Help me to remember

      Дыхание совсем рядом с шеей непривычно обжигало кожу, но я не противился жару, наоборот, всеми силами старался оказаться как можно ближе. Тилль не стал ждать, пока мы дойдем до спальни, прижал к себе уже в кабинете, отчего я замер как маленькая испуганная пташка в сильных кошачьих лапах. Только разница между мной и маленьким испуганным зверьком была в желании. Все тело буквально кричало о жажде прикосновений, и я превратился в одну большую чувствительную зону.       Линдеманн тоже был осторожен, словно бы боялся вспугнуть раньше времени. Начал спокойно – коснулся губами шеи, провел ладонями по торсу, так мучительно медленно задевая пальцами пуговицы рубашки. Он ждал определенного сигнала, пока я не свыкнусь со своим новым положением. - Рихард, - низкий бас медленно перешел в довольное урчание, и директор провел носом по волосам. От меня пахло лесом, дымом костра и страхом. О, последний запах был настолько силен, что я сам ощущал его тошнотворную сладость. - Ты должен попросить...       Первичные ласки неожиданно прекратились, и я встретился со взглядом серо-зеленых глаз. Таким глубоким и пронзительным, что невольно начинало крутить внизу живота. Тилль намеренно заставлял делать очевидные вещи, подчиняться его указаниям как животное в цирке. В другой ситуации он бы нарвался на ответ, но сейчас я хотел всей своей душой погрузиться в этот глубокий омут меланхоличных глаз. - Пожалуйста, - язык ударяется о верхние зубы с произвольным щелчком и из всего слова слышно только его, но Линдеманн понимает меня и потому так открыто улыбается.       У Тилля красивая улыбка – мягкая, даже немного стеснительная, совсем немного обнажающая острые клыки. Она характеризует своего носителя лучше всего. Возможно, именно из-за этого мужчина не позволяет себе улыбаться вовсе. А, жаль... Если бы я увидел ее раньше, то определенно нам бы удалось избежать многих трудностей.       Земля уходит из-под ног, и я с удивлением обнаруживаю себя на руках Линдеманна. Лицо мужчины спокойное, а руки твердые как камень. Чтобы подтвердить свои догадки, я легко провожу ладонями по плечам. Несмотря на это, возникает ощущение полного отсутствия веса у меня. Это даже приятно. Приятно на долю мгновения показаться слабее. Не знаю, что со мной происходит. Может быть, в сигаретах был наркотик? Почему мне сейчас не хочется бороться, а совсем наоборот?       Я сдаюсь, герр Линдеманн, но только сейчас.       Спальня директора все столь же отталкивающе холодная. Помещение становится теплее с нашим появлением, но, этого все равно недостаточно чтобы назвать ее уютной. Не сказать, что меня вообще сейчас волновала атмосфера комнаты, ибо все внимание так умело утягивал на себя Линдеманн. Я вижу его такого второй раз, но как же это великолепно. Как мне нравится быть с ним именно таким. - Ты исчезаешь из моей жизни слишком стремительно, - выдыхает в шею мужчина, и я едва могу разобрать что-либо из-за громкого стука сердца.       Директор нежен со мной, он осторожно избавляет от всех элементов одежды, мягко целует кожу, заставляя выгибаться и вздрагивать от каждого нового прикосновения. Я постоянно жмурюсь из-за колкого и столь желанного удовольствия, что практически не могу рассмотреть лицо Тилля. Но мне и так известно, что сейчас он спокоен и даже расслаблен. Остальное нас не волнует. - Тилль, - в жарком бреду выдыхаю так сильно, что сжимает легкие, а Линдеманн тут же останавливается и дает привыкнуть к себе, дает прочувствовать его. Кажется, что мы никогда и не были в такой ситуации, ведь вновь ощущать мужчину внутри себя – это слишком необычно. Сладостно. Мало.       