blood rush in the hazy glow

К моменту возвращения домой слегка за полдень Кларк ощущает себя, будто вкалывала часов двенадцать. Ее волонтерская работа в реанимации тяжело на ней сказалась. Но у нее хотя бы осталось два часа перед ее лекцией по эндокринологии, что значило, что следующие 120 минут она потратит на самый лучший дневной сон в истории дневных снов. Она кидает сумку перед входной дверью и падает вниз лицом на диван. – Четверги. – бормочет она в подушку. Четверги. Каждый день. Колледж. Жизнь. Хотя бы дневной сон все такой же священный. Ее глаза закрываются. Ее тело расслабляется. Проходит пять блаженных минут, и внезапно дверь в ее комнату распахивается, громыхая о стену. – Кларк! Ты не спишь? Октавия. Конечно же. Все ее другие друзья уже привыкли приходить домой друг к другу без приглашения, и обычно в подобных случаях они давали Кларк отоспаться, занимая себя чем-нибудь у нее дома – будь то кусок пиццы из холодильника или DVD из ее коллекции. Октавия, однако, с этой частью этикета не знакома. – Нет, – ворчит Кларк, проглатывая ругательства. – Отлично, супер. Слушай, нам срочно нужна твоя помощь. Кларк открывает один глаз, обнаруживая, что «нам» состоит из Октавии, сидящей на кофейном столике перед диваном, и Линкольна, неловко стоящего в дверном проеме, засунув руки в карманы. – Кларк, это Линкольн. Линкольн, Кларк. – представления уже стали натянутой формальностью, поскольку они знакомы. Но Кларк сейчас способна выразиться немного резко от усталости, а на лице у настолько же раздраженного Линкольна ходят желваки, и она решает не поправлять Октавию. – Привет, Линкольн. Что происходит? – спрашивает она скорее у девушки перед ней. – Нам тут просто нужно перекантоваться на минуточку, – быстро объясняется Октавия. – По крайней мере Линкольну. Мне надо- Очень странный план для второго свидания. – Так перекантоваться или спрятаться? Если Октавия и заметила, как Кларк сонно тянет слова, то успешно это игнорирует. – Да, спрятаться здесь, только на минуту. Мы встретили Белла, и он ведет себя, эм… – Ведет себя как Беллами, – заканчивает за нее Кларк. – Хорошо, иди поговори с ним. – она поднимается до сидячей позиции и кивает Линкольну. – Пиво в холодильнике, если хочешь. Ты, наверное, его заслужил. Быстро прошептав «я тебе должна», Октавия вылетает из апартаментов, хлопая за собой дверью. Хлопок эхом отдается во внезапно повисшей между ними тишиной, пока Линкольн без слов бредет вглубь комнаты и садится на соседний диван. Минуты растягиваются в тяжелое молчание. Она безуспешно пытается найти интересные темы для разговоров для сидящего перед ней мужчины. Читал в последнее время какие-нибудь интересные книги, Линкольн? – Это… занимательное второе свидание, – наконец говорит Линкольн. – Не так я себе представлял обед с Октавией. Это первый раз, когда он говорит в ее присутствии, осознает она; его голос гораздо спокойнее и мягче, чем она себе представляла. И куда менее злой. Она шокировано молчит, пока не понимает, что он только что подкинул нормальную тему для разговора. – Ну, Октавия – девушка интересная. – Я знаю. – Отлично. Восемь часов работы и учебы до полудня действительно подрывают ее социальные навыки. – Не волнуйся насчет Беллами, – следом добавляет она, стараясь избежать неловкого молчания. – Я не волнуюсь. – Я имею в виду, что обычно он не такой кретин. Скоро все уладится. Линкольн медленно кивает, пристально глядя на нее с почти нервирующим напряжением, словно он пытается понять, на стороне какого из Блейков она находится и какую представляет угрозу. Кларк действительно имеет в виду то, что говорит, но она так же понимает позицию Беллами: его девятнадцатилетняя сестра впервые в жизни идет в бар, пробует реальную жизнь и приводит домой сурового, явно бывшего не в одной уличной драке местного старшего мужика из сомнительной части города. Какими бы ни были ее фантазии о подрывании высокомерного поведения Лексы, Кларк не может отрицать значительные различия между ее друзьями и завсегдатаями Каюты Капитана. Нужда в последующем разговоре исчезает, когда распахивается дверь и в комнату скачет Октавия, широко и натянуто улыбаясь. Кларк знаком этот бунтарский изгиб губ: Октавия собирается сделать то, что ее только что попросили не делать. – Пойдем, Линкольн. Все зашибись! – он встает на ноги, невнятно прощаясь, и Кларк задумывается, прочитал ли Линкольн выражение лица Октавии. Скоро он догадается. Кларк не пытается обратно лечь спать после их ухода, потому что знает, что произойдет следом: Беллами появляется спустя пять минут, точно по расписанию, скрипя зубами и вышагивая по ее гостиной. Кларк корит себя за свою лень. Сейчас она могла бы быть закрытой в своей комнате и спать, подними она ранее свою пятую точку с дивана. – В холодильнике пиво. – устало предлагает она второй раз за день. Белл кивает и быстро возвращается с двумя банками пива, занимая