blood rush in the hazy glow

– Еще сорок пять секунд и можешь отдохнуть. Продолжай. Она легко подскакивает на носках вопреки напряжению в мышцах, перчатками отбивая гипнотический ритм на тренировочных подушках и ощущая отдающееся в голове сердцебиение. Сорок пять секунд. Тридцать секунд. Она вкладывает все силы в сохранение спокойного и сфокусированного выражения лица, потому что стоит ей поморщиться, и Гус быстро огреет ее одной из подушек. – Не останавливайся. Пятнадцать секунд. Руки онемели, ноги горят. Она не знает, что из этого хуже. Тук-тук-тук. Гус дает сигнал об окончании, и Лекса сгибается напополам, упираясь ладонями в колени и устало закрывая глаза. – Это- Хлоп. Гус все равно дает ей подзатыльник тренировочной подушкой. – Что, черт возьми, это было? – возмущенно спрашивает Лекса, подскакивая на ноги, но он уже успел с ухмылкой отойти назад, а она не в том состоянии, чтобы за кем-то гоняться. – Интервал закончился! Он пожимает плечами. – Анья мне сказала этим утром, что тебя давненько никто не лупил. Нам обоим кажется, что ты в последнее время слишком нахальная. – Передай Анье, что она может ударить меня лично, когда перестанет ввязываться в драки, ломать руки и сможет прийти на тренировку. – Гус кидает ей бутылку с водой в знак примирения, и Лекса нетерпеливо откручивает крышку. – Ты же знаешь, она не может удержаться от мордобоя. Я пытаюсь спасти тебя от той же участи. Пойдем, тебе нужно закончить базовую тренировку, пока у тебя не упал пульс. Она опустошает половину бутылки между вдохами, не обращая внимания на облитые трясущейся рукой плечи и грудь. Она все равно уже вся мокрая от пота. Кондиционеры в зале не работают уже несколько лет, и чаще всего к полудню здание напоминает сауну. Как только она заканчивает с базовой тренировкой Гуса и делает черт знает зачем еще триста приседаний, Лекса растягивается на мате и выливает остатки воды на свое тело. Тренировки Гуса всегда довольно мучительные. Она направляется в небольшой офис в задней части зала, останавливаясь по пути, заметив Джека у скамейки для пресса и подбадривая Нико доделать подтягивания. Когда она добирается до офиса, она захлопывает за собой дверь, чтобы приглушить играющий в зале рок, и падает на стул рядом с Гусом. Он протягивает ей протеиновый шейк из мини-холодильника. Они сидят в тишине, довольно млея перед настольным вентилятором, пока Индра сидит за столом, изучая бумаги. – Мы когда-нибудь починим здешние кондиционеры? – наконец спрашивает он Индру. – Нет, – отвечает Индра, не поднимая взгляда с бумаг. – Порождает моральную выносливость, – говорит Лекса. Это любимое выражение Индры. Все – до тех пор, пока ты не жалуешься – порождает моральную выносливость в ее понимании. На деле проблема в деньгах. Всегда была. Хоть офис и стал заметно более организованным с тех пор, как Индра взяла на себя учет финансов, приток денег не сильно увеличился. Но Лекса настаивает, чтобы они придерживались политики ее отца позволять людям платить, сколько они могут, за шкафчик и место для тренировок. Гус ворчит. – Порождает пятна от пота и телесный душок. – Можешь почистить маты, если желаешь, – выпаливает она в ответ. – Может, мне стоит поспорить с каким-нибудь бедолагой-студентом, не понимающим, во что он влезает, и заставить сделать это за меня после его проигрыша. Лекса закатывает глаза и ничего не говорит. – Ты сегодня хорошо поработала, Лекса, – говорит он. – Твоя работа ногами и выносливость улучшились. Ты движешься, как твой отец. Если хочешь, мы можем начать готовить тебя для боев на ринге. У тебя талант. – Нет. Я тренируюсь, чтобы тренироваться. И это все. Гус ей как семья, и стал такой же неотъемлемой частью в зале Атлас Стрит, как и ржавые скамейки и кожаные боксерские груши. Он тренировался с ней уже несколько лет, ни разу не оставляя своих попыток увидеть ее в настоящем бое. – У тебя бы отлично получилось, – надавливает он, – что тебя останавливает? – А почему я должна хотеть? – парирует она. – Гордость. – Я уже гордая. Поэтому