blood rush in the hazy glow

– Это место мне посоветовал один из коллег, говорят, тут вкусно, – говорит Кларк, пока они устраиваются за столиком в патио ресторана в центре города. – Все, что закажешь – на мне. Беллами усмехается. – Тут цены явно кусачее, чем в забегаловках у кампуса. Мы можем разделить счет. Он может и считает, что навеки у нее в долгу за печально известное спасение на первом курсе, но Кларк знает, когда она тоже кому-то обязана. – Ты заслужил бесплатный обед за получасовую поездку за мной. Выбирай быстрее, у меня только сорок минут до того, как мне нужно быть на работе. – Удивлен, что ты смогла найти для меня время, – отвечает Беллами, беря в руки меню. – Как там твоя работа? – Все как всегда. Административная работа и ввод данных. Я слышала, тут неплохие куриные тако. – Работа есть работа. Надо пройти через этот этап перед тем, как спасать мир. И медицинский исследовательский центр Горы Везер хотя бы будет хорошо смотреться в твоем резюме. – Ты говоришь прямо как моя мама, – говорит она, морща нос. – Да ладно, – он смеется, – смены всего лишь пятнадцать часов в неделю. Кларк пожимает плечами за своим меню. – Полагаю, – говорит она. – Но может не будем говорить о моей дерьмовой работе, пока я на перерыве? – Ладно. Как прошло недавнее похмелье? – Ужасно, спасибо, что спросил, – даже спустя два дня воспоминания о том утре вызывают тошноту. – Я пила виски. Беллами понимающе морщится. – Да, ты что-то говорила об этом той ночью. Ты была в доску. – Я слишком стара для этого, Белл. – Как это вообще произошло? Я не видел тебя такой пьяной наверное со… второго курса, – но Кларк хмурится, качая головой, и он начинает смеяться и сдавать на попятную. – Не переживай, все отлично! Я скучал по такой Кларк. Это наши последние несколько месяцев, когда такое приемлемо, так что я рад, что ты вернулась. Мне просто любопытно. Лекса. Милая девушка с идеальной подводкой для глаз улыбалась каждый раз, когда я пила шот. – Думаю, просто было такое настроение, – уклончиво отвечает она. Есть что-то не только удивительно захватывающее, но и абсолютно лишнее в том, чтобы держать в секрете события той ночи. Беллами и другие не поймут. Обычно она делится с ними всем, но держать это в секрете кажется ей особенным. Чем бы «это» ни было. – Тогда оставайся в настроении, – говорит ей Беллами. – Будет много возможностей. Спортивные команды почти закончили со своими сезонами. Готова? Она загадочно улыбается ему над меню и делает вид, что изучает его, уже зная, что она собирается заказать; тем временем Беллами начинает говорить о возможном рабочем месте, ожидающим его после выпуска. Что-то про охранную фирму. Кларк дает ему говорить, время от времени выражая поддержку, но в последнее время ее собственные планы на будущее – не лучшая тема для разговоров, чем обсуждение ее похмелья. Объект его внимания сменяется, когда милая рыжая официантка останавливается у их стола, чтобы принять их заказ. Беллами сверкает ей своей лучшей улыбкой. – Я надеялся, что именно вы сюда и подойдете, – говорит он ей. – Я никогда тут не бывал, можете принести мне ваш любимый сорт пива? И виски для этой девушки. Кларк находится в процессе закатывания глаз, когда, к его веселью, давится рвотным позывом. – Ух. Я даже не знаю, почему мы с тобой до сих пор дружим. Извиняюсь за него, – говорит она девушке с такой же очаровательной улыбкой. – Прошу, не судите меня по моим друзьям. Мне просто воды. Позже Беллами будет сверлить ее взглядом за попытку увести его цель («Ты всегда кадришь девушек, с которыми я флиртую!» – уже обыденная жалоба), но он знает, что она это сделала не всерьез. Эта девушка не в ее вкусе. – Я запомню, – с улыбкой говорит официантка и записывает их напитки. – Что-нибудь из еды? Белла не остановить. – Опять же, доверюсь вашему вкусу. Что у вас тут любимое? Пока он болтает с официанткой, Кларк подавляет усмешку и достает телефон, пытаясь сделать вид, что ее тут нет. На экране высвечивается сообщение с незнакомого номера. [1:44 PM]: Ты ведь в курсе, что дала мне свой номер вечером в пятницу? Она давится воздухом и привлекает встревоженные взгляды от Беллами и рыжей официантки. Она игнорирует их обоих. Кларк [1:44]: Вообще-то нет, но видимо это значит, что мы неплохо поладили [1:45]: он был на салфетке, заляпанной Джек Дэниэлсом. И со схематичным рисунком