тот же самый диван, где сидел Линкольн считанные минуты назад. – У меня, к сожалению, пара через полтора часа, – говорит она, когда он протягивает ей одну из банок, – поэтому у тебя сорок пять минут на излитие души. Время даром он не теряет. – Почему она меня не слушает? Она не понимает, что я на ее стороне. – Потому что ты ведешь себя как идиот. – Каким образом? Ей девятнадцать. Я о ней забочусь. Но этот аргумент уже избитый даже для Кларк, поначалу разделявшей с ним его точку зрения. Сорок пять минут внезапно становятся слишком длинными. – Чем больше ты о ней «заботишься», Белл, тем больше она будет бунтовать. Базовая психология. – добавляет она, когда он кидает на нее пристальный взгляд. – Диванная психология. – Сказал тот, кто сидит на моем диване… и пьет мое пиво. Беллами раздраженно закатывает глаза и делает чрезмерно большой глоток пива. Кларк меняет тактику. – Этот парень хотя бы не такой плохой. Его зовут Линкольн. – Не такой плохой? И какие у тебя параметры для «плохого», Принцесса? – Ты его судишь, даже не зная, – парирует она, стреляя в него взглядом за прозвище, – я с ним говорила, и он кажется неплохим. Он хотя бы хорошо относится к Октавии. Беллами не отвечает несколько минут, молча потягивая пиво. – Я просто хочу, чтобы она была счастлива, – наконец говорит он. – И в безопасности. Она всегда была со мной, знаешь? – Мы все знаем, Белл. Он молча кивает. Она бросает взгляд на настенные часы позади него. Десять минут. Неплохо. Может, сну еще суждено случиться… – Как насчет принятия моей стороны в следующий раз, когда она прибежит прятаться, а, Гриффин? Кларк закатывает глаза. – Даже не начинай, Блейк. Не надо меня затягивать в ваши семейные разборки. – Что? Меня ты знаешь дольше, ты должна быть на моей стороне! – но теперь он смеется, сминая пустую банку пива рукой и открывая вторую. – Да, тебя я знаю дольше, но не заставляй меня жалеть о ночи, когда я спасла твою задницу, – отвечает она, проводя рукой по лохматым светлым волосам и тяжело вздыхая. Беллами задумчиво на нее смотрит. – Все хорошо? Неубедительный кивок Кларк его не удовлетворяет. – Я в порядке. Просто устала… хронически. – У тебя жуткое расписание. Просто не забывай иногда отдыхать, хорошо? И ты всегда можешь прийти поговорить со мной, если станет совсем туго. Ей требуется несколько минут, чтобы наконец изобразить на лице более заверяющую улыбку. – Поняла, Белл. Спасибо, что прикрываешь. Но я справлюсь. Должным образом успокоившись – или не в настроении проигрывать второй спор за двадцать минут – Беллами выкидывает пустые пивные банки в кухонную мусорку и отправляется к двери. Он поворачивается, уже держа руку на дверной ручке. – Эй, не хочешь сегодня устроить семейный ужин? Мы давно не собирались всей компанией. Кларк безуспешно пытается подавить зевок. – Было бы здорово, но я изморилась. Давай как-нибудь на этих выходных. – Ладно. Но когда мы выпустимся из колледжа, и ты станешь крутым хирургом – с тебя ужин. – Обещаю. --- Она не врала, не совсем. По крайней мере, это была не та ложь, из-за которой она позволит себе чувствовать себя виновато. Она просто не хочет, чтобы ее друзья не искали в ней несуществующие проблемы. Кларк заканчивает пары в 3:30 с тяжелыми веками и очень мутным представлением того, что только что произошло на лекции. Но вместо того, чтобы пойти, как любой нормальный двадцатидвухлетний человек, домой к треникам и пицце, Кларк обнаруживает себя на остановке электрички в противоположную сторону. Этот распорядок она установила на этой неделе: с пар в 3:30, на поезд в 3:41. В Каюте Капитана она оказывается к 4:22, рисуя узоры на конденсате ее стакана с пивом. Понедельник, вторник, а теперь еще и четверг. Стоит задуматься о той легкости, с которой она продолжает тут оказываться. Рэйвен замечает Кларк, как только блондинка пересекает порог, и приветствует ее веселым криком. – О, круто, ты вернулась! Ну хоть кто-то развеет местную скукотищу. Она пристально смотрит на рассеянных у барной стойки завсегдатаев, никто из которых не отвечает. И даже не двигается. Глаза Кларк все еще привыкают к приглушенному свету бара после дневного солнца – Рэйвен выкрутила половину лампочек ради сокращения расходов за электричество, а грязные окна почти не пропускают природный свет. Единственные перешептывания разговоров доносятся из задней части заведения, привлекая внимание Кларк, как только ее глаза привыкают: те же самые лица, среди которых – Лекса, на тех же самых местах. Она и Кларк встречаются взглядами на момент, но это стало таким постоянным явлением, что Лекса больше не пытается придавать выражению лица мрачный вид. Кларк сегодня тоже не в настроении. Они признают присутствие друг друга легким кивком, и затем Кларк залезает на один из дюжины пустых барных стульев, ощущая Лексу на периферии своего взгляда и на периферии своих мыслей. – Мне нужно что-нибудь покрепче, – со