. Сет пробежался по нему глазами: полноватая фигура, светлые волнистые волосы чуть ниже плеч, зеленые глаза, родинка на левой щеке, серая кофта и синие джинсы.       – Н-да… – протянул парень. – Под это описание подходит едва ли не каждая третья женщина в мире, даже ты сама. Разве что глаза у тебя не зеленые, а серые и родинки на щеке нет.       Что ни говори, но Сет был прав. Аня прижала колени к подбородку и меланхолично уставилась в окно на противоположной стороне комнаты. Память словно играла с ней в салочки, то позволяя догнать себя и ухватить за рукав, то снова вырываясь и убегая на сто метров вперед. Неопределенность злила и пугала ее, и выхода из данной ситуации девочка не видела. Несмотря на терапию Анетт и помощь Сета, значительного улучшения не наступало, и ей стало казаться, что она уже никогда больше не найдет свой дом. Уткнувшись лицом в колени, она тихо заплакала, стараясь не выдать себя перед Блюкертом. Но маневр не удался. Видя, что это не просто «бабские слезы», что девчонка действительно в отчаянии, он попытался ее приободрить:       – Ну чего ты?… Найдем мы твою маму. И папу найдем, и кота, и черепашку. Всех найдем!       – У меня нет кота, – всхлипнула Аня, подняв голову с коленей. – И черепашки тоже нет…       – Купим, – уверенно заявил подросток. – Прямо после завтрака пойдем и купим! Хочешь?       Смена темы разговора с родителей на черепашку возымела действие. Желание иметь домашнего питомца победило, и Аня перестала всхлипывать, робко уставившись на Сета.       – Хочу… – мяукнула она.       – Тогда вытирай сопли – и марш умываться! – он встал с кровати и решительно направился к выходу. – Кстати, мама испекла на завтрак те самые комочки, которые ты называешь блинами.