Отношение партнера ко мне доводит до безумия, и я благодарю его стонами и горячими смазанными поцелуями куда придется. Мы здесь одни и вольны делать все, что только взбредет голову. Потому я не боюсь оставлять метки, расплачиваясь за прошлое, мне доставляет удовольствие царапать горячую кожу и слышать рычание в ответ. Тилль позволяет это делать, но сам осторожничает и одаривает лаской. Это работает, ведь я каждый раз начинаю уплывать от горячего дыхания на коже или же поцелуя. Сейчас безумно жарко, возможно, что мы спалим это место к чертям... Я невольно задумался и тут же рассмеялся, на что Тилль прерывал глубоким поцелуем. Как иронично, что мысль о пожаре все не отпускает. ***       Солнце уже начало подниматься из-за горизонта, что было заметно по небольшому окну в спальне. В помещении становилось больше света, и массивная фигура Тилля окрашивалась желтоватым светом. Нет, при луне он прекраснее всего, когда кожа смотрится как мрамор, а глаза отдают пугающей сталью. Легко улыбнулся на собственные мысли и приподнялся дабы начать одеваться, но Линдеманн спокойно притянул за пояс и крепче обнял. - Не уходи так быстро, - в голосе слышится разочарование и даже грусть, что неприятно бьет в районе грудной клетки. Я чувствую, как мужчина прижимается щекой к спине и сжимает еще сильнее.       Мы лежали в полной тишине долгое время, не могу сказать, что это было ужасно, но Тилль словно специально заставлял меня задержаться до того момента, как все проснутся. Впрочем, у него это получилось. Громкий колокольный звон, оповещающий о начале нового дня в приюте, вызвал не самые лучшие ассоциации и теперь точно заставил подскочить с кровати. Я собирался в спешке, на ходу натягивая на себя рубашку и штаны, пока Линдеманн спокойно лежал позади и усмехался. Выглядел я безумно комично, но мне уж точно было не до смеха. Все планы рушились к чертям.       Линдеманн не торопился, кажется, что даже с удовольствием наблюдал за всеми сборами, пока я не остановился у двери, сжимая массивную ручку пальцами. Послышался скрип кровати, и горячая грудь прижалась к спине. - Я думаю, что тебе стоит дождаться вечера, - директор не был напряжен, возможно, что даже доволен моей медлительностью, - ты ведь не хочешь остаться здесь?       Черт.       Стиснув зубы, пришлось признать правильность слов мужчины. Я упустил время, теперь вновь следовало затаиться в ожидании момента, когда приют погрузится во мрак ночи. Ладонь, что медленно накрыла мою, только усиливала это ощущение беспомощности. Тилль почувствовал капитуляцию, и я услышал легкий смешок. - Располагайся. Я сейчас попрошу, чтобы принесли завтрак, - Тилль заботливо подхватил мою тушку на руки и вновь опустил на кровать, нависая сверху. Положение не давало никаких других вариантов, кроме как посмотреть в глаза мужчины. Да, Тилль безусловно был рад моему присутствию.       Осторожный поцелуй, оставленный на подбородке, распространился теплом по телу, а вместе с тем запустил те процессы сомнения, что я не допускал ровно до этого момента. Может быть, все действительно не так плохо? И если я останусь, то смогу изменить Линдеманна в лучшую сторону? Что, если мужчине просто нужен был стимул для этих изменений, и я стал этим самым стимулом?       Какие глупые мысли, Рихард. Разве ты до сих пор не понял, что этот человек просто невероятно болен? Сейчас он обращается с тобой как с самой настоящей драгоценностью, а завтра попросит отрубить руку по самый локоть. - Не скучай, Рике, - улыбка появилась на губах ровно на долю секунды, чего мне хватило, чтобы увидеть ее.       Тилль уже был одет в свой неизменный темный костюм с темно-бордовым жилетом, волосы цвета вороньего крыла идеально заглажены назад, а высокие ботинки начищены до блеска. Линдеманн был педантичен не только в своих делах, но и во внешнем виде. Всегда следил за тем, чтобы костюм был наглажен и свеж, а общее убранство смотрелось дорого и статно. Рядом с ним я выгляжу как самый настоящий оборванец с улицы, и эта мысль почему-то ущемила меня именно сейчас.       