вздохом говорит она Рэйвен, – не важно, насколько дорогое. – А я уже думала, что ты как обычно по пиву, по крайней мере в будний день. – она показывает бутылку водки: Кларк кивает, и Рэйвен начинает смешивать. – Я обычно всегда угадываю заказы, так что, что случилось? Долгий день? – Боже, да. На это Рэйвен плескает дополнительное количество водки. – Понимаю. У меня сегодня примерно то же самое. – Тогда вот. – говорит Кларк, протягивая несколько долларов сверху. – Выпей со мной. – Будем плакаться друг другу? – спрашивает Рэйвен с ухмылкой. Она бросает взгляд через бар – был еще ранний вечер, заняты только пара стульев клиентами, напивающимися, вперив взгляд в стол перед ними – и она качает головой. – Знаю, что тут все выглядит довольно пустынным, но будничные дневные клиенты могут стать… непредсказуемыми. Нужна холодная голова. Предложи мне лучше на выходных, раз ты все равно будешь здесь. – Не жалуйся, – говорит Кларк, закатывая глаза. – О, я не жалуюсь. Но раз пошла такая пьянка, и ты собираешься стать одним из моих будничных дневных алкоголиков, то мне нужно услышать историю о твоем тяжелом прошлом. – Мою что? – Почему ты в баре в такое время? Тебе сколько, двадцать один? – Двадцать два, – отвечает Кларк, обдумывая ее вопрос. Очень сложно выразить словами, почему ее тянет в этот почти пустой, обшарпанный бар. Может дело в том, что запах сигаретного дыма и застоявшегося пива – единственное, что перебивает дух антисептика из коридоров больницы и лабораторий в кабинетах биологии. Здесь она может дышать. Но она не может ни выразить это словами, ни горит желанием искать их, поэтому она пожимает плечами. – Ясно, так тебе пример нужен. Райдер! – зовет Рэйвен одного из мужчин, стоящего рядом с Лексой. – Что у тебя за печальная история? – Ты мой бармен, а не терапевт, Рэйвен. Рэйвен ухмыляется. – Можно мне, к слову, номерок твоего терапевта? Кто-то должен ей сказать, что у нее пора бы отозвать лицензию. – он показывает ей средний палец, и это только больше ее веселит. – В любом случае, Кларк. Твоя очередь. У всех есть история, так что начинай. – Ну, мой день начался с осмотра пулевого ранения, если тебе это о чем-то скажет. – Ты в курсе, в каком районе ты находишься, Кларк? Этот бар – практически клуб по интересам для людей, которые так же начали свой день. Что-нибудь еще? До того, как она успевает ответить, новый голос врезается в их разговор. – Но это необычно для студентов Аркадии. Кларк и Рэйвен поворачиваются к Лексе, опирающейся на стойку с пустым стаканом в ее руках. Но она не пытается привлечь внимание Рэйвен для обновления выпивки – вместо этого она смотрит на Кларк, слегка накренив голову вбок. – Что произошло? – спрашивает она. – Если ты кого-то пристрелила, то я признаю, что была неправа в отношении тебя. – Разве ты бы меня не испугалась в таком случае? – Нет. Что действительно произошло? Под взглядом Лексы Кларк ненадолго запинается, пытаясь подобрать ответ. Впервые водка не делает ее красноречивее. – Я, эм, я волонтер в реанимации, с четырех до десяти утра, два раза в неделю. К нам сегодня привезли людей с пулевыми и ножевыми ранениями. – Она студент-медик, – объявляет Рэйвен. – И станешь хирургом, верно? Пойдешь спасать человечество? Это сложный вопрос. В восемнадцать она бы сказала да. В двадцать два ее мировоззрение немного изменилось. – Моя мать – хирург. Не уверена, пойду ли я по ее стопам. – Откуда ты? – спрашивает Лекса. – Вашингтон, – отвечает Кларк. Она секунду ждет ответа, но Лекса только смотрит на нее и Рэйвен, бегая взглядом между двумя девушками, занимая себя потиранием пятна от воды на стойке. Кларк продолжает, – мой отец был авиационным инженером в институте Хоук, а моя мать – кардиохирург в больнице имени Джорджа Вашингтона. – Ну нифига, а твой отец может устроить меня на работу, когда я отсюда свалю? – обнадеженно бормочет Рэйвен. Ее комментарий пропускают мимо ушей. – Рэйвен права, – говорит Кларк Лекса, – о твоей истории. Что студент-медик, будущий хирург, никогда до этого не видевший пулевого, дочь богатых родителей из столицы страны делает в этом месте без весомой причины? Тебе здесь не место, говорила она в ночь их встречи. С того момента она говорила ей ту же самую вещь десятком других способов. Но сейчас, вопреки ее словам, в глазах Лексы нет той твердости, как в ту ночь. Она все так же осторожна, а в ее голосе мелькают ноты язвительности, но теперь в нем прослеживается любопытство; ее взгляд бродит по Кларк, словно она – головоломка. Этого Кларк, вкупе с алкоголем, достаточно, чтобы ослабить оборону. Она пожимает плечами и улыбается Лексе полу-заинтересованной, полу-вызывающей улыбкой. – Я все еще не нашла тот Старбакс. Уголок рта Лексы дергается вверх. – …продолжай искать. --- Следующим утром она притупляет легкое похмелье двумя чашками кофе и отправляется к кампусу на встречу с приятелями перед футбольной игрой