Недосягаемое небо

      – Сайтама... – выдохнул Генос. Не в силах пошевелиться, он лежал, устремив взгляд в небо. Неба было не видно; всё пространство было затянуто облаком пепла, дыма и пыли. Однако кентавр различил в клубящейся мгле опускающийся к нему крылатый силуэт.       Это и правда учитель? Или ему просто чудится от слабости?       Генос понимал, что не хочет умирать. Что даже будучи на грани, лишённый большей части жизненных сил, будет хвататься за ускользающее в никуда сознание. Будет рвать своё горло едким дымом, будет заставлять сердце биться. Только бы ещё раз увидеть его.       – Сайтама...       Теперь было видно, что это не мираж. Мощные взмахи крыльев резали туман, как нож мягкое масло. Серафим приближался, становясь всё более чётким и узнаваемым.       Вот только...       Это был тот, кого Генос при всей безысходности ситуации пожелал бы увидеть в самую последнюю очередь. Милая Маска.       Синекрылый серафим окинул зорким взглядом поле сражения, облетел по дуге умирающего кентавра и завис в паре метров над землёй возле поверженного голема.       – Пожертвовал одним своим детищем, чтобы уничтожить другое. Хех. Ты ещё хуже, чем я думал! – проворковал Маска, обращаясь ко всё ещё сжимающему в руках повреждённый кристалл Мастеру Стенчу. Генос навострил уши. Не обращая внимание на боль и подкатившую к горлу тошноту, он воспылал праведной злобой. И даже не на то, что его уже записали в мертвецы, в конце концов это была отчасти правда. А на то, что какой-то посредственный героишко смеет отчитывать его спасителя! И даже тот факт, что он назвал Магмового голема детищем кузнеца... Стоп. Он назвал Магмового голема детищем кузнеца?!       – Видят Боги, я не этого хотел, – прошептал Стенч. Маска захохотал. А после осторожно подлетел ближе к Геносу, чтобы без вреда для себя оказаться в поле его зрения. Кентавр скосил глаза на серафима и уставился на него ненавидящим взглядом.       – Живучий ты, – признал Милая Маска, улыбаясь тому своей самой обворожительной улыбкой. – Впрочем, неважно, долго ты так не протянешь. Открою тебе напоследок одну тайну: Мастер Стенч и есть создатель этого безумного голема!       Видеть торжество на лице серафима было так же мерзко, как и ощущать собственную беспомощность. Однако закрывать глаза Генос не хотел, опасаясь, что больше никогда не сможет их открыть. Опустошение внутри жгло огненным смерчем, а душу терзало то, что всё это время от него скрывали правду. Но есть ли смысл думать об этом сейчас? Винить гнома-кузнеца за гибель городов, за смерть друзей, родителей? Магмовый голем был его ошибкой. Да. Но он спас Геноса, дал ему всё, что только мог. Отчасти даже заменил ему родителей. Имеет смысл винить его сейчас, на грани своей смерти?       Нет.       – Знаешь, Стенч, – Маска, не дождавшись ответа от кентавра, вновь обернулся к кузнецу. – На его месте я бы тебя ненавидел.       – Я и сам себя ненавижу, - пробормотал Мастер. – И он имеет на это право.       – Бедняга. Впрочем, недолго тебе осталось себя жалеть. Я собираюсь свершить правосудие и оборвать твоё никчёмное существование! Видишь ли, я тоже понял, что голем, наконец, проявил себя, и направился на его поиски. Устроенное твоим мальчишкой представление помогло мне найти вас. Разумеется, я собирался сам расправиться с монстром. Но теперь я расправлюсь с тобой, чтобы ты не повторил свою ошибку и не создал чего похуже!       Геносу нестерпимо хотелось вскочить, наорать на Маску, задать ему трёпку... Но он смог лишь хрипло выдохнуть. Синекрылый серафим и сам является монстром, если и вправду собирается сотворить такое!       