ты и ударил меня минуту назад. – И даже если бы она хотела, – добавляет Индра, – никто из этого района не стал бы с ней драться. Все либо знали ее с детских лет, либо они ее друзья, либо они видели ее отца на ринге. В любом случае, никто не хочет причинить ей вред или попасть под ее горячую руку. Гус указывает через плечо Лексы, пока она не успевает ответить Индре. – А что насчет этой девчонки? На той стороне основного зала Линкольн заходит через двери; следом за ним плетется стройная, темноволосая девушка с перекинутой через плечо спортивной сумкой. – Это Октавия, – говорит Лекса, наблюдая за ней. Гус вопросительно на нее смотрит. – Девушка Линкольна, – поясняет она, – помнишь, из Каюты? Она студентка из Аркадии. Индра презрительно усмехается. – Линкольн всегда любил бывать в городе, возле кампуса. Удивлена, что какая-то из этих девочек согласилась прийти сюда с ним. Лекса допивает свой протеиновый шейк и кидает его в мусорную корзину, шагая в главный зал для встречи с новоприбывшими. Линкольн здоровается с Райдером и Нико с его традиционной улыбкой, представляя им Октавию, когда Лекса оказывается возле него. – Лекса! – говорит он, улыбаясь ей той же улыбкой. – Я рад, что ты здесь. Октавия будет со мной тренироваться. Я просто хотел узнать, не будешь ли ты против. – Я не против, – холодно отвечает Лекса и поворачивается к Октавии с более сомнительным выражением лица. – Ты спортсменка? – спрашивает она, хоть мускулатуры на руках и ногах девушки более чем достаточно для ответа. – Только футбол. – Так ты никогда не боксировала. – Ты боксируешь? – спрашивает Октавия, кивая на все еще забинтованные запястья Лексы. – Я владею этим залом, так что да, я боксирую. – Значит это не так сложно. Лекса закатывает глаза и пристально смотрит на Линкольна, безмолвно осуждая его выбор девушек, но Линкольн слишком занят попыткой сдержать улыбку от искры Октавии, чтобы заметить недовольство Лексы. Она поднимает ладони в капитуляции. – Просто проследи, чтобы ее руки были забинтованы до того, как она что-нибудь ударит. Или кого-нибудь. --- На другом конце города Кларк переворачивает карты, показывая девятку и десятку; Монти победно опускает на стол две десятки и загребает себе на колени кучу долларовых купюр из центра стола. Остальная компания ворчит и бросает карты. – Кто-нибудь проверит карманы Монти на наличие еще одной колоды? – Еще одной колоды вы не найдете, но зато найдете один огромный- – Стоп! – вскрикивает Кларк, морщась. Монти и Джаспер прыскают со смеху, и рука Джаспера появляется над столом – он лежит на полу – для пятюни. – Просто сдайте карты Харпер, ее очередь раздавать. Остатки их полуденной учебной группы лежа рассеялись по полу гостиной Джаспера и Монти: открытые учебники, различные листочки, две коробки с холодной китайской едой и куча пустых стаканчиков из Старбакса – их единственные плоды за три часа учебы. Джаспер лежит на полу, мучаясь с фатализмом русской литературы. Кларк бы присоединилась к нему после главы органической химии, если бы Беллами не предложил прерваться на партию блэкджека. Они играли весь последний час, забыв об учебе. Харпер сдает карты, и все кидают последние несколько баксов в центр стола. Кларк проверяет свои карты – 14 – берет еще одну и выбывает с 23. Она чертыхается и падает обратно на диван. – Так-так, Гриффин, – говорит Мерфи, выглядя уж слишком довольным. – Сначала ты проигрываешь в бильярд, а теперь не можешь выиграть ни одной партии в блэкджек? – Она продула в бильярд? – чуть ли не кричит Харпер. – Даже сильные мира сего пали, верно? Кларк показывает им всем средний палец. – Она жульничала. Не моя вина. – Каким образом она жульничала? – сардонически спрашивает Беллами; ровно до этого момента он проявлял удивительную поддержку, но Кларк знала, что это ненадолго. – Я просто это знаю. – Луууузер, – припевает Монти. – Осторожней, Монти. Диван Монти и Джаспера уже давно является ее самым любимым предметом мебели – они часто приходили домой и обнаруживали ее спящей на нем – и она зарывается в мягкие подушки, закрывая глаза для более успешного игнорирования ее друзей и их восторга от ее неудачи. Она слышит, как Монти, к огорчению всех остальных, выигрывает еще две игры, и Беллами вздыхает. – Так, ладно, мы отвлеклись, – говорит он. – У нас у всех экзамены на этой неделе, давайте вернемся к делу. Харп, у тебя есть конспекты по политической экономике? После всеобщих стонов от пинков Беллами все восемь человек бросают карты в обмен на учебники. Все, кроме Кларк, обратившей на себя недовольство Беллами. – Ты тоже, Принцесса. Ты уже пережила три года медицинского, не вздумай сейчас вылететь. Она открывает один глаз, чтобы взглянуть на него с дивана. Беллами горит решимостью, и если она не признает его старания, то он только их удвоит, пока она не сдастся. – Я поняла, Белл, – изнуренно говорит она. – Где Октавия? – В каком-то зале занимается с Линкольном. Я сказал ей, что заеду в три. Линкольн – тема все еще щекотливая, но Беллами принуждает себя с этим смириться. Скорее всего, это единственная причина, по которой Октавия позволяет ему подбросить ее до дома. Маленькие шажки. Беллами возвращается к конспектам, и Кларк проверяет телефон. – Белл, сейчас уже три. – Что? Вот дерь- – Нет, сядь. – она подскакивает на ноги и забирает со стола его ключи до того, как он успевает даже сдвинуться – примечательно для девушки, секунду назад лежащей на диване, как бревно. – Я заеду за ней. – Уверена? – спрашивает он; Кларк уже направилась к двери. – Просто напиши мне адрес и купи мне кофе к моему возвращению! --- Связь до нее доходит только тогда, когда она поворачивает на улицу Атлас и видит на складском здании написанное баллончиком по трафарету «бокс»: Октавия, Линкольн, боксер Линкольн, боксерский зал Лексы, Лекса. Ну конечно. И все же это лучше, чем валяться на полу гостиной Монти с учебником на лице. Остановившись у бордюра, Кларк быстро отправляет Октавии сообщение и ждет. Экзамены делали отличную работу, блокируя мысли о Лексе – и обо всем этом маленьком мире – всю прошлую неделю, но у вселенной есть забавные способы напомнить. Тем не менее, ее интерес начинает расти, пока она рассматривает здание и гадает, что же там внутри. Когда ответа от Октавии не приходит, а Кларк не удается найти ничего достойного среди настроенных Беллами станций на радио, она поддается растущему любопытству. Кларк выходит из грузовика Беллами и направляется ко входу, игнорируя подскочившее сердцебиение. Сцена внутри останавливает ее перед входом: долбящий рок заполняет зал от отполированного бетонного пола до высокого балочного потолка. Повсюду расставлено тренировочное оборудование, большинство которого стоит без дела, брошенное собравшимися вокруг центрального боксерского ринга мужчинами и женщинами, где два бойца кружатся друг с другом, подняв перчатки. Октавию легко заметить среди громкой толпы, и не в последнюю очередь из-за возвышающейся фигуры Линкольна возле ее плеча. Она взирает на мужчин на ринге, словно смотрит на ночной фейерверк, и даже с такой дистанции Кларк видна ее улыбка. Одинокую фигуру, стоящую в стороне от толпы, определить еще проще. Взгляд Кларк задерживается на Лексе: с прямой спиной, высокая, со скрещенными на груди руками, но смотрит на ринг она с почти идентичным Октавии выражением лица. Один из мужчин изворачивается и не дает прижать себя к канатам ринга, и Лекса добавляет свой голос к гулу толпы, крича что-то, что теряется среди шума и смеха. Ее любопытство удовлетворено – грязный тренажерный зал изнутри соответствует ее ожиданию, спортивная версия Каюты Капитана – и чем дольше она смотрит, тем сильнее растет отвага Кларк. Когда звенит звонок и бойцы отходят друг от друга, а толпа начинает расходиться обратно к своим тренажерам, она подходит ближе. – Октавия! Она поворачивается на второй раз, когда Кларк зовет ее имя, как и четыре человека, с которыми она разговаривала. – Кларк? – спрашивает О, хмурясь в замешательстве. – Что ты здесь делаешь? Кларк машет ключами от машины. – Белл