Октавии. На утреннюю игру в пятницу не набирается полного стадиона, но даже если он был бы забит, сложно не заметить группу людей, с которыми она, к сожалению, знакома. Беллами притащил половину своего братства и в довесок Джаспера с Монти: стоит матчу начаться, и десяток полуголых студентов, разукрашенных в черно-зеленые цвета университета Аркадии, выкрикивают их лучшие боевые кличи. – О боже, – стонет Кларк, смеясь. Этот показ тестостерона не столько для поддержания командного духа, сколько для смущения Октавии. Это ее друзья, и она их любит, но для нахождения рядом с ними в ее организме слишком мало кофе. Пока парни ее не заметили, Кларк ищет среди тощей толпы знакомое лицо и находит его среди первых рядов: Линкольн. Даже не подумав о возможной неловкой ситуации, она отправляется в его сторону. – Линкольн, верно? Привет. – Кларк. – кивает он в приветствии, и она опускается на место рядом с ним. – Как ты? – С небольшим похмельем, по правде говоря. Линкольн смеется, наполняя Кларк облегчением; она готовилась к минимум 45 минутам натянутых любезностей. – В следующий раз съешь банан, яйцо вкрутую, столовую ложку сахара и комплекс витаминов Б. Работает безотказно. – Я запомню. – Кларк откидывается назад, вытягивая руки над головой и устраиваясь в сидении. Октавия на поле ведет мяч в наступлении и обходит приближающегося защитника, но защитник подставляет ногу на пути Октавии, с грохотом отправляя их обоих на землю. Секунду спустя Октавия вскакивает на ноги под гордый вой парней с трибун. Кларк морщится, наблюдая за хромающей обратно на позицию Октавией, но когда бросает взгляд на Линкольна, то замечает улыбку на его лице. – Она знает, что ты пришел посмотреть на ее игру? – спрашивает она. Он кивает, следя взглядом за сдерживающей защитника Октавией. – Мне нужно было посмотреть на ее игру. В ней есть искра вне поля. Я хотел увидеть ее на поле. – в его голосе слышно мягкое восхищение. – Она еще крепче, чем я думал. – Тебе стоит взглянуть на ее игру против наших соперников. Прошлый год был безумным. – Вообще-то я бы посмотрел, как она боксирует, – отвечает он. – Я не собираюсь ставить ее на ринг, но вместе бы потренировался. У нее бойцовский склад ума. – Она бы с радостью залезла на ринг. – усмехается Кларк. – Не говори ей, что есть такой вариант. Так ты боксируешь? – Да, уже несколько лет, в одном местечке на районе. Старый тренажерный зал. Он что-то вроде моего второго дома. Ты думаешь, ей понравится? Стоит ее туда сводить. Тренажерный зал – Кларк хмурит брови, вспоминая недавние слова Рэйвен. – Погоди, зал Лексы, верно? – Да, семейный зал Лексы. Он там стоял еще до моего рождения, и большинство местных когда-либо там бывали, так что все ее знают. Это она тебе о нем сказала? Кларк усмехается. – Э, нет. Обычно Лекса не говорит мне больше трех слов. Рэйвен вскользь упоминала. Линкольн кивает, и повышающийся рев толпы моментально притягивает ее внимание: Аркадия ведет мяч в двадцати метрах от ворот. Линкольн и Кларк подрываются с мест, когда Октавия ударяет по воротам, но мяч попадает в штангу. – Она не такая плохая, знаешь ли, – говорит Линкольн спустя несколько минут. – Кто, Октавия? Она молодец, ты разве не видел тот удар? И она получает стипендию за- – Я имел в виду Лексу, – отвечает он, косо ей улыбаясь, – по крайней мере, она не твой враг. Тебе просто надо понять ее в некоторых вопросах. – Тогда помоги мне. Почему она считает нас врагами? – Она не считает. Она просто… сильная. – коротко отвечает он. – Нельзя не стать таким человеком, живя в нашей окраине. --- Их разговор плавно течет всю оставшуюся первую половину игры; они чередуют разговоры об игре и разговоры о себе, хоть Кларк и не может больше вытянуть из Линкольна подробностей о Лексе и их родном районе. Вместо этого он заваливает ее вопросами о ее жизни, о ее будущих планах, о дружбе с Октавией, Беллами и остальными раздирающими горло парнями с десятого ряда. Обнадеживает, что его так интересуют истории об Октавии. Поначалу Кларк его недооценила, но теперь может спокойно опровергнуть причины волнения Беллами. К моменту возвращения игроков с их перерыва после первого тайма, настроение Кларк от разговора с Линкольном поднялось достаточно, чтобы подготовить ее к появлению перед ее друзьями. Она отказывается от их предложения разукрасить ей лицо и кричит остаток игры на рефери и за Аркадию. Аркадия побеждает университет Метро со счетом 1-0 на позднем голе, забитым с подачи Октавии, поэтому все, стоя в ожидании на парковке за раздевалками, пребывают в хорошем настроении после игры. Джаспер и Миллер уже обсуждают, в какой бар им пойти и в чьем доме разогреваться. Мерфи и Беллами борются друг с другом в самом нескоординированном футбольном матче один на один, что Кларк когда-либо видела, а Монти играет в рефери, делая серию невероятно дурацких выговоров, пока Беллами не получает красную карточку за