Эдельвейс

За окном падали крупные хлопья снега. По земле катились волны с белым гребешком, образуя бугры снежных башен вокруг университета. Поднявшийся ветер грозил перерасти в настоящий буран ближе к утру. Всё набирающий силу вихрь колошматил ветками голого дерева по окну со скрипучими рамами. Луна изредка появлялась на небосклоне, насколько ей позволяли тучи, несущие в себе снег. В эти минуты кроны деревьев, что сплелись ветками, покрытые корочкой льда, творили танец теней в комнате. Они сменяли фигуру за фигурой, создавали мелькающие абстракции, черно-белую мозаику и увеличивали все вещи своим призрачным движением. Внутри не было света. Единственный источник, который мог разве что осветить кончики моих пальцев, был тлеющий уголек на конце сигареты. Я лежал на полу и чувствовал весь холод, идущий снизу. Сквозняки проходили под спиной, затрагивая шею и касаясь ног. Но в данную минуту меня это совершенно не волновало. -Профессор Финч просто старый выживший из ума старик. Элиас в темноте аккуратно высвободил сигарету, покоившуюся у меня между зубов. Его длинный свитер зашуршал по полу, когда он принимал удобную для себя позу. Оранжевый тусклый уголек стал ярче и до меня донесся запах табака вперемешку с запахом лосьона для бритья. Это была его идея лечь посреди комнаты и провести психотерапию. Он подложил под голову учебник по Всемирной истории. С влажных желто-золотистых волос стекали по прядям мелкие капли воды и падали на обложку, размягчая её. В лунном свете видно было, что его ноги закинуты друг на друга. -Может быть. Но это не помешало ему сказать, что я «зеленый парнишка, который не имеет понятия, на что нарывается», - я заложил руки за голову и смотрел в потолок. -Все знают, что он трусливый малый. Просто поставь себя на его место: третьекурсник хочет заниматься криминальной журналистикой, и уже точит зубы не на последнюю персону в городе. Он завидует, потому что в твои годы от подобных мыслей его яйца сворачивались в омлет. Я рассмеялся в пустоту ночи. Элиас подхватил мой смех. От очередного порыва бурана стекла задрожали. Мы перестали смеяться, пока Элиас снова не нарушил тишину. -А ты и в правду решил её написать? Как ты это сделаешь? Вряд ли он добровольно ответит на все вопросы. Я отобрал сигарету, которую он обхватывал длинными пальцами, и сделал затяжку. Дым заполнил мои легкие, после чего я выпустил его через нос. Я сбил пепел в пепельницу, если можно её таковой назвать, которая стояла между нами. С минуту я прокручивал этот вопрос в голове. Моя затея была рискованной и гиблой. Во мне самом жил червячок сомнения, что все пройдет гладко и без последствий. -Честно говоря, я сам не знаю. Но знаю, что материал на него есть. И не маленький. Нужны лишь доказательства. -У этого парня, Хейза, должно быть немало девушек. Возле такого дерьма всегда много хорошеньких птичек вьется. Почему бы тебе одну не соблазнить? Я поперхнулся дымом и стал громко кашлять. Кровь от усилия прилила к голове, и стучала в висках. Сосед заботливо постучал мне по спине, забирая сигарету в свои руки. Я чувствовал, как он издевательски ухмыляется в темноте. -Ну-ну, что тебя так напугало? Женщины? -Какое они имеют отношение к его делу? – спросил я сиплым от кашля голосом. -Кэл, сколько тебе лет? Пора давно знать, что женщин относят к любому делу. И только они смогут направить тебя по правильному следу. Пока Элиас давал мне наставления, я следил за тем, как он расчерчивал в воздухе сигаретой. Сидя на полу и скрестив ноги, я пытался дать его словам жизнь в своем воображении и все же не смог. Потому что невозможно что-то вообразить, не испытав хоть самую малость, ничтожную часть того