меня отправил подвезти тебя до дома. – Уже три? Вот дерьмо, я забыла! Это была самая быстрая двухчасовая тренировка в моей жизни. – спешно застегивая ее спортивную сумку и перекидывая ее через плечо, она машет свободной рукой трем глядящим на Кларк фигурам. – О, это друзья Линкольна: Нико, Артигас и Кара. Вы меня сегодня разгромили, ребята, спасибо. У меня еще долго будет ныть тело. Их улыбки возвращаются, когда они смотрят на нее, и Нико даже легко смеется. – Ты была хороша, – говорит он, хлопая ее увесистой ладонью по спине. – Для девчонки, – добавляет Артигас. – Полегче, – огрызается Кларк. Октавия решает принять это за знак, что пора уходить, хоть и она, и Кара выглядели готовыми вставить один и тот же ответ. Она коротко целует Линкольна в щеку, отдыхающего рядом с набором скакалок, и затем ровняется с Кларк. Уходя, Кларк украдкой бросает еще один взгляд на Лексу, теперь стоящую в дальней части зала, и встречается взглядом с уже наблюдавшей за ней девушкой. Она не отворачивается, когда блондинка замечает. Кларк делает глубокий вдох. На языке все еще ощущается послевкусие горького поражения, что останавливает ее от чего-либо еще, кроме как быстро поднятой руки в приветствии. Лекса кивает в ответ, и Кларк и Октавия выходят за дверь. --- – Это была офигенная смежная тренировка, Кларк, ты просто обязана прийти со мной в следующий раз, – говорит наполненная послетренировочными эндорфинами Октавия. – Не в моем вкусе, – отвечает Кларк и косится на нее взглядом. – К слову, ты напотела на сидение Беллами. – Пофиг. Не самое страшное, что происходило в грузовике Беллами. – Кларк давится. – Как я и говорила, офигенная тренировка. Не могу дождаться межсезонья и глубже этим заняться. – Даже с бродящей там Лексой? Октавия молчит, и на момент Кларк кажется, что она ее не слышала. Но когда она останавливается на светофоре и смотрит на нее, возбуждение Октавии стало гораздо более приглушенным, а губы поджаты в попытке подавить ухмылку. – Кто-то до сих пор не может пережить проигрыш с прошлых выходных, – говорит она с издевкой. В этот момент Октавия – вылитый Беллами Блейк, вплоть до изгиба ее бровей, и Кларк закатывает глаза так сильно, что ощущает, словно она опять на первом курсе. – Она. Жульничала. Это не было честной игрой. – Ха! – усмехается Октавия. – Выглядеть сексуальной и отвлекающей не очень похоже на жульничество, это игра на твоих слабостях. Она, может, и холодная сучка, но Лекса гораздо сообразительнее, чем выглядит. Видела бы ты, как ей подчиняются парни из тренажерки. Кларк начинает протестовать, но Октавию уже не остановить. – Но опять же, – продолжает она, – не нужно быть умной, чтобы такое провернуть, с учетом того, как ты на нее смотришь. – Чего? – Весь бар это понял, Кларк, ты думаешь, Лекса не догадалась? Она так легко тебя разыграла, просто унизительно. Кларк ощущает горящее на ее щеках смущение. – Я была пьяной. – Могла бы придумать отмазку получше, Гриффин. Остаток поездки Кларк тщательно обдумывает каждое слово, которое говорит, потому что Октавия намеренно возвращается к этой теме на каждой подвернувшейся возможности – заливающимся краской щекам Кларк сложно противиться. К их возвращению в жилой комплекс Октавия улыбается, как дурочка, а Кларк поглощает чистая, неистовая решимость. Холодный кофе со льдом ждет ее на тумбочке, когда она влетает к себе домой. Благодаря Беллами. Она даже не смотрит на него вполглаза, убегая наверх по лестнице, чтобы переодеться. Через пять минут она выходит за дверь. --- Еще слишком ранний день, чтобы застать Рэйвен за барной стойкой, что ей только на руку, потому что у Кларк нет ни времени, ни сил на посторонние вещи. Она марширует через комнату широкими, уверенными шагами, ни разу не сводя взгляда со своей цели. Лекса даже не успевает повернуться до того, как Кларк оказывается в полуметре от нее. – Я хочу реванша. – Чего? – спрашивает Лекса и поворачивается с разоружающим спокойствием – чему Кларк не потакает. Она указывает на бильярдный стол за Лексой, ни