нас, пьющих вместе. Что это значит? – О боже, – шипит Кларк, убито прижимая ладонь к лицу. Теперь она вспомнила тот рисунок на салфетке, так понравившийся Лексе. Кларк [1:47]: Это значит, что я – скучающая студентка, перепившая Джека Кларк [1:47]: это, к слову, твоя вина Лекса [1:49]: Что ты скучала? Кларк [1:50]: Нет, Джек Лекса: Раз я все равно не помню, то спорить не буду. В любом случае, спасибо, что проводила до дома. Кларк: всегда рада Лекса: С меня выпивка в следующий раз. Кларк: я работаю сегодня и во вторник, но как насчет… среды? Лекса: Всегда рада. Убрав свой телефон, она поднимает взгляд и обнаруживает, что официантка уже ушла, а Беллами хитро ухмыляется. – Что? – спрашивает она, равнодушно наклоняя голову вбок. Его ухмылка становится шире. – Твое лицо только что прошло через весь эмоциональный спектр, а теперь ты практически светишься. С кем ты разговаривала? Опять же, секрет ощущается гораздо приятнее, когда он только ее. – Мою встречу по групповому проекту перенесли с сегодняшнего вечера на среду. Что хорошо, потому что сегодня я не готова. – Как скажешь. Просто предупреди меня, если тебя опять понадобится забрать с какой-нибудь незнакомой улицы. – Не понадобится, – уверяет она его, скрывая улыбку за стаканом с водой. --- Уже похолодало, и Кларк отвлеченно прокручивает последние глотки ее латте, словно на стенках стаканчика еще остались пропущенные остатки эспрессо. Три шота эспрессо – не самая лучшая идея для девяти вечера, но она все еще отвечает на е-мейлы и решила, что может побаловать себя на пути к бару. Она прокручивает папку входящих на телефоне, покачиваясь в вагоне поезда, когда он входит в поворот. Во-первых, ей нужно убедить Майю, коллегу в исследовательском центре, взять субботнюю смену Кларк; ее четыре члена группы пытаются спланировать их следующую встречу для репетиции презентации по биомедицине; волонтерский координатор из госпиталя пытается убедить ее взять двадцать четыре рабочих часа на следующей неделе. Как и сказал Белл, работа есть работа. Тем не менее, большую часть времени Кларк тратит на раскрутку обода своего картонного стаканчика, и когда поезд останавливается, она закрывает полуготовый е-мейл с ответом. Она ставит телефон на беззвучный и убирает его в задний карман вместе со всей своей псевдо-профессиональной студенческий жизнью. Теперь в Каюту Капитана заходит Кларк-завсегдатай. Она откидывает волосы за плечо, продвигаясь вглубь бара, и никто не обременяет себя взглядом на блондинистую вспышку так, как раньше. Это рутина. Кроме Лексы. Ее глаза вечно ищущие, вечно смотрящие, и они фокусируются на Кларк с другой стороны бара, наблюдая за ней всю ее дорогу. Как только Кларк садится на барный стул, Лекса отдает свой кий и шагает к стойке. – Все еще готова купить мне выпить? – с улыбкой приветствует ее Кларк. – Самая дорогая вещь в этом меню стоит десять долларов, так что я могу себе это позволить, – отвечает Лекса, садясь на стул рядом с Кларк. – Плюс чаевые! – кричит Рэйвен с другой стороны бара и поворачивается обратно к клиенту перед ней, парню, который едва ли выглядит достаточно взрослым, чтобы тут находиться. – Арт, я клянусь, еще только девять. Но я не могу продолжать тебя обслуживать, когда ты едва можешь встать со стула, – парень начинает возмущаться. Лекса наблюдает за ними обоими. – Густус! – бросает она через плечо. – Гус, забери Артигаса. Густус слушается, опуская одну гигантскую лапу на плечо Арта и оттаскивая его от бара. Рэйвен осторожно подходит к Кларк и Лексе, напряженно наблюдая за двумя мужчинами, но даже такое количество Джек Дэниэлса в крови не позволяет противиться кому-то такому огромному, как Гус. – Спасибо, Лекса, – говорит она. – Я слышала, ты сегодня платишь за выпивку Кларк? Что вам налить? Давненько я не химичила шоты гидразина. Лекса уже наполовину опустошила пиво, но смотрит на Кларк в ожидании ответа. – Мне тоже просто пиво. Пока что. – Блин. Я скучаю по твоим друзьям, Принцесса. Они повеселее. – Все так говорят. Когда Рэйвен уплывает к другим, «более интересным» клиентам, Лекса подает голос: – Не думаю, что видела тебя с одним только пивом с твоей первой ночи здесь, Кларк. – Субботнее утро было тяжелым, – стонет Кларк. – Но можешь опять заказать себе виски, если хочешь. – Только с тобой. – Так с тобой все было в порядке после всего выпитого? – В абсолютном