Первый раз это произошло в Грин-Бей

Ветер как будто стал слабее. Хотя Габриэль не мог сказать наверняка, его крылья уже почти потеряли чувствительность от холода и неподвижного положения. На самом деле, почти все его тело онемело от ледяного ветра. Но это было не ново, архангел чувствовал себя так с того момента, как попал сюда, и уже успел привыкнуть. Габриэль вообще готов был смириться со многим — он, конечно, хотел выбраться отсюда, ему было плохо в этом страшном месте. Но какая-то глубинная его часть понимала, что он, по большому счету, заслужил это. Отчего ему делалось только хуже. Так вот, Габриэль мог смириться со многими вещами — но смерть Сэма была не одной из них. Пульс Винчестера превратился в еле слышный шепот сердца, которое трепыхалось внутри него все слабее. Архангел знал, что вряд ли может хоть что-то с этим сделать, но это не мешало ему пытаться. Напрягшись изо всех сил, Габриэль пытался найти в себе хоть немного благодати, любой самый жалкий остаток, который мог бы помочь. Через некоторое время, он наконец почувстовал маленькую ниточку, за которую смог потянуть. Габриэль не смог сдержать громкого крика от неожиданно вспыхнувшей внутри него боли. Найденный кусочек благодати оказался практически вплавленным в его существо, и архангелу нужно было насильно отдирать его от своей плоти и сущности. Всхлипнув, Габриэль напомнил себе, зачем он это делает. Это была необходимость, экстренная ситуация. Поэтому архангел уткнулся в холодные волосы охотника у него на коленях и, намертво сжав укрывавшую человека собственную куртку, стал медленно и методично отрывать несчастную крупицу благодати от того, что от него осталось. Когда Габриэль закончил, ему казалось, что он вот-вот потеряет сознание. Это было бы так прекрасно, хоть ненадолго насладиться тупым коматозным покоем. Но он знал, что этого не произойдет, он не мог упасть в обморок в этом месте. Он же уже не был живым. Поддаваться же накатившей слабости архангел себе запретил, пока не поможет Сэму. Разжав непослушные побелевшие пальцы, Габриэль с трудом поднес дрожащие руки ко рту. Осторожно он выдохнул добытые крохи благодати в сложенные чашечкой ладони. Ангельская эссенция выглядел так, будто с её обладателем вовсе ничего и не произошло — комок света переливался и озарял собой двух заблудившихся в снежном аду существ. Маленькие потоки внутри него закручивались спиралями в завораживающем танце, благодать была так красива, самым собой напоминая о величии божественного воинства, возрождая все воспоминания о Рае и об Отце, какие были у Габриэля. Архангел смотрел на извивающийся в его пальцах живой свет и видел в нем то, чем когда-то был сам. Много-много веков назад он был таким же чистым и прекрасным, божественным. Наверное, подумал он, это — последняя крупица его истинной сущности, которая в нем сохранилась. Габриэль заставил себя проглотить подступивший к горлу ком и взял себя в руки. Даже если это — все, что осталось стоящего от бывшего Божественного Вестника, он готов отдать это Сэму. Он готов отдать Сэму все, что угодно. Архангел осторожно поднес ладони с ворочающимися витками света к посиневшим губам охотника и разжал их, чтобы влить благодать внутрь. Когда кусочки ангельской сущности исчезли внутри охотника, тот вдруг дернулся, шумно всасывая в легкие воздух, как будто его вернули к жизни с помощью электрического разряда. Пульс Винчестера не просто усилился, но так бешено колотил, как будто тот только что спасся от погони. Но главным было то, что, кажется, охотник на коленях Габриэля снова выглядел живым — его грудь вздымалась и опускалась от глубокого дыхания, болезненная бледность схлынула с его лица, забрав с собой и лихорадку. Архангел улыбнулся, с удовольствием замечая, что даже шторм уже подошел к концу, и их теперь окружала просто беззвездная ночь. Это было последним, что Габриэль заметил, потому что осаждающая его усталость наконец взяла свое, и архангел застыл, как будто его отключили, заснув наяву. *** Темное пятно уже давно перестало просто маячить на горизонте — оно абсолютно точно приближалось. Наконец-то хоть что-то работало нормально в этом долбанутом мире, и Дин торопливо шел вперед, тяжело дыша, но отмахиваясь от усталости. Винчестер, кажется, уже одолел половину пути, когда со стороны неясного темного силуэта все вокруг осветила вспышка. В первые секунды свет был таким ярким, что