сквернословие, и Мерфи по умолчанию провозглашается чемпионом мира. Вся компания смеется ровно до того момента, как выходит Линкольн. Он останавливается, когда замечает ждущую Октавию группу у дверей в раздевалку. Кларк – единственное знакомое ему лицо; все остальные ему неизвестны и потенциально опасны, если судить по резкому напряжению Беллами. Стоя рядом с ней, Беллами выпрямляется в полный рост. – Веди себя пристойно. – бормочет ему Кларк сквозь сжатые зубы. Долгое время никто ничего не говорит, пока Беллами переживает его вечную внутреннюю битву. – Подумай об Октавии. – Что нового, чувак? – наконец спрашивает он Линкольна, с явным неудобством протягивая ему руку. Линкольн принимает рукопожатие. – Твоя сестра отлично играла. – Я знаю. На последующий разговор у них не остается времени, поскольку дверь распахивается и женская футбольная команда Аркадии высыпается наружу. Октавия выходит одной из последних; ее все еще мокрые темные волосы формируют влажное темное пятно на зеленой футболке. Она резко останавливается, когда замечает стоящих друг напротив друга Линкольна и Беллами. – Беллами и я просто говорили о твоей потрясной игре, – говорит ей Линкольн. – Я впечатлен. – Эм… спасибо, – говорит она, осторожно обнимая брата и быстро проскальзывая в руки Линкольна. Ее глаза все еще мечутся между двумя парнями, словно это была уловка. – Нам нужно отметить, – объявляет Беллами, гордо улыбаясь своей сестре. – Ты надрала задницу Метро, мы помогли их запугать, поэтому сегодня все заслужили выпивку. Джаспер и Миллер обсуждали, куда можно пойти… – Если ты не в курсе, старший братец, мне все еще только девятнадцать. – Я в курсе; все остальные тоже в курсе, верно? – он явно избегает взглядом Линкольна. Кларк бурит его взглядом; Беллами пораженно вздыхает и предлагает Линкольну оливковую ветвь: – Ладно. Никто не против где-нибудь поужинать и затем пойти в Каюту Капитана? – Недалеко от бара есть хороший ресторан мексиканской кухни. – говорит Линкольн, пожимая плечами. Никто не протестует. – Отлично, – объявляет Беллами, – звучит как план. Все собираемся у Кларк в семь! --- – Я твоя должница, – заявляет Октавия вместо приветствия, вламываясь в комнату Кларк вечером этого же дня. Нанося макияж на щеки, Кларк наблюдает за разваливающейся на ее кровати Октавией. – Ваши родители не научили тебя и Беллами стучаться? – Я пропустила этот урок в тот день, – отвечает Октавия. – И это неважно. Я предлагаю тебе возможность отлично провести ночь. – Ну не знаю… Линкольн ревновать не будет? – Я не скажу ему, если ты не скажешь. Кларк стреляет в нее улыбкой через плечо и встает с места, доставая вещи из шкафа. Октавия уже одета и готова; уровень шума под ними начал подниматься, как только к ней домой стали просачиваться ее друзья. Они давно не собирались всей компанией, а победа Октавии – отличный повод для празднования. – Как я и говорила, – продолжает Октавия, пока Кларк натягивает джинсы, – поскольку я твоя должница за разруливание ситуации между Беллами и Линкольном, сегодня я играю в твою сваху. Я костьми лягу, но домой сегодня ты пойдешь в чьей-нибудь компании. – В компании кого-нибудь из Каюты Капитана?– иронично усмехается Кларк. – Серьезно? – Ладно, будет безопаснее, если ты приведешь кого-нибудь к себе, какая разница? Детали будут неважны, как только в дело пойдет алкоголь. Плевать. У тебя сегодня будет секс. Октавия как всегда проявляет высшую степень преданности; Кларк начинает протестовать, но Октавия смотрит на нее так целеустремленно и умоляюще, что она сдается. – Ладно, – говорит она со смехом, – но твоему брату придется поработать. Он должен проследить, чтобы никто не потерялся. – Все уже схвачено. – говорит Октавия с хитрой ухмылкой. Смесь беспокойства и энтузиазма прошибает вены Кларк, словно героин, и она не может сдержать смеха. Да начнется эта ночь. --- Они оказываются в Каюте Капитана после перекуса самыми лучшими куриными тако, что Кларк когда-либо пробовала – она уверена, что Линкольн только что заработал у всех серьезные плюсы к репутации за рекомендацию ресторана. Сегодня бар забит под завязку и теперь больше напоминает популярные клубы недалеко от кампуса. Октавия берет Кларк под локоть и окидывает взглядом толпу, выглядя, как ребенок в магазине сладостей. – О, это будет легко, – говорит она. – Так какие у тебя предпочтения для кандидатов на случайные связи, хочешь что-то типа- – Все, что мне надо, это порядочная доза алкоголя, и мне будет без разницы. – перебивает ее Кларк с ухмылкой. – Так держать. Компания пробирается к бару, проталкиваясь через толпу, пока не приближаются достаточно близко, чтобы сделать заказ, но Рэйвен отвлеченно пребывает в своей стихии за барной стойкой; она подкидывает бутылки в воздух, посмеиваясь от оваций наблюдающих, с торчащими двадцатидолларовыми купюрами из карманов ее узких джинс. Когда она заканчивает с представлением, и