Директор вновь оставил легкий поцелуй, скользнул пальцами по щеке и заглянул в глаза. Видимо для того, чтобы я точно заметил эту поглощающую тоску и боль. Тилль никогда не расставался с ней, и если человеку хватало смелости посмотреть в серо-зеленые глаза, то он обязательно встречался с пропастью. В самом начале она могла пугать и отталкивать, но чем дольше ты в нее глядишь – тем сильнее становится желание прыгнуть. Кажется, что сам Линдеманн не догадывался об этой особенности, или же он просто очень умело ей пользовался - Ты ведь не дождешься меня, верно? – тихий голос отвлек от размышлений, и я поспешно кивнул. Как бы не хотелось вновь ощутить на себе нежные прикосновения и поцелуи – свобода была дороже этого. — Это наше прощание, Тилль.       Взгляд мужчины стал совсем уж грустным, а губы невольно искривились от негодования. Мне самому стало неприятно от произнесенных слов.       Как быстро я забылся в столь любовном и нежном обращении. Тилль умел запудрить мозги и удержать рядом с собой. Вероятно, он надеялся, что я откину все мысли о побеге и останусь рядом. Стану для него тем, кого он искал так долго и ревностно – родным человеком. Жалко было разрушать воздушный замок, но он бы и так растворился без сторонней помощи. Не стоит жалеть. - У нас нет с тобой будущего, - все же решаюсь добавить после недолгой паузы. Тилль понятливо кивает и выпрямляется, долго бродит взглядом по лицу и в конечном итоге разворачивается к выходу. Громкий хлопок дверью сообщает об уходе мужчины, и я остаюсь в тишине его спальни и рабочего кабинета.       Как и обещалось ранее мне принесли завтрак. Кто-то тихо прошел в кабинет и быстро поставил поднос на стол из-за чего столовые приборы неприятно звякнули, а после выполнения задания спешно удалился. Я бы так и не вышел из спальни, если бы не этот ароматный запах жареного бекона и яиц. Что-то не припоминаю такого в меню приюта, но и не особо важно. Голод терзает желудок уже который день, ведь делить пищу на двоих — это серьезное испытание не только для психики, но и для тела. Ладно, не отравит же меня Линдеманн. Хотя, после сказанных мною слов, все же следовало быть осторожнее. - Пахнет аппетитно, - от одного вида яичницы уже слюни текли, потому я больше не стал медлить, накидываясь на завтрак словно дикий зверь. После сухого хлеба и застывшей каши – данный завтрак сразу же взлетел на вершину моих предпочтений. Даже в этом Тилль позаботился... ***       Пришлось коротать время до самого вечера в кабинете Тилля. Я не боялся, что сюда мог кто-то прийти или же заметить меня здесь. Обычно все сторонятся данного места, особенно, когда директор тоже не в его пределах. Не знаю почему, но так сложилось, что в кабинет к директору наведывались только по очень важным и серьезным делам. Чаще всего Тилль сам эти дела и обозначал. Но сейчас даже он не появился здесь, словно бы давал мне время свалить как можно дальше.       Я стал собираться сразу же после захода солнца. В приюте еще кипела жизнь, ведь до отбоя несколько часов, но это не особо пугало. Даже если кто-то и увидит меня во дворе или же в коридоре, то могут просто сослаться на тень или игру воображения. Для многих я мертв. Тилль создал отличную байку про убийство, чтобы не дать своим головорезам идеи для дальнейших поисков. Да, не спорю, что мужчина заметно облегчил нам жизнь.       Накинув на голову холщовый капюшон и подхватив рюкзак, я все же двинулся к выходу. Прежде чем открыть дверь, внимательно прислушался к происходящему – все тихо. Самое время чтобы свалить.       Тихо приоткрыв дверь, я посмотрел по сторонам проверяя на наличие посторонних в коридоре. К моей радости и восторгу никого не было, потому я уже совершенно спокойно переступил порог, также тихо закрыл дверь и быстрым шагом направился в сторону входа на подземный уровень. Главной целью оставалось добраться до архива, а для этого придется преодолеть несколько длинных коридоров и при этом остаться незамеченным. Единственным спасением оставался недостаток света, ведь коридоры освещались лишь масляными лампами.       