Дин поспешно прикрыл рукой глаза. Он знал, на что похож такой свет, и это заставило идти его только быстрее. Охотник после всего, что он пережил, в состоянии был узнать ангельскую благодать, когда он её видел. Свечение несколько минут мягко озаряло ночной воздух, после чего все же исчезло. Буря тоже почти прекратилась и Дин, почти достигший наконец пункта своего назначения, перешел на бег. То есть, он попытался: бег по глубокому снегу — это, как известно, очень особенный способ передвижения. Тем не менее, Винчестер торопился как мог. И дело было не только в том, что он хотел уже наконец встретить хоть кого-нибудь настоящего в этом ледяном кошмаре. Больше всего охотника беспокоило то, что, даже оказавшись на совсем близком расстоянии, он не мог понять, чем именно является темная фигура, которую он видит. Она не была абсолютно неподвижна и выглядела живой, но больше о ней ничего сказать было нельзя. Дин понял, что он все это время видел, только когда его и фигуру разделяла уже дистанция, которую можно было преодолеть за несколько минут. И это было далеко не приятное открытие. С каждым шагом огромные покареженные крылья открывались ему во все больших деталях и Дин вскоре почувствовал, как к горлу подступает тошнота и какое-то мерзкое скребущее сочувствие, которое ощущаешь всякий раз при виде чужих увечий. Винчестер никогда даже в самых страшных своих фантазиях не мог предположить, что крылья ангела могут выглядеть так. Дин, судя по всему, подошел к ангелу со спины, поэтому, поравнявшись с крыльями, осторожно обошел их и присел на корточки напротив темной фигуры. — Габриэль? Эй? Архангел не сразу услышал, как его позвали. Прошло, наверное, несколько секунд, прежде чем весь он все-таки запоздало вздрогнул, как будто его разбудили. Ширма обгорелых перемолотых перьев медленно, дрожа, разъехалась и ушла за спину архангела. Конечно, не созерцать ужасные остатки крыльев прямо перед своим лицом было облегчением, но новая картина не была многим приятнее предыдущей. Габриэль сидел сгорбившись, держа у себя на коленях Сэма. Охотник, кажется, был без сознания, но выглядел, в целом, довольно здоровым, как будто он просто спал. Другое дело — архангел. Тот выглядел кошмарно — и это еще мягко говоря. Когда Габриэль посмотрел на Дина — снова создавая ощущение какой-то заторможенной реакции — можно было разглядеть, каким бледным и осунувшимся стало его лицо. Его кожа была серой с легкой синевой, как у утопленника, а волосы заиндевели. Единственным ярким пятном на лице архангела оставались воспаленные глаза, которые сейчас неузнавающе смотрели на старшего Винчестера. — Дин? В ту же секунду раздался хлопок — как от очень большой хлопушки — и охотник почувствовал, как все вокруг... закоротило? аннигилировалось? Дину Винчестеру не хватало слов, чтобы описать то страннейшее ощущение, которое у него тогда появилось. Это было похоже на полет с ангельскими авиалиниями, только, если продолжать метафору, у самолета оторвало оба крыла, и он взорвался в воздухе прежде, чем доставить тебя на место. Однако доставлен куда-то Дин все же был, потому что через какое-то время он обнаружил себя прижатым щекой к мертвецки холодной земле с серыми стеблями увядшей травы, назойливо лезущими ему в рот. Скривившись, Дин поднял голову и, не встретив никакого особенного протеста со стороны собственного тела, поднялся на ноги. Винчестер снова оказался на жизнерадостном Кладбище, и все выглядело, в принципе, так же, как когда они ушли на поиски Габриэля. В нескольких шагах от охотника был Кас, склонившийся над... вот это да. Архангел действительно был с ними. Им удалось вернуть Габриэля. Впрочем, какой бы потрясающе ни была эта мысль, больше всего Дину сейчас хотелось узнать, что с Сэмом. Его брат лежал рядом с архангелом и, кажется, все еще был без сознания. Дин быстро приблизился и опустился на колени около младшего Винчестера. — Дин, с ним все в порядке, — подняв глаза, охотник встретился с успокаивающим взглядом Каса. — Нам пора возвращаться. Винчестер глупо кивнул, когда при виде ангела ему вдруг вспомнились галлюцинации, которые он видел в раю Габриэля. Охотник смутился, поспешно отводя глаза от Кастиэля. Он искренне понадеялся, что ангелу вдруг не взбредет в голову прочитать мысли Дина, когда ему на лоб опустились прохладные пальцы Каса. Через мгновенье Кладбище снова вернулось к привычному запустению.