порядке. – Ну конечно. Не притворяйся, что не была такой же пьяной, как и я. И к слову, за то, что отвела тебя до дома – не за что. Лекса сверкает полуухмылкой над стаканом и делает глоток. – Я этого не помню, по правде говоря. Но верю тебе. – Я тоже все помню только отрывками, – признается Кларк, закусывая губу; она смотрит на Лексу, и конечно же наплывающие воспоминания связаны с девушкой перед ней. В тот вечер ее волосы были заплетены, а не спускались по плечам темными волнами, и сегодня на ней свободная черная майка и черные джинсы, но мягкий свет разнородных лампочек над ними падает на ее кожу точно так же, как и в прошлый раз. Кларк улыбается. Даже воспоминания о виски не такие плохие. – Знаешь что? Я закажу шот. Будешь со мной? – Конечно. Они останавливаются на роме, когда Кларк клянется, что сегодня не притронется к виски – на это она получает закатанные глаза, но она никогда не прогибалась под чьей-либо настойчивостью – и затем один шот превращается в два, а два в три, пока Кларк рассказывает ей о своей работе в исследовательском центре Горы Везер и о том, что Майя никогда не была к ней особо дружелюбна. Спустя четыре шота за час Кларк начинает думать, что сегодня она налегает на алкоголь сильнее обычного. Но есть причины налегать на алкоголь и похуже, чем пить шот за шотом с девушкой перед ней, верно? – Так ты и в этот раз скучаешь, Кларк? Или мне стоит украсть еще несколько салфеток для твоих художеств? – Никто ничего не крадет! – прерывает их Рэйвен. Что хорошо, потому что Кларк уже собиралась ужасно пошутить про то, что у художников очень способные руки. В ответ Рэйвен Лекса ждет, когда барменша отвлечется на коктейль для клиента; она хватает пустой стакан из-под пива Кларк, перегибается через бар и начинает наполнять его из одного из пивных кранов. – Нет, ты совсем не скучная, – говорит ей Кларк с низким смехом и роняет взгляд на низ задранной майки Лексы, открывающей полоску загорелой кожи на ее талии. Лекса садится обратно, и ее кожа опять исчезает. Она протягивает Кларк ее пиво. – Ты ничего обо мне не знаешь. – Линкольн рассказывал о тебе. – Линкольн не знает, о чем он говорит. – Он сказал, что у тебя есть боксерский зал. – Я знаю. Ты там была. – Так ты боксируешь. – Немного, – она заминается, натягивая идеально спокойное, невинное лицо, когда Рэйвен проходит мимо, не догадываясь о воровстве пива. – А вот ты, с другой стороны, дочка хирурга и инженера, из Вашингтона, с работой в ведущем исследовательском центре, волонтерской позицией в больнице и с рабочей нагрузкой в полный день перед медицинским институтом… – И она пьет с тобой, – вставляет Рэйвен, хоть и непонятно, подкол ли это или комплимент, и направлен ли он Лексе или Кларк. Тем не менее, Кларк закатывает глаза. – Такие вечера… замечательные. Мне здесь лучше. Все более открытое и легкое, и не надо думать о том, где я буду в следующем году. Я не очень… Но становится очевидно, что ее никто не слушает, когда она поднимает взгляд и замечает, как внимание Лексы резко сфокусированно над плечом Кларк, а по челюсти ходят желваки. Как и у Рэйвен. Кларк поворачивается и замечает, что большинство бара замерло и смотрит на только что зашедших двух офицеров полиции в форме. Большинство постоянных клиентов мрачно сверлят их взглядом; кто-то неуютно ерзает на стуле; все голоса в баре затухают до шепота. – Рэйвен, – зовет один из офицеров. – Что такое, парни? – спрашивает она, непринужденно улыбаясь. – Мы опять ищем Артигаса. Он был сегодня здесь? – Какой Артигас? Офицер закатывает глаза. – Давай не будем опять начинать, Рэйвен. Ты знаешь, о ком я. Тот парень, что был у бара час назад. Ее глаза находят Гуса в дальней части помещения. Прямо за ним, закрытый телом Гуса, Арт молча сидит на стуле. Непонимание перетекает в тревогу, и Кларк поворачивается к Лексе за объяснением, будто Лекса здесь всем заправляет, но темноволосая девушка не смотрит ей в глаза. Вместо этого она опускает руку на бедро Кларк. Все в порядке. – Я не видела его с выходных, Кейн, – со скукой в голосе отвечает Рэйвен и пожимает плечами. – Если увижу, то вам передам. – Нам надо- – Здесь двадцать баров в радиусе пяти миль. Если вы ищете его по каждому бару без представления, где он может быть, то вам надо поторопиться. Офицер делает шаг вперед, словно хочет сказать еще много чего, но Рэйвен опирается