группа наконец привлекает внимание Рэйвен, самодовольная улыбка озаряет лицо барменши. – Черт, Гриффин, ты опять здесь? Это уже который, четвертый раз за эту неделю? – кричит она. – Так и знала, что ты по мне скучала! Октавия наклоняется ближе к Кларк. – Не ее. – шипит Кларк. Октавия разочарованно стонет. – Четыре раза? – бормочет Беллами у другого плеча Кларк. – Тебе не требуется интервенция? Кларк только спокойно пожимает плечами, игнорируя их всех. Ей приходится проталкиваться боком между двумя здоровяками у бара, чтобы протянуть Рэйвен карточку. – Мне водку с содовой, этим – что они закажут, и шоты нам всем. – О, сегодня колдырим? Слава богу мы закончили с печальной Кларк. Ты избавилась от собственных барьеров, молодец. – Рэйвен смотрит на Беллами. – И ты опять привела сердитого! – Вообще-то сегодня я ответственный, – говорит Беллами, своеобразно робко извиняясь за оскорбление с его последнего визита. – Ты ответственный и позволяешь Кларк вот так начинать ее ночь? – Они могут делать что угодно, – отвечает Беллами с ухмылкой и пожатием плечами. – Я просто позабочусь о них в конце. – Возможно, ты не такой уж и осел, – говорит Рэйвен, – Я- – Он осел, – перебивает Кларк и счастливо опустошает шот. Тем не менее, она замечает, как Рэйвен придвигает бесплатное пиво Беллами, думая, что никто не видит. Они были в этом баре достаточное количество раз, чтобы наконец чувствовать себя комфортно, отделившись от группы – помещение забито, поэтому Кларк быстро теряет след большинства ее друзей после их первых совместных шотов, но доверяет Беллами контроль над ситуацией. Что более важно, Октавия располагается в четырех сидениях от них, оставляя Кларк с Беллами и Линкольном, и разговаривает с каким-то темноволосым парнем с татуированным рукавом. Кларк наблюдает с интересом, потягивая коктейль. Спустя несколько минут парень подсаживается к ней. Он – первая жертва этой ночи, а значит не имеет шансов. Кларк болтает с ним какое-то время, но затем он встает и разочарованно уходит. Но Октавия на задании. Она садится рядом с другим парнем почти сразу же после того, как исчезает первый. Но этот парень тоже не достигает установленных на эту ночь стандартов Кларк, и она уходит от разговора еще быстрее, чем с первым мужчиной. Пока что ничто не может заставить ее возжелать покинуть эту атмосферу бара и эту идеальную водку с содовой. Она заказывает у Рэйвен еще одну, и она лучше предыдущей. Она ненадолго теряет Октавию из виду, и поэтому решает послушать одну из историй Линкольна про то, как его выносили из этого места, когда он был едва старше Октавии. Сразу после его описания похмелья третий мужчина хлопает Кларк по плечу. Боже, Октавия работает быстро. Даже Линкольн почти сразу кисло смотрит на этот вариант, пока мужчина рассказывает Кларк историю о его вчерашнем свидании… с его девушкой. Кларк пытается улизнуть от разговора и вежливо стряхнуть с себя этого мужчину, но он не оставляет ее в покое. – Ладно, парень, – наконец говорит вмешивающийся Беллами, – она не заинтересована. Исчезни с ее глаз, если не хочешь проблем со мной. На секунду мужчина выглядит готовым возразить, но пугающий вид Беллами делает свою работу. Кларк достает телефон и строчит сообщение Октавии. Кларк [9:53 PM]: Я точно недостаточно пьяна, чтобы быть «девушкой на стороне» На это Октавия с размаху лепит телефон на барную стойку и быстро шагает в ее сторону. – Ты словно меня не знаешь! – шипит на нее Кларк, когда та подходит ближе, возмущенная и сдерживающая смех. – Последний был от Джаспера! – в защиту огрызается Октавия. – Но, видимо, никто из нас действительно тебя не знает. Совсем. Кларк, которую я знала, не была такой разборчивой. Парень, девушка, бармен, президенты сестринства, пьяные, трезвые, это не важно- – Она была секретарем, и если ты не замолчишь, то примерно через тридцать секунд у Линкольна будет на одну девушку меньше. – Ну давай, ты видела, что я сегодня сделала с тем защитником из Метро. – Я хочу- – Лекса! – неожиданно зовет Линкольн, голосом словно сигналя конец раунда. Кларк ощущает себя боксером, немного неустойчиво поворачивается на имя Лексы и моментально забывает о ее липовой битве с Октавией. Линкольн опять зовет Лексу, и Кларк никак не может разглядеть ее в толпе, пока девушка не подходит к их группе. Странно видеть идущую к ней Лексу. Она улыбается Линкольну, что тоже странно видеть. Живот Кларк немного скручивает, и она сильнее сжимает свой стакан. – Линкольн, – говорит Лекса, кивая ему и профессионально игнорируя двух девушек рядом. – Что такое? – Во-первых, я подумал, что стоит перепредставить тебе мою девушку, Октавию. – говорит Линкольн, от резкости голоса которого губы Кларк изгибаются в улыбке. Не она одна заметила холодный прием Лексы. – Приятно познакомиться… снова, – говорит Октавия тоном, подразумевающим противоположное. Лекса отвечает кивком и тихим «мне тоже», и Линкольн