Недосягаемое небо

      Хотел ли Генос схалтурить или просто пожалел о своём намерении стать учеником незнакомца, неизвестно. Но неделю времени он потратил на то, чтобы собрать как можно больше информации о Сайтаме. Рассчитывал ли он так сходу узнать секрет его силы? Да, рассчитывал. И каково же было разочарование кентавра, когда его план провалился. Человек занимался всем тем, чем занимаются обычные люди. Ну, помимо убийства особо опасных монстров, разумеется. И ничего, абсолютно ничего не указывало на тот способ обретения чудовищной силы, которой по иронии судьбы обладал Сайтама.       Геноса терзала жгучая зависть. Если бы он сам был обладателем всесокрушающей мощи, то быстро бы избавил мир от зла во всех его проявлениях! А этот что делает? Вы не поверите. Бегает по распродажам со скидочными купонами!       Наверняка хитрец просто тщательно скрывает свою тайну. Иначе просто не может быть! А это значит, что нужно подобраться к нему поближе...       – Учитель! Учитель Сайтама!       Где-то в глубине квартиры приглушённо чертыхнулись. Послышались шаги и дверь, наконец, приоткрылась.       – Всё-таки пришёл, – недовольно проворчал Сайтама, оглядывая кентавра мрачным взглядом. – Что ж, входи... Как там тебя?       – Я Генос, учитель.       – Слушай, давай обойдёмся без всяких учителей?       – Конечно, наставник.       – И без наставников!       Генос испытал необъяснимое волнение, вступая в святая святых. Его цепкий взгляд сразу принялся обшаривать помещение на предмет всяких странностей, однако тут же разочарованно потупился. Сайтама в это время уже суетился на кухне, заваривая чай.       – Проходи, присаживайся, – абсолютно негостеприимным тоном предложил хозяин. Кентавр, позвякивая новым сияющим доспехом, осторожно опустился на пол возле котацу. Через минуту перед ним уже стояла кружка с горячим чаем. Сайтама опустился напротив.       – Как допьёшь, уходи. Мне не нужны ученики, – буркнул он. Хотел закончить на этой ноте, но любопытство взяло над ним верх. – А ты быстро восстановился! Даже шрамов не видно.       – Я прошёл через древнее Испытание Металлом подгорного народа, – кентавр польстился внезапному вниманию к своей персоне, – благодаря этому моя кость приобрела титаническую прочность. Так что ни один монстр не сможет добраться до жизненно важных органов, а поверхностные повреждения для магии целительства — минутное дело.       – Мне казалось, ты маг огня, – недоумённо пробормотал Сайтама. Больше из вежливости, чем из желания продолжать разговор.       – Так и есть, учитель. А какой магией пользуетесь Вы? – задал наводящий вопрос Генос.       – Никакой.       – А шлем телесного цвета на Вашей голове, он из какого сплава?       – Это кожа, – всё больше раздражаясь, буркнул Сайтама.       – Вот как... – пробормотал кентавр. – Значит, такой молодой и уже лысый...       – Да, я лысый, и что?! - не выдержал, наконец, серафим. - У тебя какие-то проблемы?!       – Проблемы... Учитель, Вы хотите выслушать мою историю? - Генос склонил голову набок.       – Нет, обойдёмся без этого, - холодно отозвался Сайтама. Кентавр это высказывание проигнорировал.       – Четыре года назад я был обычным подростком. У меня была семья, школа, друзья. Жили мы небогато, но очень счастливо. И в один прекрасный день всё это разрушил вышедший из-под контроля магмовый голем. Возможно, его создатель ошибся в формуле заклинания, и голем получился совершенно неуправляемым. Он разрушал всё на своём пути: парки, дома, школы, больницы... Убил и мою семью. Я единственный, кто остался жив. Но и мне бы пришёл конец, если б мимо не проходил Мастер-кузнец Стенч. Он давно шёл по следам безумного голема. Мастер спас меня из развалин города и дал мне новую жизнь. Я настоял на том, чтобы пройти испытание металлом, которое проходят все подростки-гномы. Меня отговаривали, ибо я мог попросту не выжить. Но я выжил, и стал таким же несокрушимым, как и все жители гор. Мастер также дал мне броню, чтобы я мог сражаться с врагами. И четыре года я странствовал в поисках голема, убившего моих родных. Я уничтожил множество монстров и преступных организаций. Считал, что противник, равный мне по силам — это безумный магмовый голем. Я стал беспечным, и эта беспечность едва не стоила мне жизни. Не оценив способности противника, бросился в атаку. Монстр-москит могла убить меня, но Вы не позволили этому случиться. Вы спасли меня, учитель. Жизнь, однажды спасённая Мастером, вновь была спасена. И я не могу умереть, пока не...       – Придурка кусок! Уложись в двадцать слов, а то и меньше!!! - взорвался, наконец, праведным гневом Сайтама, не выдержавший словесного потока. Генос широко раскрыл глаза и заткнулся. Правда, ненадолго.       – В двадцати словах... Учитель! Прошу, расскажите, как стать таким же сильным как Вы!       Теперь настала очередь задуматься серафиму. Как бы он не старался отрешиться, история парня затронула что-то в глубине его души. Ладно, будь что будет. Он расскажет ему, как обрёл свою силу!       – Генос. Сколько тебе лет?       – Девятнадцать, – с готовностью отозвался кентавр.       – Молодой... – пробормотал Сайтама. Теперь ясно, почему от парня так и веет юношеским максимализмом. Что ж. Он получит то, зачем пришёл, и тогда наверняка оставит бескрылого серафима в покое!       – Уверен, что ты меня скоро превзойдёшь. Мне сейчас двадцать пять, а когда я начал тренироваться — было двадцать два. Учти, будет очень тяжело. Но если ты готов...       Генос сидел, затаив дыхание. Ещё чуть чуть, и он услышит...       Как несколько монстров, не скрываясь, целенаправленно двигаются в их направлении.       Кентавр вскочил, устремляясь к выходу, и по пути активируя запасы магической энергии.       – Двое снаружи. Один приближается на высокой скорости! – оповестил он замершего в недоумении Сайтаму. В этот же самый момент стена дома, сообщающаяся с улицей, буквально взорвалась, и в образовавшемся отверстии показался громадный богомол.       – Меня зовут... – захлёбываясь в смехе, начал монстр, но мгновение спустя уже растекался малоприятным месивом по уцелевшей стене комнаты.       – Возмести ущерб! – взревел Сайтама, потрясая испачканным в зелёной жиже кулаком.       Труп богомола хранил гробовое молчание.