о стойку с легкой самоуверенностью, готовая отбиться от любых его слов. Все в баре это знают. Кларк кусает внутреннюю часть щеки: если этот парень кому-то навредил или что-то сделал, то копы должны знать. Будто прочитав мысли Кларк, Лекса слегка сжимает ее ногу в заверительном жесте. Заставив Рэйвен пообещать сообщить им, если Артигас появится в баре, копы уходят, и бар опять наполняется голосами. Лекса медленно убирает руку с бедра Кларк, когда опасность исчезает; Кларк смотрит на то место, где находилась рука, и ловит себя на мысли, что хотела бы, чтобы Лекса положила ее обратно. Возможно даже выше. В попытке остудить внезапно омывшую ее волну жара, Кларк быстро делает несколько больших глотков пива. Лекса не замечает. – Эй, Рэйвен, – говорит Лекса барменше, – спасибо, что позаботилась о нем. Рэйвен слишком занята замком кассового аппарата и вытиранием рук о грязное полотенце, чтобы посмотреть на Лексу. – Без проблем. Прикроешь меня на минутку, хорошо? Нужно убедиться, чтобы кто-нибудь отвел этого ребенка домой. Кларк смотрит, как Рэйвен выбегает из-за барной стойки и бежит трусцой в угол бара, где сидят Гус и Артигас, уже жестикулируя им в сторону двери. Гус кивает на ее слова. – Вы действительно заботитесь друг о друге, – говорит Кларк. – Даже Рэйвен. – Она была здесь достаточно долго, чтобы понять. – Но откуда ты знаешь, что он сделал? Что если он- Лекса только безразлично пожимает плечами. – Они обычно устраивают ему проблемы даже за незаконное проникновение на территорию или нахождение в баре несовершеннолетним. Тебя это волнует? – Я–нет, нет, не волнует. Просто раньше я никогда не сталкивалась с подобным. Но если ты говоришь, что все в порядке, то я тебе верю. – Хорошо, – быстрая улыбка расползается по ее лицу, и Лекса опять хватает стакан Кларк, а рефлексы блондинки слишком медленные, чтобы ее остановить. Она опять перегибается через бар. – Ты не можешь так делать дважды за ночь, Лекса! Усмехнувшись, Лекса говорит: – Да, я могу. Я ответственная за бар. – Она надерет тебе зад. – Пусть попробует. Стул, на котором сидит Лекса, внезапно покачивается, когда она переваливается через стойку, побуждая Кларк потянуться и опустить руку на спину пьяной Лексы, удерживая ее. Она начинает смеяться, когда пиво переливается через стакан, и Лекса быстро закрывает кран. Когда она откидывается обратно, чтобы сесть, четверть пива выплескивается на пол. Рэйвен возвращается. Ничто из этого не смешно по-настоящему, но Лекса так непринужденно убивает свою улыбку и принимает вид стоической, скучающей невинности, что Кларк давится пивом, пока барменша проходит мимо. – Я отправила Артигаса с Нико через задний ход, и– о, отлично, подружки опять смеются, – она качает головой, словно в отвращении, затем громко объявляет всему бару. – Последнее предупреждение! Выгоняю всех через полчаса. – Ты серьезно? – спрашивает Лекса, вскидывая бровь. – Сейчас только- – Полночь, – говорит Рэйвен. – Среды. Сейчас полночь среды, а вы обе набрались и единственные, кому весело в грязном баре. В среду вечером. Посмотрите вокруг: не из-за этого это место открыто по будним вечерам. Вам больше заняться нечем? Давайте, вываливайтесь. После изрядного количества возмущений и косых взглядов, пока они делают последние несколько глотков выпивки, Кларк и Лекса выходят на улицу, все еще смеясь. Всего лишь полночь. Шоты эспрессо ударяют по Кларк, смешиваясь с алкоголем, и она чувствует себя на вершине мира с Лексой рядом с ней. Полночь – слишком рано, чтобы признавать поражение и идти домой. И Лекса, смотрящая на нее с горящими глазами, кажется, солидарна. – Пойдем, я знаю, куда можно сходить. --- Тротуар изрядно потрескался и покосился, и через каждые сто метров они проходят мимо сомнительных групп людей, стоящих под фонарем или сгорбившись в темной аллее. И тем не менее, Лекса продолжает идти по улицам так же, как и всегда: гордо подняв голову, выпрямив спину, с едва заметным оттенком вызова на ее лице. Однажды, когда они срезают между двумя ветхими офисными зданиями, Кларк смотрит на их руки. Лекса скрутила металлический ремешок своих часов вокруг костяшек. Она отвлеченно играет с ним большим пальцем. Но все остальное в ней спокойно, поэтому Кларк не сомневается в своей безопасности, когда она рядом с ней. Дорога ощущается дольше, чем на прошлой неделе, занимая почти