продолжает. – Я должен извиниться, – говорит он, – Анья отдала мне твои последние хорошие боксерские бинты из твоего шкафчика этим утром, так что я должен тебе новые. И выпивку. – Все в порядке- – пытается отвертеться Лекса. – Нет, ну давай. Тебе все равно нужно обновить, – говорит он, указывая на пустой стакан в ее руке. – Что ты пьешь? – Водку с содовой, – отвечает она, опуская стакан на гладкое дерево. Линкольн зовет Рэйвен и жестами просит обновить напитки ему и Лексе. – Спасибо, Линк. – Водка с содовой? – спрашивает Кларк. Она поднимает собственный стакан и покачивает им, стуча кубиками льда. – Как и я. А что произошло с темным, загадочным Негрони? Лекса пристально смотрит. – Твой вкус не такой плохой, как я ожидала. – А то. Рэйвен проскальзывает мимо, оставляя водку с содовой для Лексы и пиво для Линкольна без остановки на ее привычные селямы. Но Лекса и двинуться не успевает до того, как Кларк хватает ее выпивку свободной рукой и приподнимает обеими руками стакан Лексы и свой; ее улыбка намекает на вызов, для распознания которого Лекса еще достаточно трезва. Она приподнимает подбородок. – Пойдем, – говорит Кларк, – Выпивка к выпивке. Проигравший оплатит счет. Лекса забирает свой стакан из руки Кларк, словно блондинка делала ей одолжение, отдав его. – Ты проиграешь. – И? – В этом нет никакого испытания. Но она не отворачивается, не отстраняется от Кларк, как делала до этого каждый раз. В ее глазах мелькает искра – Кларк узнает в ней то же самое чувство соперничества, что ощущает у себя в груди. Странная, слабая связь формируется между ними в этот момент. И Кларк знает, что с этим делать. – Так ты отказываешься от бесплатной выпивки, потому что считаешь себя слишком крутой, чтобы видеть во мне соперника? – Не… обязательно, – говорит Лекса после паузы. – Тогда пошли. Долгая пауза. Линкольн стоит между ними, как рефери, наблюдая за двумя девушками с осторожным интересом. Скорее всего, он думает, сколько почти-драк Кларк ему придется разруливать этой ночью. Более того, они начали привлекать внимание их остальных друзей с обеих сторон этой схватки, но мир Кларк сузился до Лексы и одной только Лексы. Она ждет. – Бильярд, – наконец предлагает темноволосая девушка. – Бильярд? Что, два из трех для ночи бесплатной выпивки? – Только одна игра. – Хорошо. Веди, Лекса. Она следует за Лексой в дальнюю часть бара. Друзья Кларк плетутся следом, переполняемые воспоминаниями времен, когда она развела их на двадцатку или как вытирала пол качками в барах рядом с кампусом, явно недооценившими светловолосую голубоглазую студентку. Лекса – просто очередная жертва ее вымогательства, и они не могут дождаться результата их игры. Их уверенность раззадоривает Кларк, но она натягивает маску безразличия. Злорадствовать до начала игры – плохая манера. Лекса снимает свою куртку и перекидывает ее через спинку стула. Она кружит вокруг стола, оказываясь на другой половине напротив Кларк. Висящая над столом лампочка углубляет тени под ее глазами и акцентирует рельефные мускулы на ее голых руках. Кларк ощущает странный приток адреналина, проявляющийся через ухмылку. Лекса настроена серьезно. – Полтос на победу Кларк, – шепчет Октавии Беллами. Октавия недолго мнется. – Идет. – Тебе нужно набраться жизненного опыта, сестричка. – Посмотрим. Их друзья образуют толпу вокруг них, словно все ожидают увидеть драку, а не игру в бильярд – и, судя по мрачному виду отряда Лексы, первый вариант вполне себе реален. – Лекса теперь играет в бильярд против студенток? Бля, трата времени. – хор пьяного смеха рокочет из-за спины Лексы. – Тихо, Квинт. – отрезает Лекса, и смех затихает. Несмотря на то, что Кларк готова биться до смерти ради этой победы, она не может сдержать легкой улыбки, через стол глядя на Лексу. – Начинай игру, Кларк, – все, что она получает в ответ. Кларк делает свой первый ход, не колеблясь с выбором угла. Следующий уже более сложный и требует креативной позиции с ее стороны и немного удачи, но шар попадает в угловую лузу. На третьем ударе у нее почти нет вариантов, и она промахивается мимо своей цели на несколько сантиметров; она передает эстафету Лексе с комфортным преимуществом в два очка. Когда приходит черед Лексы, она меняется. Темнеет от утомленного интереса на ее лице, когда появляется оппонент, который действительно может ее обыграть. Она изучает бильярдный стол, словно это шахматная доска, военная стратегия, а не игра, под которую наслаждаются холодным пивом. – Мне кажется, ты для этого слишком трезвая, – замечает Кларк, потягивая коктейль. Водка с содовой Лексы стоит нетронутой на ближайшем столе. – Это больше похоже на проблему для тебя, чем для меня. И это проблема. Это проблема, потому что Лекса делает умелый удар следующим ходом, и это проблема, потому что она слишком серьезная все чертово время. Кларк хмурится, бродя глазами по твердым линиям тела Лексы, слишком