разу не отрывая от нее взгляда и не делая шага назад. – Еще одну игру в бильярд. Те же ставки, если хочешь. Уголки губ Лексы дергаются, словно она собирается рассмеяться, но стальная уверенность на лице Кларк это предотвращает. Но это не останавливает ее огня в глазах. – Ты уже однажды проиграла. – Я была пьяна. – Ты шутишь. Кларк качает головой, показывая свою серьезность, и ведет бровью, ставя под сомнение уверенность Лексы; чем больше она узнает об этой девушке, тем больше понимает, как она работает и какие рычаги нужно жать. И она оказывается права. – Хорошо, – спокойно говорит Лекса. --- Слова Октавии становятся ей понятнее, когда Лекса начинает игру. Кларк поняла, конечно же, еще в машине, но что-то наконец щелкает в ее голове, когда Лекса растягивается для удара, а в животе Кларк разгорается влечение от вида напряженных мышц в ее плечах. Потому что Лекса опять решила снять свою кожаную куртку. Кларк скрипит зубами от прилива воинственности, держа свой кий скорее как копье. Сфокусируйся. Теперь она знает тактику Лексы и не может проиграть. Более того, Лекса не может выиграть. Она так сфокусирована на зеленом войлочном покрытии стола вместо стройной темноволосой девушки, планируя игру на пять ходов наперед, словно в шахматах, что не обращает внимания, как Лекса отходит назад после первого удара. Когда она замечает, она удивленно смотрит на Лексу: у девушки есть еще один возможный ход. Она просто его не видит. Она слишком усердно делает нетерпеливый вид, пока Кларк разрабатывает в голове стратегии. Кларк прикусывает язык, сдерживая улыбку, и забивает один шар, а затем и второй, в противоположные лузы. Глаза Лексы прожигают дыру в ее спине, но ей без разницы. Когда у нее заканчиваются возможные ходы, она, просто чтобы выпендриться, ударяет по битку, отправляя его в прыжок над восьмеркой. Два-один. Лексу вся ситуация не очень забавляет. Она изгибает бровь, подходя ближе, чтобы прицелиться – и затем останавливается и смотрит на Кларк. – Так почему ты опять захотела поить меня всю ночь за свой счет? Она действительно старается победить. – Первый раз не считался, – отвечает Кларк, – ты за всю ночь заказала только пару коктейлей. Лекса ударяет по шару, не глядя, забивает и пожимает плечами. – Должна признать, ты действительно полна решимости в этом вопросе, – говорит она, – и твоя трезвая игра в бильярд не так плоха. Но зачем ты хочешь победить? Бесплатное, ужасное пиво? Кларк игнорирует ее, и Лекса отходит от стола. Но она все еще надоедливо нависает сзади, обращаясь низким голосом к Кларк, пытающейся сфокусироваться на выстраивании следующего хода. – Тебе стоит расслабиться, Кларк. Ты сейчас сломаешь кий, а Каюта не может позволить себе еще один. Что-то все же ломается. – Послушай. – Кларк так резко разворачивается, что Лекса от неожиданности делает шаг назад. – Давай, можешь пытаться отвлекать меня, когда я пьяная и глупая. Ты выглядишь отлично, но сейчас это не сработает. – говорит Кларк, подходя ближе. Лекса пытается пятиться, но только упирается спиной в стену позади. – И я, как видишь, в этот раз надираю тебе задницу. Я собираюсь обыграть тебя, и я собираюсь продолжать приходить сюда. И ты меня не остановишь. Так почему ты так стараешься? Кларк не прекращает наступать, и Лекса, не имея выбора, сильнее вжимается в стену. – Не испытывай меня. Ее угроза едва громче шепота, но Кларк находится так близко, что отчетливо ее слышит. Так близко, что почти ощущает исходящее от тела Лексы тепло. – Отойди, – опять предупреждает Лекса. Кларк не двигается. Она ждет настоящую ответную реакцию, настоящий ответ от девушки перед ней. Хотя бы раз. Слева от нее друзья Лексы подскакивают на ноги, отталкивая стулья, в ожидании сжимая кулаки. Теперь их настороженность в отношении чужаков оправдалась, и все, что им нужно – команда Лексы. Которую Лекса не отдает. Она знает, и Кларк тоже знает, что все не так просто. Не от привычной физической угрозы зрачки Лексы так расширены. – Думаю, нам надо выпить, – тихо говорит