полчаса, пока она неожиданно не узнает улицу, на которую они выходят, и ряды старых, покошенных домов по обеим сторонам улицы. Жар прошибает ее тело, как электрический шок: они идут домой к Лексе. Темнота, тишина, безопасность, никаких масок или битв. Только они. Они достигают дома Лексы, и Лекса забегает на крыльцо вперед нее, балансируя на перилах, уже и без того сильно накренившихся в сторону. – Пойдем, Кларк, – говорит она, ожидая ее с рукой на дверной ручке. Кларк делает глубокий вдох, следует за ней по ступеням и чуть не отскакивает обратно, когда Лекса распахивает дверь. В доме вечеринка. Не та вечеринка, которую можно увидеть на кампусе колледжа, с выключенным светом и прижатыми друг к другу потными телами под долбящую музыку, но маленькая гостиная Лексы забита примерно двумя десятками людей: тела расположились на разнородной мебели, а люди говорят и смеются и спорят из-за играющей из стереосистемы музыки. Лекса заходит внутрь, Кларк следует за ней хвостом, и ее радостно встречают несколько людей у двери. Остальные в комнате даже не замечают ее присутствия. – Половина района обычно оказывается здесь почти каждую ночь, – гордость смягчает ее обычно холодные глаза, когда она осматривает комнату, но заменяется более серьезным взглядом, когда она взирает на Кларк. – Ты не против? – Это- это замечательно, – честно говорит она, улыбаясь на все вокруг. – Я просто привыкла к тусовкам, где меня в темноте лапают пьяные парни, и все пьют водку из пластиковых бутылок. Лекса усмехается. – Никто тебя не тронет, но тут есть водка в пластиковых бутылках, Кларк. Хочешь? – Боже, нет. – Тогда я принесу тебе пиво, – говорит Лекса, подходя ближе и проскальзывая мимо Кларк. Она быстро юркает между людьми в толпе в гостиной и исчезает на кухне. Проходит несколько минут прежде, чем ее кто-то замечает; светловолосая женщина, высокая и подтянутая, как Лекса, отлипает от одной из групп и пристально глядит на нее твердым взглядом. В одной руке у нее пиво, на другой – гипс. – А ты кто будешь? – спрашивает она. Остальная группа, с которой она разговаривала, останавливается и наблюдает. – Кларк. Женщина изучает ее некоторое время, пока ее не озаряет. – А, благородная пьяная девица с прошлой недели, – говорит она, саркастично растягивая слова, – рада видеть тебя прямостоящей. У Кларк остались очень мутные воспоминания о стоящей на пороге женщине с прошлых выходных, но тогда она представляла из себя одну тень и не была в таком воинственном настрое, поэтому Кларк не пытается вспомнить что-либо еще. – Я тебя знаю? – холодно отвечает она. – Это мой дом, так что если не знаешь, то тебе стоит уйти. – Анья, – звучит единственный знакомый Кларк голос. Лекса вышагивает из кухни, двигаясь вперед, пока ее плечо не касается плеча Кларк; она прижимает банку пива к руке блондинки, не отрывая взгляда от лица Аньи. – Кларк, это моя кузина, Анья. Она тоже здесь живет. – Мы виделись на прошлой неделе, – напоминает ей Анья все еще резким голосом, – но ты, скорее всего, не помнишь. – О, точно, – отвечает Кларк спустя момент наигранного непонимания, – я проследила, чтобы твоя кузина безопасно добралась домой, пока ты отсиживалась дома. Глаза Аньи сужаются, но Лекса смеется. – Анья слишком занята ломанием рук о чужие лица, чтобы пить с нами. – Твое лицо будет следующим, дорогая сестренка, если ты не будешь следить за языком, – предупреждает Анья, сверкая глазом. Лекса придвигается ближе к Кларк, заметно для всех окружающих, вызывая пораженный вздох от Аньи. – Ладно, – говорит она. Она отдает свое пиво и протягивает нетравмированную руку Кларк. – Приятно познакомиться. – Взаимно. Под принятие Аньи, каким бы скупым оно ни было, остальная группа, кажется, тоже к ней теплеет. Лекса и Анья скидывают полдесятка людей с дивана, и на него падает новая группа. Лекса утягивает Кларк вниз рядом с собой, близко прижимаясь, когда все пытаются уместиться на диване. Кларк ощущает каждый ее выдох. Она ощущает ее смех, когда Райдер рассказывает историю, как этим утром в зале новичок отказался выжать какого-то зеваку. Отчасти дело в алкоголе, но здесь Кларк чувствует себя комфортно, словно дома; она чувствует, будто ей снова восемнадцать, и она впервые сама по себе, радуясь всем ждущим ее в колледже приключениям. Даже когда Лексу уводят с дивана для рассуждения соревнования по выпивке, чувство