Как уже известно, подземная территория приюта – это зона влияния доктора Лоренца, там он творил все свои мерзкие и безумные планы, а огромную площадь с ним периодически делил герр Ридель – глава в вопросах соблюдения правопорядка. Герр Ридель часто приводил нарушителей в узкие и сырые камеры и запирал до того момента, пока жертва не сознается в своих провинностях и не поклянется Богом больше так не поступать. В общем, если объяснить все вкратце, то в подземелье обитали упыри. Да, так мне нравится куда больше. Звучит сказочно.       Я раньше любил сказки. Теперь уже как-то не до них.       Спертый от сырости и недостатка кислорода воздух неприятно ударил в нос, и я тут же недовольно съежился. С подземельем меня объединяют не самые приятные воспоминания, особенно в те времена, когда я буквально приползал сюда за новой дозой. Лоренц всегда так радовался моему появлению. Конечно, трудно представить сколько новых сывороток перенесло мое тело за столь короткий период. Удивительно, что я столь же быстро отошел от всех экспериментов. Может быть, Доктор и не делал все то, что он хотел, а выполнял лишь приказанное Линдеманном. Получается, что даже в столь пагубном и мерзком деле он оберегал меня? Почему я уже второй раз задаюсь подобным вопросом? Стоит выкинуть всю лишнюю дурь из головы.       Чьи-то тяжелые шаги и скрип тяжелой, проржавевшей от времени, двери раздались где-то вдалеке. Я замер и инстинктивно прижался к стене, стараясь держаться того места, где свет не доставал вовсе. Стена была влажной и немного липкой, совершенно неприятной на ощупь. Брезгливостью я не отличался, но все равно стало как-то противно и дико неуютно. Пришлось терпеть свое неудобство до тех пор, пока я полностью не был уверен, что в коридорах тихо. Теперь главное – действовать быстро. Пройти вперед, повернуть несколько раз налево, потом направо, еще вперед мимо лаборатории и на следующем повороте дверь со стершейся надписью и замком.       Набравшись мужества, я направился по заданному маршруту, соблюдая все меры предосторожности и стараясь не издавать никаких лишних звуков. Получалось неплохо, ведь за своими шагами и тихим дыханием я даже слышал, как доктор Лоренц ругается в своем кабинете. Противный голос тут же вытащил образ из памяти, и холодок пробежался по спине, заставляя поморщиться. Доктора хотелось видеть меньше всего, потому я чуть ускорился, преодолевая оставшееся расстояние. Вот и заветная дверь Архива, все такая же потрепанная и со стершимися буквами. Но... здесь не было замка, а дверь легонько приоткрыта. Неужели, кто-то сейчас находится в помещении и все старания были насмарку?       Шумно сглотнул и на полусогнутых подобрался к двери, силясь разглядеть того, кто сейчас находился в архиве. Лишь легонько поддел пальцами дверь, чтобы было лучше видно, но она так громко и предательски заскрипела, что я тут же в панике бросился в ближайший угол. Глупо, конечно же, но если не присматриваться, то в темноте моей тушки не должно быть видно. Сердце стучало как бешеное, а когда дверь открылась шире, пришлось закрыть рот ладонями чтобы не издавать никаких лишних звуков. В коридоре появился Тилль. Директор выглядел уставшим и даже позабыл снять очки, либо же был уверен, что никого здесь не встретит. Острый взгляд просканировал окружение и застыл на мне. Губы растянулись в знакомой ухмылке, и Линдеманн покачал головой.       Шаг.       Громкий и глухой стук каблука разносится по коридорам, отражаясь от стен.       Еще один.       Я расслабился, надеясь, что Тилль все же не сильно злится на меня.       Мужчина останавливается на расстоянии вытянутой руки и медленно наклоняется, из-за чего мы чуть ли не встречаемся лбами. - Искал что-то? – голос холодный и ядовитый. Настолько насыщен язвительностью, что меня всего обжигает. - Да, - я все же поднимаюсь, Тилль выпрямляется, продолжая буравить взглядом. Терпеть не могу этот взгляд. От него становится дурно и начинает жечь то место, куда он направлен. - Карту территории? Боишься, что вы встретитесь с забором?       