Лекса. --- Кларк все еще не понимает, как они очутились на соседних стульях у барной стойки, но Лекса уже платит за выпивку, поэтому Кларк не сопротивляется. Несколько минут они молча сидят. Хоть они и выпускают небольшими долями чувство соперничества с каждым выходом, напряжение остается. Это совершенно новая территория. Предложение Лексы выпить – первый шаг, но до нормального разговора им еще далеко. Прибывает спасение, как всегда в ипостаси неопытного бармена, одного из новых стажеров Рэйвен. Кларк тут же к нему обращается. – Она будет водку коллинз, – говорит она, без нужды указывая на Лексу. Как и все остальные здесь, паренек осторожно и вопросительно смотрит на Лексу. Она пожимает плечами в согласии, и он записывает заказ. – А для вас? – спрашивает он Кларк. Теперь отвечает Лекса. – Семь и семь. В этот раз бармен осторожно смотрит на Кларк, словно она имеет здесь то же влияние, что и Лекса. Он и впрямь тут недавно. – Ладно, звучит неплохо, – говорит она. Лекса заказывает пару шотов к их выпивке и опять смотрит на Кларк, как только парень от них отходит. – Они лучше всего получаются у Рэйвен, но неважно. Мне казалось, тебе не нравился мой вкус? – Ты дала мне второй шанс, поэтому я попробую еще один твой «трагичный и с загадочным прошлым» коктейль. – Я не видела, чтобы у меня были какие-либо варианты в еще одной игре в бильярд. Кларк с этим не поспорит; она бы не ушла без какого-либо удовлетворения. – Тогда назовем это ничьей. – Лекса выглядит равнодушной к вопросам справедливости и кивает, тарабаня пальцами по стойке. За плечом Лексы за ними издалека наблюдают ее друзья. – Может, тогда скажешь своим телохранителям, что у нас все нормально? – Этим четверым? Они ничего не сделают, пока у меня нет настоящих неприятностей. – Ага, уверена, что случается это постоянно. – смеется Кларк. – Ты не похожа на человека, который попадает в передряги. По крайней мере, – добавляет она, заметив изогнутую бровь Лексы, – ты не тот человек, которому нужна помощь, чтобы выпутаться. – Пока что нет. – на губах Лексы появляется кривая полуулыбка. – Но они все еще на страже. – Почему? – Это… – Лекса заминается, задерживает дыхание и поворачивается, указывая на каждого стоящего позади человека. – Гус мне как дядя, я знала его всю жизнь. Крис – партнер для тренировок. Райдер встречается с кузеном. Расс –кузен. Все тут друг друга знают. Все друг о друге заботятся. В этом районе по-другому нельзя. Так… просто сложилось. – Но почему они так тебя слушаются? Тебе сколько, двадцать один? – Двадцать три. – Кларк закатывает глаза, потому что Лекса не уловила сути, поэтому Лекса встречно спрашивает, – ну а почему твои друзья следуют за тобой? Кларк начинает спорить – это не одно и то же – но наконец прибывшая выпивка оказывается ей гораздо интересней. Еще одно прекращение огня. Два шота; высокий, бледно-желтый игристый коктейль для Лексы; и буро-желтый коктейль для Кларк. Лекса начинает с шотов и передает один блондинке. Кларк морщится от запаха – с виски у нее были проблемы еще с рождественской вечеринки на втором курсе – и Лекса опять сверкает своей полуулыбкой. Она часто так делает, осознает Кларк, и от вещей, от которых остальные люди улыбаться не будут. Шоты виски. Драки. Игры в бильярд. Привычка Кларк бросать ей вызовы. – Твое здоровье. --- Перемирие выходит продолжительным и длится уже несколько часов. – Очень по-взрослому, – бормочет Лекса, окидывая взглядом бар. Кларк смущается, переводя на нее взгляд, но опять видит эту полуухмылку на ее лице. – Прекрати быть саркастичной задницей, – выпаливает она в ответ, слегка мямля слова, – или прекрати давать мне шоты. Я туго соображаю, когда напьюсь. – Ты продолжаешь их заказывать, Кларк. – Да, но ты продолжаешь их пить. – и до тех пор, пока пьет Лекса, она не будет от нее отставать. У нового бармена навыки по приготовлению выпивки гораздо лучше, чем у Финна, но он до жути плохо читает обстановку на своей новой работе. Он тратит половину времени, разрезая лаймы с лазерной точностью, и