умиротворения остается. Все беззаботно смеются – она не помнит последний раз, когда так себя ощущала. И все благодаря девушке, что привела ее сюда, которая, кажется, тоже довольно светится от того, что Кларк оказалась среди ее людей. Лекса действительно иное существо. Холодная отрешенность, с которой она вела разговоры и игры в бильярд, исчезла в четырех стенах ее дома. Она пьет с ними, держа свою выпивку у плеча и восторженно наблюдая, как Райдер и Квинт пьют пиво наперегонки. Когда Квинт жалким образом проигрывает, Лекса смеется и закатывает глаза на заполняющие комнату насмешки. Она пьяна, шатка на ногах, но сохраняет все свои чувства, а огонек ни разу не покидает ее глаз. Она в своей стихии, и Кларк, вопреки всей происходящей вокруг нее деятельности, не может прекратить пристально наблюдать. Голодно. Она напоминает себе, когда кто-то проливает пиво, а она отскакивает назад, избегая брызг, что ее мир и мир Лексы абсолютно разные, связанные одним только шансом случайной встречи в баре. Лекса определенно производила такое впечатление вплоть до сегодняшнего вечера. Различные вселенные. Она никогда не думала, что они пересекутся, что она увидит Лексу такой открытой, сияющей и умиротворенной. Но вот они здесь, Кларк – спутник, кружащий по орбите нового мира, которого никогда не ожидала достигнуть, издалека изучающий его черты. Она никогда так сильно не желала прикоснуться к поверхности. Лекса опять ей улыбается и ловит бутылку пива, кем-то кинутую в ее сторону, и чем дольше Кларк смотрит, тем сильнее ноет у нее в груди, горит и окрашивается зеленой завистью к людям, которые для Лексы больше, чем простые спутники. После этого она обнаруживает себя на кухне, теперь уже почти пустой, когда кто-то принес бутылку водки в забитую гостиную. Кто-то отрубился с лицом на кухонном столе. Окно над раковиной, единственный источник свежего воздуха в доме, открыто, и она наклоняется вперед, подставляя лицо под холодный ветерок. Действие алкоголя уже начинает сходить. Теперь она просто страдает в теплоте дома и от горячего очага в животе, угрожающего заставить ее сделать что-нибудь глупое, если скоро она не начнет действовать. – Кларк? – А? Она поворачивается, и Лекса рядом с ней, близко, слишком близко – ее черты, темные и опасные, остры, как бритва в помутненном зрении Кларк. Ее взгляд падает на приоткрытые губы Лексы, на едва видные за ними прямые ряды зубов, и когда Лекса наклоняется к уху Кларк, все, что она может представить – это слова, которые желала бы услышать прошептанными из этих губ. Вместо этого… – Ты в порядке? Ее слова не такие удивительные, как ее почти нервный тон и то, как они наскакивают друг на друга, словно Кларк думала об уходе. Сперва она кивает, затем отвечает вслух: – Я в порядке. Я в порядке. Все замечательно. Успокоившись, Лекса отступает назад. Кларк ловит ее руку, и Лекса застывает достаточно далеко от нее, чтобы посмотреть в ее глаза. – Здесь нет где-нибудь места потише? --- Наверху едва ли тише. Музыка и смех с первого этажа просачиваются через тонкие стены и пол настолько же громко, насколько они раздавались в центре вечеринки. Но, когда Лекса закрывает за ними дверь и погружает комнату в темноту, все на той стороне двери перестает существовать. Все, что слышит Кларк – резкое дыхание Лексы. Она протягивает обе руки, находя ими бедра Лексы, и прижимает ее спиной к двери. Их губы встречаются до того, как кто-либо из них успевает пробубнить еще одно слово, вызов, шутку. Мягкость губ Лексы и то, как она целует Кларк, совершенно не сочетаются с ее зарывающимися в талию блондинки пальцами. На вкус она как ром и запах того парфюма, о котором Кларк думала неделями, и от этого у нее плывет голова. Ощущение тела Лексы, твердого, стройного и податливого, только ухудшает ее состояние. Скоро их руки и губы начинают бродить. Когда одна девушка отстраняется, чтобы сделать вдох, другая оставляет смазанные поцелуи на ее шее и подбородке, пока их губы не встречаются вновь. Пока Лекса целует горло Кларк, ведя пальцами по ее ключицам, она чувствует, как блондинка тяжело сглатывает. – Скажи мне, если хочешь остановиться, – шепчет Лекса. Это все, что ей было нужно с момента их встречи. Она бездыханно качает головой. – Не хочу. – Отлично. Отталкиваясь от двери, Лекса ведет пятящуюся Кларк к кровати в противоположной части комнаты, ни