Мастер Стенч лишь невесело рассмеялся в ответ.       – Хочешь, чтобы я добровольно отдал тебе свою жизнь? Вот уж нет. Лучше пусть она достанется тому, кто действительно этого достоин. Кто таким образом свершит свою месть.       О, если бы Генос мог, он бы обязательно высказался! Вправил бы им на место мозги! Но почему, почему именно сейчас он не может повлиять на происходящее?!       – Ты... Ты и в самом деле... – лицо Маски удивлённо вытянулось, когда Мастер уверенно двинулся к кентавру.       Едва почувствовав прилив сил, Генос закричал. Так, что даже серафим проникся к нему сочувствием. Но Стенч не остановился. Сейчас его жизнь была крепко переплетена с жизнью мага. Если оборвать эту связь — погибнут оба. Ноги налились тяжестью, веки слипались. Что-то липкое и горячее потекло из носа, ушей, глаз. Кровь. Мастер снова усмехнулся, падая на колени перед кентавром.       – Нет! – взвыл Генос, впиваясь пальцами в землю. – Нет!       – Живи, мой мальчик, – устало прохрипел гном. – Он прав. Ты распорядишься этим бесценным даром гораздо лучше, чем я.       – Нет...       Мастер коснулся рукой щеки Геноса, и от прикосновения стальная перчатка с драгоценными камнями рассыпалась в пыль. Последняя волна энергии, как глоток свежего воздуха, отрезвила кентавра, вернула способность двигаться. С трудом перевернувшись на бок, он притянул к себе тело Стенча, дрожа и не смея поверить.       – Знатную вы тут драму разыграли! Ну, так уж и быть. Правосудие свершилось, – Маска отсалютовал рукой и едва собрался улетать, как был остановлен железной хваткой за лодыжку.       – Так уж и быть? – прорычал Генос, мощным рывком сбрасывая серафима на землю. – Правосудие?! Ты, лицемерный ублюдок! Ты убил его!       – Вообще-то чисто технически убил его ты, – поправил Милая Маска, высвобождая свою ногу из тисков. – Но, раз уж ты настаиваешь...       Кентавр увернулся от разрезавшей воздух ладони, но не успел отреагировать на взмах крыла. Перья оказались очень даже острыми — на свободной от брони половине тела тут же вспухли кровавые порезы.       – Ну, хоть чему-то ты научился, – ехидно фыркнул Маска, нападая вновь.       – Не недооценивай меня, – еле слышно прошептал Генос, уворачиваясь и ударяя в ответ залпом огня. Серафим тут же сильно захлопал крыльями, отражая пламя в сторону. И внезапно осознал, что потерял противника из виду. Секундная заминка сыграла с ним злую шутку. Обрушившийся на него со спины кентавр не жалея заломил его руку и подмял под себя хаотично бьющиеся крылья.       Так просто?!       Мальчишка и вправду силён.       Или... слаб?       – Не попадайся мне больше на глаза, – бросил Генос, отпуская извивающегося от боли серафима. И тем самым совершил одну из типичных ошибок, стоивших жизней многих героев. Повернулся к врагу спиной.       Маска, каким бы чудесным праведником себя не мнил, на искушение не смог не поддаться. И, злобно взъерошив перья, бросился на кентавра, метя ребром ладони в самое сердце...       Его остановила очередная волна землетрясения, прокатившаяся по земле и выбившая из-под неё новые фонтаны гейзеров. Один из них выстрелил совсем рядом с Маской, задев его крыло. Серафим взвыл, отскакивая и от боли судорожно размахивая обожжённой конечностью. Новый провал земной коры совсем некстати возник прямо под его ногами. Не в силах лететь, Маска начал движение вниз... но был пойман Геносом за самые кончики пальцев.       – Не двигайся. Я постараюсь тебя перехватить, – прошипел кентавр. Он и сам держался на краю чудом, то и дело перебирая копытами по осыпающимся вниз камням.       – Дурак, – злобно оскалился Милая Маска. – Всё ещё хочешь показать, что ты лучший герой, чем я? Но ты всего лишь маленький и наивный мальчик. Ты никогда не сможешь спасти всех!       Короткий взмах ладонью пересёк сухожилия на запястье Геноса, и его рука бессильно разжалась. Серафим упал в бездну, не издав не единого звука.       Кентавр остался в одиночестве, тупо вглядываясь в пустоту перед собой. Победа? Поражение? Какой в этом смысл, если у жизни больше нет цели? Генос вздрогнул, услышав за спиной шелест крыльев. Нет, это уж точно мираж! Ведь не может же быть, что...       – Генос! Чувак, это ты?       – Учитель?! – потрясённо откликнулся кентавр и от нахлынувших эмоций едва сам не свалился в пропасть.       – Чёрт побери, я нашёл тебя, ходячий Кошмар!       Сильные руки сгребли Геноса в объятия, а губы настойчиво прижались к его собственным.       – Это правда Вы, учитель? – пробормотал Генос, сходя с ума одновременно от битвы, потери и ощущения долгожданной близости. – Или я умер, и за мной пришёл ангел в Вашем обличье?       – Не говори глупостей, – фыркнул Сайтама, – конечно же, это я!       – Но Вы летели!       – И что?! Я серафим вообще-то, мне положено!       Сайтама обвёл взглядом окрестности, и с удивлением обнаружил ещё одно знакомое лицо.       – Ох. Стенч. Он в порядке?       Серафим выпустил Геноса и направился к лежащему без движения гному.       – Учитель... Я боюсь, что... – начал кентавр, но осёкся, увидев выражение лица наставника.       – Не, ну точно. Мертвецы вроде не дышат, как думаешь? – Сайтама поднял тело Мастера как пушинку и вернулся к ученику. – Пора убираться отсюда. Что-то жарковато становится!       – Учитель... Он и правда жив? – в чудеса Генос не то, чтобы не верил, но два чуда в один день считал чем-то из ряда вон выходящим. Серафим не стал отвечать, размышляя, как лучше всего обхватить кентавра, чтобы тот не свалился во время полёта.

***

      – Знаешь, все нормальные люди стремятся убраться от эпицентра куда подальше. Но нет, только не ты! – бурчал себе под нос чернокрылый серафим с болезненной синеватой кожей. Стоящий рядом мальчик-эльф только усмехнулся.       – Когда мне ещё представится возможность изучить феномен супервулкана? Я так торопился, что даже не стал морочиться с завершением прототипа моего парового небесного корабля!       – Лучше б уж заморочился, дитя императора! Мне как-то совсем не интересно смотреть на всякие там извержения.       – Ну и не летел бы со мной, Зомбимен! – мальчик одарил спутника надменным взглядом.       – Чтобы ты снова попал в какую-нибудь заварушку. Благодарю покорно, но я потерплю.       – Ну так и не... – Ребёнка-императора прервал резкий протяжный сигнал, оповещая о появлении живых объектов на радаре. Зомбимен, удивлённо присвистнув, тоже подошёл поближе к панели управления.       – Живые? Здесь? – мальчик принялся с космической скоростью бить по клавишам приборной панели. – Невозможно!       – Летающие монстры, что вполне вероятно. Или, например, такой же больной на голову серафим, – чернокрылый выглянул наружу через смотровой иллюминатор. – Или... Ох, чёрт подери!       – Такой же, как ты? – подначил товарища Ребёнок-император, и отпихнул его от окошка. – Подвинься!       – В окончательной версии этой птички, пожалуйста, сделай окно побольше! – проворчал Зомбимен, отходя. Юный эльф вспыхнул.       – Название «Небесный танк» тебе о чём-нибудь говорит? Это всё-таки боевая единица! Так... А вот и оно! – мальчик, наконец, заметил странное нечто, летящее в сторону от вулкана.       