Ладонь сжимает плечо с такой силой, что я невольно шикаю и подаюсь вперед, куда меня и тянули. Через пару мгновений Линдеманн затаскивает в архив, а я едва ли не падаю, зацепившись за высокий порожек, и разворачивает лицом к полкам. Раньше, на тех местах, где стояли личные дела и разного рода документы, теперь не было ничего, лишь полоски пыли как напоминание о предметах на длинных металлических стелажах. Какие-то бумаги кучей валялись у стола, обложки были разорваны в клочья, а буржуйка у самой дальней стены горела безумным и опасным пламенем. Я быстро догадался, что здесь произошло. - Ублюдок! – крик вырвался раньше мысли, а тело моментально повернулось к Тиллю, словно бы напрочь забыло, что я его контролирую.       Звонкая пощечина и тишина.       Ярость настолько затмила сознание в этот момент, что весь мир на долю секунды окрасился в кроваво-красный. Я дышал как разъяренный бык, пока не заметил, что ладони Тилля крепко сжимаются в кулаки. Некогда насмешливый взгляд стал опасным, что не было хорошим знаком. Вероятнее всего я сейчас умру. Линдеманн может избить до смерти, и я уверен, что он ни капли не пожалеет об этом. - Ты... – голос низкий и грозный, пробирающий до костей, - маленький... неблагодарный...       Как только Линдеманн сделал несколько шагов вперед, я тут же инстинктивно отстранился, пока не ударился спиной о металлический стеллаж. Идти было некуда, потому пришлось остановиться и посмотреть своему страху в лицо. Холодное, искореженное в гневе лицо. Я увидел, как поднялась рука, и тут же зажмурился в ожидании удара, но кулак пролетел рядом, врезаясь в перекладину. Дикий грохот металла резанул по слуху, и Тилль недовольно фыркнул. - Беги, Рихард, - выдавливает мужчина сквозь стиснутые в гневе зубы. Он сдерживается, и это заметно невооруженным глазом. Тилль хочет, но не может ударить, - беги так далеко, как ты только сможешь. Иначе я разорву тебя на тысячи маленьких кусочков.       Повисла тишина, а я так и не двинулся с места, что вызвало еще большую ярость директора. Мужчина сделал шаг назад и указал на дверь. - Беги!       И я побежал со всей прытью, что скрывалась во мне долгие годы. Бежал вперед по коридорам, оттолкнул по дороге вышедшего на шум Лоренца, из-за чего мужчина пошатнулся и завалился в свой кабинет с порциями ругательств. Я нисколько не жалею об этом.       Как только удалось выбежать на улицу, и холодный ветер с моросящим дождем ударили в лицо, стало легче. Это словно бы придало сил, и я побежал в сторону леса. Мне надо забрать Пауля, и вместе мы сегодня же покинем это злосчастное больное место. Вернемся домой, расскажем все местным властям. Будем жить как нормальные люди.       А в голове в это время раздавался крик Линдеманна с четким приказом бежать. *** - Собирайся, - я буквально влетел в домик, брызжа слюной от быстрого бега. Пауль при такой картине испуганно подорвался с места и подошел ко мне. Он явно не понял, что я ему сказал. Пришлось отдышаться и повторить слово. - Ты все достал? – Пауль до сих пор был немного напуган, но все же стал выполнять указание, наспех натягивая на себя теплые вещи и хватая рюкзак. Он подготовился заранее? Это только сэкономит нам время.       Вопрос вызвал приток разочарования и злости, а этот взгляд полный надежды раздирал на части. Я не мог сказать ему правду, не мог признаться, что я оплошал по всем фронтам. Чертов слабак. - Да, теперь пора идти.       Улыбка. Пауль, у тебя такая красивая улыбка... я бы в жизни так не смог улыбнуться, передавая столь позитивную энергию. Никогда бы не смог подарить человеку столько сил и надежды, как это делаешь ты. Я буду защищать тебя до самого конца.       Сжав маленькую ладонь в своей, я на минуту остановился и притянул друга к себе, обнимая как можно сильнее. Мы обязательно справимся, Кнопка. Завтра мы уже будем свободными. Пауль тихо хохотнул и обнял в ответ, и я почувствовал, как он был готов к последнему рывку. - Мы выберемся, Кнопка, - друг улыбнулся на безобидное прозвище и направился следом за мной.       