разу не прекращая оставлять медленную, комфортную цепочку поцелуев, пока колени Кларк не сталкиваются с матрасом и она не оседает на кровать. Лекса следует за ней на ее колени. – Я хотела этого, – бормочет она. Удовольствие заметно по напряжению в мышцах Лексы и по теплу, исходящему от ее кожи. Все, что Кларк хочет в своем обостренном состоянии – усилить это удовольствие. Она подавляет стон в горле и сильнее целует Лексу. Лекса прижимается в ответ, наклоняя их к матрасу весом своего тела, полностью прижатого к Кларк. И Кларк поддается с затуманенным от похоти рассудком. Но затем что-то побуждает ее отвести руку назад и упереться в матрас. Лекса опять толкается вперед, но Кларк не поддается, сбивая их ритм. – Подожди, – говорит она, и Лекса замирает. На этом их динамика смещается. Кларк, пользуясь моментом, сначала ослабляет защиту Лексы дорожкой из поцелуев по линии ее подбородка, а затем переворачивает их тела и подминает под себя Лексу, теперь лежащую на матрасе с головой на подушке и зажатой между ног Кларк талией. Она хрипло смеется в губы Лексы, больше от облегчения и наслаждения, чем от напрягшегося от удивления тела Лексы. Здесь ей гораздо комфортнее, в темной комнате, с теплым телом промеж ее ног, с припухшими от поцелуев губами и новыми вкусами на языке. Тяжело дыша, задыхаясь от желания, кожа в огне. Сидя верхом на ком-то, не наоборот. Она свободнее. Она руководит. И впереди много работы. Тем не менее, у Лексы, очевидно, та же самая идеология: Кларк опускает руки на мягкую кожу над бицепсами Лексы, поднимая их и прижимая к матрасу над ее головой, и тут же встречается с сопротивлением и резким укусом нижней губы. Она отпускает ее с легкой ухмылкой – попытка найти для них золотую середину – и Лекса успокаивает чуть не прокушенную кожу поцелуем. Они приходят к чему-то вроде компромисса и используют прекращение огня, исследуя тела друг друга. Лекса мягко целует пульсирующую артерию Кларк, заставляя ее сердце колотиться сильнее, пока Кларк ведет ладони вниз по груди Лексы. Она хочет исследовать все, хочет прочувствовать всю ее. Опустив руки ниже, она впервые встречается пальцами с кожей, с полоской прямо над джинсами Лексы, которая так манила ее в баре – от прикосновения Кларк неуверенно застывает. – Ты не против? – бормочет она. Лекса показывает свое согласие, беря ладонь Кларк и заводя ее выше, поднимая вместе с ее рукой ткань майки, и после этого остается только лихорадочное, косое падение от огнестрельного ощущения кожи на коже. Они садятся, сначала стягивая майку Лексы, затем рубашку Кларк, пытаясь продолжать целоваться, пытаясь сохранять контакт, пытаясь удержать равновесие, когда от алкоголя, недостатка кислорода и неистового пульса комната идет кругом. И все в темноте. И затем все останавливается. Кларк обнаруживает себя с прижатыми губами к нагому животу Лексы в сантиметрах от черного кружевного бюстгальтера, и мир вокруг опять успокаивается. Она облегченно выдыхает и видит, как ее дыхание поднимает мурашки на коже. Пальцы Лексы гладят светлые волосы медленными, продуманными движениями, но сердце Кларк колотится. Они зашли слишком далеко, чтобы сбавлять обороты, и она выпускает еще один хриплый вздох, поддевает пальцами черное белье Лексы и тянет вниз. Лекса откидывает его куда-то под тело Кларк. Кларк довольно улыбается, когда ее пальцы встречаются с новой оголенной кожей. И затем она впивается ногтями в бедра Лексы и оставляет смазанный поцелуй посреди ее таза; Лекса издает низкий, мягкий стон нужды. Этот звук как раскаленный металл. Медленный ритм движения губ Кларк сбивается, а ее живот скручивает от разряда, когда эта девушка, из всех возможных людей, искренне стонет от нужды. Ей нужно услышать это еще раз. И еще раз. Ее взгляд подлетает наверх, и Лекса прижимает руку ко рту, краснея еще сильнее, чем до этого. Кларк возвращается обратно, нежно прикусывая кожу на шее Лексы, и шепчет: – Не надо. Мне нравится. Лекса дрожит, Кларк целует ее, и на вкус это как победа. На них уже почти нет одежды, но дурманящее ощущение кожи на коже побуждает Кларк оторваться от тела Лексы и расстегнуть свой лиф. Лекса протягивает руки к открывающейся коже, и хоть ее омывает удовольствие от рук Лексы на ее теле, Кларк требуется подавить желание опять прижать руки Лексы над ее головой. Ей приходится напомнить себе, что это