напряженным, слишком сдержанным – она хочет найти более простой способ расслабить это тело, заставить ее смеяться. Алкоголь обычно помогает, но не в этом случае. Лекса делает еще один удар, сравнивая счет на двух очках, и возвращает игру Кларк. Она откидывает свои волнистые волосы через плечо, сутуло опираясь на стол, словно ей скучно. Ее позиция – не совпадение: Лекса стоит прямо на пути единственно возможного хода Кларк, блокируя ее от удара. Чистая стратегия. Но Кларк не собирается просить ее сдвинуться, как и отказываться от своего хода. Вместо этого она скрипит зубами в решимости и встает в точку рядом с Лексой. Становясь как можно ближе, но при этом не сдвигая девушку в сторону, она метит удар, словно другой девушки не существует – даже при том, что она ощущает расширяющуюся и задевающую ее плечо грудь, когда Лекса делает глубокий вдох. Кларк тоже вдыхает; ее нос наполняется ароматом цветочного парфюма с кожи Лексы. Она ударяет и настолько сильно мажет, что Беллами шокировано вскрикивает. – Кларк, что за хрень? – спрашивает Мерфи. Октавия ликует. Лекса тихо смеется от вида пятящейся от своего ужасного удара Кларк и встает, опять отправляясь к противоположной стороне стола. Запах ее парфюма исчезает вместе с ней, но голова Кларк до сих пор кружится, пока она наблюдает за передвижениями девушки. Лекса забивает еще два шара и промазывает, устанавливая счет 4-2 в свою пользу. Ее глаза опять загораются от преимущества в два очка. Кларк крупно везет, когда ей удается забить один шар в лузу и сдвинуть еще один к идеальной позиции в одно движение – и это чистая случайность, что она опять вдыхает парфюм Лексы, когда проходит мимо нее. Похоже на орхидеи. И что-то мускусное. Она недостаточно образована, чтобы распознать все оттенки. – У тебя фантастический парфюм, – выпаливает она. Лекса ведет бровью. – Тебе нравится? – Он… очень приятный, – с заминкой говорит она, останавливаясь и прикидываясь, что еще раз внимательно осматривает стол, вместо того, чтобы пройти мимо Лексы. – Спасибо, Кларк. И только сейчас Кларк понимает, как близко они находятся: ей не приходится напрягаться, чтобы расслышать низкий голос Лексы за разговорами их друзей и шумом у барной стойки. Если бы она была более трезвой, более разумной, менее гордой, Кларк бы сделала шаг в сторону от девушки. – Уже сдаешься? – тихо спрашивает Лекса. Кларк качает головой. – Я бедная студентка, мне нужна эта халявная выпивка, – удается сказать ей. Но к ее следующему ходу эффект от близости Лексы опять берет свое. Она пытается подобрать угол, но кий совершенно не хочет кооперировать. Шар отскакивает от бортика стола. Игра окончена. Даже если еще не официально, даже если никто из наблюдающих еще этого не понял, они обе знают, что Кларк только что проиграла. Кларк ощущает, как кровь подступает к щекам, пока Лекса добивает ее с хладнокровной эффективностью, отправляя один, два, три шара в три разных лузы. Кларк пытается подобрать слова, отвлечь ее чем-нибудь, но уже слишком поздно. – Игра окончена. – объявляет Лекса. С резким щелчком она загоняет восьмой шар в угловую лузу. Кларк изумленно глазеет на стол. Она проиграла. Лекса отдает свой кий и широко раскидывает руки. Она смеется – действительно смеется – от вида абсолютного шока на лице Кларк, и от нового звука в животе блондинки опять что-то содрогается. – Это наш бар, – провозглашает она, словно таков природный порядок вещей и она ничего не может с этим поделать. – У тебя с самого начала не было шансов. – Ваш бар? – негодующе отвечает Кларк. – Это что, Вестсайдская история? Лекса щурит глаза, но не теряет веселой улыбки, что оказывается опасной комбинацией. – Хорошая игра, Кларк. Краснея, Кларк фыркает и отворачивается, ныряя в ее защитный круг друзей, словно прячется за театральным занавесом, исчезая со сцены и из виду. Плетясь за ней следом, Октавия злорадно размахивает свежей пятидесятидолларовой купюрой от Беллами и обещает купить Кларк утешительный коктейль, но Кларк даже ее не слышит. – Мне нужно потребовать реванш, – бормочет она. – У тебя не получится, – отвечает Октавия, улыбаясь Линкольну. У меня получится. Кларк залезает на барный стул и, оказавшись на безопасном расстоянии, с опаской бросает взгляд на Лексу, обдумывая план мести. Лекса чокается с Гусом, все еще сверкая улыбкой. Вместо представления победы на реванше воображение Кларк услужливо рисует ей прижатое к ее коже подтянутое тело Лексы и запах парфюма в ее легких. Она делает резкий вздох от внезапной мысли и сжимает челюсть. – Ты в порядке, Принцесса? – спрашивает Рэйвен, изгибая бровь. – В порядке. Октавия права: нет никакого смысла возвращаться обратно и требовать еще одну игру, особенно когда разум Кларк так далек от бильярда – она только опозорит себя еще сильнее. Со всей решимостью, что в ней осталась, Кларк натягивает нейтральное выражение лица и ищет умиротворение в алкоголе.