Делать вид, что ты знаешь дорогу оказалось довольно проблематично, но Пауль бежал рядом и выполнял все указания, выражая полное доверие. Больно. Больно было от того, как бессовестно я обманывал друга, повел его за собой на призрачный свет. Да я даже не знаю, как мы можем выбраться из леса. Ведь среди деревьев можно плутать часами и при этом оказаться на том же месте. Надеюсь, что эта участь нас не постигнет. - Я устал, - тихий голос Пауля разорвал утреннюю тишь. Мы бродили до самого рассвета, но заветной цели на горизонте даже не предвиделось. - Мы сможем! Давай, осталось совсем чуть-чуть! – я тоже остановился и посмотрел за плечо, на Пауля, который устало плюхнулся под дерево и согнул ноги в коленях. Кажется, что ему действительно требовалось немного перевести дух. Но у нас не было времени.       Боязливо покосившись по сторонам, я все же подошел к другу и присел рядом на одно колено. Пауль поднял взгляд, и я тут же легко улыбнулся. Кажется, что данный прием сработал, ведь мальчик улыбнулся в ответ. - Нам осталось немного. Я обещаю.       Как же я ошибался, ведь мы брели еще несколько часов, пока не услышали позади вой гончих. Тилль вышел на охоту. Осознание скорой погибели придало нам куда больше сил, и мы побежали так быстро, как только могли. Многочисленные камни и ветки создавали дополнительные трудности, я несколько раз падал, раздирая ладони в кровь, но Пауль тут же помогал подняться. Теперь уже утешал он, ведь я загнался до состояния немого ступора. Просто бежал как загнанный зверь куда глядели глаза. Не знаю сколько это длилось, но лай становился только громче, а фортуна все же решила улыбнуться, и мы увидели желанный забор. Через него можно было спокойно перелезть – это не такая уж и преграда. - Смотри! – Пауль счастливо рассмеялся, и я увидел на маленьком лице слезы счастья, - Забор! Мы смогли! Мы...       Глухой хлопок выстрела, и я уже бежал один. Быстро остановился, в панике оглянувшись на маленькое тельце Пауля, повалившееся на землю. На его рубахе расплывалось алое пятно крови. Нет. Не может быть. Страх прострелил насквозь, и я тут же подорвался к другу, переворачивая его на спину. Пауль больше не улыбался, его лицо скривилось от боли. - Мы... смогли, Рихард, - тихо договорил мальчик и слабо сжал мою ладонь. Я уже не мог видеть его из-за расплывчатого отражения слез, также как и слова не слетали с губ. В этот момент, когда мальчик лежал на моих руках, я мог только смотреть на него, крепко прижимая к себе.       Не покидай меня, Кнопка. - Прости… – тихий выдох, и Пауль обмякает. Его тело становится совершенно податливым, а с губ уходит последнее теплое дыхание.       Крик отчаяния разодрал глотку так сильно, что во рту тут же появился неприятный металлический привкус. Я не смог ничего сделать в этот момент, не смог обратить время вспять и подставить свою спину. Только замереть рядом с телом Пауля и кричать в пустоту. Уже и не нужен был забор, не нужна была свобода. Что там делать без Пауля? Без моего доблестного рыцаря в сияющих доспехах? Ему нужна была эта свобода! Ему!       Шуршание листвы рядом было совершенно не слышно за громким рыданием и прерывистыми вздохами. Легким не хватало воздуха, и я просто не мог расслабиться и что-то сделать нормально. Боль и страх стали моими верными спутниками в данную минуту, забивая надежду копьями и злостно смеясь над беспомощностью. - Рихард! – я напрягся и прижал Пауля крепче к себе, посмотрев в сторону человека, что подбежал к нам. Им оказался Отец Кристоф, он тяжело дышал и выглядел крайне измотанным, но при виде мальчика, лицо его омрачилось скорбью, а ярко-голубые глаза неожиданно потеряли свой свет. Мужчина тут же упал на влажную и перегнившую листву, забирая Пауля из рук и накрывая своим телом.       Я слышал, как он плакал.       И плакал вместе с ним.       Нам не удалось спасти светлую душу, ангела этого места.       Прости нас, Пауль.