чувства, которое испытывают многие. Мне не под силу было приблизиться к нему, потому что я даже особо и не фантазировал в голове. Ко мне не приходили мокрые сны с девушками. Я не раздевал их взглядом по одной простой причине – меня не влекло к ним. Я никогда не считал, что чем-то отличаюсь от других парней. Многие из моих знакомых и одноклассников уже в подростковом возрасте умудрялись лишаться девственности, а я свободно полагал, что меня к ним не тянет, так как я жду ту самую неповторимую. Если скажу, что у меня никогда не было никакого опыта с прекрасным полом, то он будет считать меня неудачником, лохом. -…если конечно ты уже с этим экспериментировал. -Что? – отогнав смог мыслей, в которые меня угораздило впутаться, я непонимающе заморгал. Голос звучал сонно и слабо. -Только не говори мне, что ты все прослушал. Я такую речь для тебя толкал, - он приподнялся на локтях и поднес сигарету ко рту. -Я задумался. Извини. -Выступать на бис не буду. Ты нанес непоправимый удар по моему самолюбию – он отразил в голосе наигранную обиду со страдательной ноткой. -Я же извинился. Ну, о чем ты там говорил? – в ответ мне было фырканье. -Я хотел передать тебе опыт, накопленный с таким трудом, а ты так просто отрекаешься от своего наставника. -И сколько же у тебя было девушек, о, великий гуру? – на заданный мной вопрос он рассмеялся. За дверью послышался топот ног, который благополучно прошествовал мимо нашей комнаты. Хихиканье было женским. Кто-то пробирался, по-видимому, в гости к одному из наших на этаже. И можно смело сказать, что причиной был Оливер. Не обратив никакого внимания на это мы с моим другом продолжали полуночную беседу. -Сначала скажи мне, сколько раз ты целовался, а потом я, так и быть, открою тебе самую страшную тайну, которую столько лет никто так и не вытащил с великого Элиаса Ландсберга. -Уйми свои монархические замашки, - я легонько пнул его по ноге. -Пролетарий осмеливается дотрагиваться до меня? Голову с плеч! – он пародировал Красную королеву, поднимая вверх руку, будто отдавая приказы. Мне было смешно, но и не по себе. Я был рад, что он не мог видеть, как кровь прилила к лицу. -Ну и? Я жду ответа. -Элиас, отцепись от меня со своим допросом. Информацию можно получить и из другого источника, не задействуя женщин. В темноте звучал его издевательский смех, который доводил меня до белого коленья. Мне было стыдно от того, что он обо всем догадался. Разозлившись на себя и на него, я попытался встать и выйти из комнаты прочь. Хоть на улицу, в самый эпицентр гнева матушки-природы, мне было плевать. Только мне подставили подножку и я повалился всем телом на холодный пол, растянувшись во весь рост. -Элиас, скотина… - слова, выпущенные из горла кряхтением, повисли в воздухе. -Так я и знал. Вместо того чтобы спросить, что он такое знал или накричать и проявить нормальную адекватную реакцию, я, не двигаясь, лежал и моё лицо пылало от стыда. Растерянность завладела мной. На помощь мне пришел Оливер. Впервые я был так рад его видеть. Дверь отворилась без стука, и на пороге появился мой шумный сосед, впуская лучи света. Его тень была настолько длинная, что заполнила весь просвет. -Хорошо, что вы не спите. Пойдете на вечеринку к Говарду? – громкий звонкий голос заполнил комнату. Он был одет в джинсы и в свободную футболку. Рыжие волосы торчали вверх подчеркивая веснушки, которые разбежались по всему его лицу. -Эй, Оливер, когда ты стучаться научишься? – в голосе Элиаса проскальзывала раздраженность. -Да брось. Собирайтесь! Там будет охринительно. Даже ребята из окружения Алана там будут. Ну, так как? Я увидел, как Элиас задумался, нахмурив брови. -Ладно. Мы придем. А теперь закрой