подает каждый шот на отдельной салфетке. Бар вокруг них заполнился завсегдатаями, и Кларк и Лекса собрали уже десяток этих салфеток; где-то в процессе Кларк разжилась и ручкой. – Ладно, Пикассо, – говорит Лекса, пытаясь звучать беззаботно и недовольно. – Пофиг, – она пролистывает уже разрисованные Кларк салфетки, украшенные цветами, звездами, животными, небольшими комиксами. Кларк только смеется и заканчивает свое последнее творение: карикатура самого бармена, с преувеличенными размерами ушей и носа. Она кидает салфетку в кучу законченных работ и берет новый холст. – Что насчет твоей тату? Рука Лексы опускается на ее плечо и сжимает его, словно она потирает больную мышцу, а не чернила на коже. Она бы даже не выглядела пьяной, если бы не ее глаза, полуприкрытые и мутные от алкоголя. – Просто дизайн. Фамильный дизайн. Кларк хочет протянуть руку через разделяющее их пространство и скользнуть чешущимися пальцами под воротник куртки Лексы, чтобы увидеть черные завитки и линии. Ее рука дергается вперед; она впивается ногтями в бедро, чтобы остановить себя. Она слишком пьяная. Улыбка не сходит с ее лица уже несколько минут, но ей так здесь уютно. Тепло. И Лекса тоже улыбается. – Нууу давай, Лекса, я хочу ее нарисовать. Хотя бы опиши ее, если не хочешь раздеваться. Лицо Лексы краснеет. – Кларк, я- – Не желаете чего-нибудь еще, дамы? – спрашивает бармен, появляясь из ниоткуда. Лекса так быстро хлопает рукой по столу, что вскрикивает от боли, что, в свою очередь, заставляет Кларк прыснуть от такого громкого смеха, что весь бар оборачивается на двух девушек. Когда Кларк понимает, что Лекса прикрыла оскорбительную карикатуру бармена, она начинает смеяться еще сильнее, ощущая подступающие к глазам слезы. Лекса, должно быть, опьянела, потому что она тоже начинает смеяться. Это самое лучшее, что Кларк слышала за последнее время. Она ощущает, как кренится тело, и хватается рукой за бедро Лексы для опоры. Бармен пристально на них смотрит. Затем знакомый голос перекрикивает все остальное. – Что за херь, Джонни? – все трое удивленно поворачиваются и смотрят на стоящую в дверях Рэйвен с отвисшей челюстью. – Как у тебя это вышло? Они под дурью? Ты продал студенту-медику дурь? Бармен Джонни выглядит растеряно и быстро отрицательно трясет головой. – Хм. – Рэйвен с подозрением смотрит то на Кларк, то на Лексу, переводит взгляд на кучу рисунков, раскиданных Кларк, и затем обратно на девушек. Она наклоняется вперед, словно они накинутся на нее в тот же момент, когда она ослабит защиту. – Ладно… не буду спрашивать. Сколько вы выпили? – Много, – отвечает Кларк, все еще сверкая глазами от смеха. – Не отрезай нас от выпивки. – Это место не может себе такого позволить, – уверенно говорит Лекса. С этим Рэйвен поспорить не может, да и не хочет, оценив их состояние. Если она и намешивает менее крепкую выпивку, чем обычно, в следующих нескольких коктейлях Кларк этого не ощущает. Она теряет счет где-то на четвертом. Если Лекса может пить дальше, то и она тоже. Ее рисунки становятся неопрятнее. И глупее – но Лекса продолжает смеяться, даже если это бессмысленная почеркушка или цветы, поэтому Кларк продолжает рисовать. Когда у них заканчиваются салфетки, Лекса перегибается через стойку и крадет еще несколько штук. – Это будет стоить тебе денег! – кричит Рэйвен в шести клиентах от них. – Запиши их на мой счет, Рэйвен. Вся комната кружится. Она твердо фокусируется на Лексе, как на единственной постоянной вещи в ее поле зрения. – Я слишком пьяная, – бормочет она. – Я тоже. – Лекса задирает голову к потолку и издает низкий стон. – Черт. Мне нужно домой. Я слишком хороша, чтобы отрубиться в Каюте. – Очень скромно. – И не планировалось. – Ты в порядке. Лекса все равно сползает со стула, слегка покачиваясь на ногах, но заставляя себя встать прямо. Она пожимает плечами и устало улыбается Кларк. – Приятной ночи, Кларк. – Ты не можешь- – внезапно встревоженная Кларк слезает со своего барного стула куда менее грациозно, чем Лекса. Она