Серафим пробурчал под нос что-то нецензурное и удалился обратно в свой угол, к журналам с красотками. Ребёнок-император проводил его недовольным взглядом и направил свой «Небесный танк» к летящей над горизонтом точке, на всякий случай активировав внешние боевые орудия.       Мальчик не был удивлён, что его пассажирами оказались двое героев и раненый Мастер-кузнец. Но его очень заинтересовал тот факт, что зачинщиком всех нынешних катаклизмов являлся Магмовый голем, считавшийся исчезнувшим четыре года назад. Он тут же склонился над бортовым компьютером, внося в него новые данные. Тем временем Генос с любопытством осматривал оснащение корабля, Мастер Стенч пребывал в капсуле мед-отсека, а Сайтама и Зомбимен мерились своими крыльями. Последний никак не мог понять, почему у серафима с такими шикарными белоснежными крыльями было геройское имя «Бескрылый».       – Император, – вдруг тихо сказал Генос, заходя мальчику за спину и заглядывая в монитор. – Как ты считаешь, разлом земли можно как-нибудь остановить?       – Можно. Я уже давно просчитал все варианты, – фыркнул тот, не отрываясь от печатания, – но какой смысл это обсуждать? Взрыв необходимой мощи может дать только ядерная бомба, или ударивший в землю метеорит.       Услышав знакомое слово, Сайтама навострил уши.       – Метеорит? – глаза Геноса возбуждённо заблестели.       – Метеорит, – подтвердил Ребёнок-император. – Или бомба. Ядерная! По моим расчётам, если установить бомбу вот здесь, между рекой, горным массивом и трещиной, то разлом свернёт прямиком в горы, где и остановится. Впрочем, может случиться и так, что он обойдёт этот участок с двух сторон, отчего континент расколется аж на три части. Тем не менее, использование бомбы чревато последствиями, сам понимаешь. Двойное вулканическое извержение и без того повлияет на климат, не хватало ещё и радиации... А уж метеориты падают не каждый день, и не по заданным координатам... Ну, что?!       – Открой дверь, пожалуйста, – Сайтама, уже несколько минут пытавшийся обратить на себя внимание юного гения, наконец был услышан.       – Зачем тебе? – не понял мальчик.       – Ну, ударю там, где ты сказал.       Ребёнок-император и Зомбимен переглянулись и тут же прыснули. Генос напрягся, гневно раздувая ноздри.       – Я, вообще-то, не шучу, пацан. Дверь открой.       – Учитель просит тебя открыть дверь, – кентавр, нахмурившись, наклонился на уровень глаз юного эльфа. Настала очередь Зомбимена угрожающе развернуть крылья.       – Да не вопрос, – мальчик нажал на панели какую-то кнопку и дверь наружу с шипением открылась. – Только не кипятитесь!       – Благодарю, – кивнул Сайтама и выскочил из корабля.       – Ну, вот. Что теперь? – Ребёнок-император сложил руки на груди и выжидающе уставился на Геноса. Кентавр расслабленно вздохнул и выпрямился.       – Теперь — ждать. И следить за данными сейсмической активности.       – Ждать? Чего? У моря погоды? – хмыкнул Зомбимен. – Вряд ли этот парень и правда может сделать что-то, сродни ядерному взрыву!       – Может. И даже больше, – кентавр, как ни странно, на провокаторский тон не поддался. Его взгляд потеплел, а губы тронула лёгкая улыбка. Серафим и мальчик-эльф вновь переглянулись.       Не прошло и получаса, как летательный аппарат подбросило в воздухе, будто он попал в зону турбулентности, и электроника на миг вышла из строя.       – Что это было?! – воскликнул Зомбимен, помогая подняться упавшему мальчику.       – Я не уверен, – пробормотал Генос, внимательно вглядываясь в показания на мониторах. – Смотрите сами.       – У него получилось, – ошарашенно прошептал Ребёнок-император, бросаясь к компьютеру. - Даже не верится!       Кентавр вздохнул и устало опустился на пол. Всё-таки учитель поистине невероятный!