не Каюта Капитана, что здесь нет гордости, только они, кожа и ритм, нарастающий между пальцами Кларк и бедрами Лексы. Когда она движется быстрее, она ощущает силу Лексы в каждом сантиметре ее тела, когда спина темноволосой наконец выгибается на кровати; мышцы напрягаются, как сталь, которая тут же плавится, а руки сжимаются за шеей Кларк и притягивают ее в глубокий, увечащий поцелуй, в котором тонут стоны из ее горла. Кларк нравится, как льнет к ней Лекса, потому что знает, что это ненадолго. Не с такими движениями пальцев между бедер Лексы. – Блядь… Кларк, – выдыхает она до того, как Кларк доводит ее до грани. Какой бы пьяной она ни была, Кларк никогда не забудет, как Лекса произносит ее имя и царапает ее вдоль позвоночника до низа спины. Ее поддерживающая рука не выдерживает, и она падает на тело Лексы, упиваясь ощущением ее вздымающейся груди под своей. Стабильной рукой она помогает Лексе спуститься с пика, оставляя мягкие поцелуи под ее подбородком, паря от чувства привязанности. Эта Лекса настоящая, реальная, открытая. Кларк не может ей насытиться. Когда Лекса затихает под ней, Кларк перекатывается на спину и выпускает тяжелый выдох, слегка смеясь от вкуса холодного кислорода – он не помогает ей разогнать дымку в голове. Возможно, дело в пальцах Лексы, поглаживающих вверх-вниз руку Кларк. – Ну как тебе? – спрашивает Кларк, подавляя ухмылку, потому что ей чертовски ясно, каким будет ответ; она просто хочет его услышать. Ответ Лексы незамедлителен: она перекидывает ногу через талию Кларк и приподнимается, седлая ее. – Отлично, рада, что тебе понравилось, – говорит Кларк. В ее зеленых, глядящих на Кларк глазах нет напряжения. Руки Лексы, выводящие линии на ребрах Кларк, не дрожат от тревожной энергии. Вся энергия собралась в желании быть в этой позиции, нарастая с того момента, как Кларк уложила ее спиной на матрас. Она изучает Кларк быстро, почти научно: девушка учащенно дышит, когда Лекса целует ее между грудями, ее спина выгибается, когда Лекса впивается ногтями в ее бедра, она шумно выдыхает от нежных поцелуев, но глубоко и низко стонет, когда Лекса прикусывает кожу. После, как она думает, часов исследований, ей кажется, что они были вместе все прошлые жизни, и Лекса помнит все лучшие способы разогнать ток по телу Кларк самыми мягкими прикосновениями. Совсем скоро – и Кларк заметит, насколько она была заведена до того, как Лекса взяла контроль, потому что стонущее ее имя симпатичная девушка творит с ней невероятные вещи – Лекса доводит ее до тяжелых вздохов. Кларк приходится отвернуть голову от головокружительного вида Лексы между ее ног, от вида ее рук на тазу Кларк, от вздымающихся и движущихся мускул на ее спине. Это слишком. Лекса никогда не должна была иметь над ней столько контроля, столько сил – Кларк фокусируется на своих сжимающих простыни до побеления в костяшках кулаках, пытаясь сохранить хоть немного этого контроля. Бесполезно. Один финальный сбитый удар сердца, один последний глоток воздуха, и она ломается. Удовольствие раскатывается по ее телу, как морские волны, сильнее втягивая ее в матрас. Имя Лексы срывается с ее губ. Постепенно порывы в ее венах успокаиваются, и она смутно ощущает дразнящие кончики пальцев Лексы, почти бессознательно постукивающие по ее бедрам. Только когда дыхание Кларк выравнивается, Лекса медленно ползет вверх и опускается на подушки. Ей не нужно спрашивать, как это делала Кларк, понравилось ли ей. Они обе знают ответ по тяжелящей их тело усталости. Низким и сонным голосом Кларк бормочет: – Я все еще не видела твое тату. Лекса приподнимает бровь. – Перевернись. Черные линии на ключицах Лексы тяжело увидеть в темноте, но Кларк удается рассмотреть завитки и спирали, каскадом спускающиеся с ее плеча к центру спины. Татуировка движется и дрожит вместе с ее спиной, когда она переворачивается. Линии формируют запутанный узор, больший, чем она ожидала, почти племенное клеймо. Семейная штука, упоминала Лекса. Кларк протягивает руку и пытается проследовать пальцем по линиям, выводит их вниз по позвоночнику и обратно, удовлетворяя внутреннего художника. – Это прекрасно, – говорит она с тяжелеющими веками. Лекса удовлетворенно вздыхает. Кларк прижимает поцелуй к центру татуировки, чувствует расширяющиеся легкие Лексы под своими губами. Они засыпают, пока пальцы Кларк все еще запоминают линии.