восстанавливает баланс и хватается за Лексу. – Ты не можешь ночью в одиночку пойти домой! Уже… – она проверяет телефон, – -уже почти час! – Кларк. – Лекса щелкает языком у звука «к». – Я в порядке. – Где твои друзья? Лекса хмурится. – Я практически владею этими улицами. Боже, она звучит прямо как Белл когда-то – пьяная заносчивость, бравада и беззаботное отношение к рискам перед ней. Кларк знает, как обращаться с Беллом в его худшем состоянии. А Лекса хотя бы симпатичная. – Да, точно, – тянет блондинка, игнорируя показуху. Она хватается за руку Лексы. – Пойдем. Вдвоем безопаснее. --- Снаружи большинство фонарей либо отключены, либо тускло мигают. Кларк и Лекса плетутся через темноту по освещенной одними фонариками телефонов и неоновыми вывесками ночных клубов дороге. Она не знает, куда они идут. Или где они. Или сколько сейчас времени. Или как она здесь очутилась. Единственное, что она сейчас чувствует, сверхчувствует, это их покачивающиеся в сантиметрах друг от друга во время пути тела, задевающие друг друга руки, горящая кожа. Кларк дрожит, хоть и не чувствует холода. Прикосновения через каждые несколько шагов – это довольно приятно. Это все, о чем она думает – удержание идеальной дистанции. Она теряет направление курса, по которому Лекса ведет ее по запутанным извилистым улицам района. Затем они оказываются на аллее, и Лекса не дает Кларк наступить в лужу. Они срезают через пустырь с травой по лодыжку. Лекса знает это место, как свои пять пальцев. Беллами звонит ей и спрашивает, где она. Она понятия не имеет. Лекса называет ей адрес, Кларк оттараторивает его и сбрасывает вызов. – Почти дома, – бормочет Лекса. Они поворачивают за угол и оказываются на более широкой улице с белыми домами. Кларк плывет, кружится, теплая и сонная. Она делает глубокий вдох, пытаясь разогнать холодным воздухом туман – вместо этого ее голову заполняет парфюм Лексы. Теперь они сбежали из прокуренного, пропахшего спиртным бара, и этот запах теперь везде и творит гораздо более жуткие вещи, чем алкоголь. Она опять вдыхает, пробуя его в этот раз, и смотрит на Лексу. Алкоголь притупил острые углы мира, и теперь вокруг все мягкое – воздух, темнота, глаза Лексы, дыхание Кларк. Это один из тех моментов, когда все просто успокаивается. – Мы пришли, – неожиданно объявляет Лекса и сама удивляется своим словам. Кларк понятия не имеет, куда они пришли. Они останавливаются на тротуаре перед двором, огороженным сеточным забором по пояс. Маленький, белый дом стоит отдельно ото всей улицы. Она особо не обращает на него внимания, не с Лексой, так хорошо выглядящей в темноте, такой пьяной, счастливой и одурманенной. Она хочет быть ближе. Мир наклоняется, и она подается вперед вместе с ним, ближе к Лексе. Взгляд Лексы опускается на губы Кларк. Скрип петель и хлопок стеклянной двери ударяет им по ушам. – Лекса? – спрашивает новый, хриплый ото сна голос. – Ты в порядке? Лекса резко отступает назад. Кларк поворачивается и видит спускающуюся к ним с крыльца фигуру. Из-за темноты ей удается разглядеть только гриву русых волос. – О, отлично, – стонет Лекса, – ты не спишь. У меня не было ключей. – Ты была в Каюте? Заходи. Я принесу тебе воды. Лекса минуту возится непослушными пальцами с калиткой, затем вваливается на участок почти что прямиком в ожидающие руки девушки. Живот Кларк почему-то сжимается от того, как она держит Лексу, практически неся ее вверх по ступеням. На последней ступени Лекса останавливается и оборачивается. – Стой, подожди, Кларк, зайди ко мне… Девушка на крыльце ничего не говорит. Когда Кларк открывает рот, чтобы ответить, ее обрывает знакомый рев мотора грузовика прямо за углом; это первая машина, которую они слышат на пустых улицах за всю ночь. Ее сердце сжимается еще сильнее. – Нет, все нормально. Белл за мной приехал. --- После этого она почти ничего не помнит. Кожаные сидения грузовика Беллами. Уличные фонари, проплывающие за окном. Он что-то говорит. Она отвечает, не открывая глаз. Он смеется. Она все еще чувствует парфюм Лексы.