дверь. Но он не мог просто так выполнить то, что его просили. Оливеру всегда нужно лезть везде и всюду. -Эй, Кэл, а чего ты на полу лежишь? -Уподобляюсь Альфреду Хичкоку. Ищу вдохновение. -И как? Помогает? – он приподнял одну бровь, выражая так свой скепсис. -Даже представить себе не можешь как. -Оливер, тебя девочки заждались, - Элиасу уже было невтерпеж, как и мне, избавиться от него. -Ладно-ладно. Меня уже тут нет, - рыжеволосый, довольный тем, что завербовал ещё двоих людей на вечеринку, покинул нас, закрыв за собой хлипкую дверь. Я, наконец, сел и облокотился на кровать. Мой сосед поднялся и включил свет. Я наблюдал, как он открывает дверцы шкафа и роется в ворохе одежды. Это вывело меня из ступора. Уши все также продолжали гореть, и я молился, чтобы он не заметил ничего. -Я не хочу идти. -Зря. Там есть люди, которые смогут помочь тебе с твоей статьей, - он кинул в меня рубашку синего цвета. – Одевайся. -Я же сказал, что не пойду, - обзор деревянного пола показался мне вдруг очень занимательным. Злость волнами накатывала и отступала. Мой друг опустился напротив меня на одно колено. Корпусом он уперся на согнутую в колене ногу. -Только не говори, что обиделся на меня из-за подножки. Это как минимум глупо. Я фыркнул и отвернулся. Теплая ладонь с тонкими пальцами взъерошила мои волосы в птичье гнездо. -Я никому не скажу. А теперь одевайся. Мне не терпится познакомить тебя с Аланом. -Что именно не скажешь? – синяя ткань вовсю ощущала мое волнение. Пальцы сминали рубашку в страхе. Элиас же спокойно выбирал себе одежду, сосредоточено обдумывая свой выбор. -Что ты парней предпочитаешь девушкам. О нет, нет. Не надо ничего оспаривать и говорить, что я просто выжил из ума, – он выставил ладонь, лишив меня тем самым шанса что-то оспорить. На миг мое сердце перестало биться, легкие замерли. За эти пару секунд в голове бомбочками взрывались картинки моего будущего: все меня начали презирать, по углам стали шушукаться и коситься в мою сторону презрительными взглядами, кто-то из парней вообще мог устроить темную и избить до полусмерти. -И как давно ты знал? -А я не знал, - руки проворно застегивали пуговицы, постепенно скрывая за тканью его торс. Его губы еле заметно подрагивали от смеха, который он старался погасить в себе. И смех этот был вызван моей наивностью и глупостью. -Но… как? -У меня были подозрения. Я решил блефовать и ты отлично купился на наживку, - видя мое удрученное состояние, Элиас поспешил добавить, - Кэл, не беспокойся на этот счет. У меня не было мысли издеваться над тобой или презирать. Все нормально. А теперь сделай одолжение – начни, наконец, собираться. Ты пропустишь кое-что интересное. В тот вечер, когда под покровом ночи, сопровождаемые снежным вихрем, мы выбирались из общежития на вечеринку, я был все же в смятении. Мне было страшно от того, что кто-то может рассказать об этом отцу. С меня хватит и обычной атмосферы в доме и отношения к себе. Но обеспокоенность постепенно угасала с каждой порцией пунша и пива в пластиковых стаканчиках, передавая палочку эстафеты веселью и расслабленности. Голос, который зачастую в подобных ситуациях имеет тон ленивого прожигателя жизни, ласково шептал мне сладкие речи о том, что не стоит волноваться и все точно образуется само собой. Только заведовал моей судьбой отнюдь не он, а Элиас. Я мог полностью довериться ему, считал его надежным и классным парнем. Но как можно быть уверенным на сто процентов хоть в чем ни то ни было. Поэтому у Говарда, богатенького кутилы-аспиранта, я уподоблялся всем пришедшим к нему на вечеринку и не собирался отрываться от коллектива. И эта была моя первая ошибка, когда меня познакомили с Аланом.