blood rush in the hazy glow

Кларк [1:21 PM]: как там твоя рука? --- Она отправила это сообщения три дня назад, и все три дня прошли без ответа. Стоит признать, это не лучшее начало разговора после всей серьезности произошедших событий, но она ожидала хоть чего-то. В конце концов, молчание стало ей ответом. Кларк убирает телефон в карман и придвигается вперед к работе, которой должна заниматься. – Давай, Октавия, у тебя тест в понедельник. – А сейчас пятница, – отвечает Октавия, оторвав презрительный взгляд от телефона. – В библиотеке даже нет никого. У всех, как и у меня, есть дела поважнее. Это правда: библиотечные стеллажи пустуют вокруг двух девушек. Но Кларк настойчиво тычет пальцем в открытый перед Октавией учебник. – Учитывая факт того, что у тебя не самые блестящие познания в стратегиях производства энергии, тебе понадобится все свободное время на выходных. Октавия качает головой. – Мы играем против Горы Везер через две недели. Последняя игра сезона. Мы не можем позволить себе проиграть прямо перед началом плей-оффов. Мне нужно тренироваться. – В футболе или боксе? – С тем, как играет та команда – и в том, и в другом. Не могу дождаться порвать их в клочья, Кларк, – она улыбается, словно идущий спать в канун рождества ребенок. – Это будет брутально. – Как и твой грядущий тест, если ты не сфокусируешься, – отвечает Кларк. Ее подработка репетитором ни в коем случае не официальная – Кларк уже едва помнит вводный курс биологии – но Октавия все равно слушается, роняя телефон на парту и придвигаясь ближе к учебнику с маркером-выделителем. Несколько минут Кларк наблюдает, как она надуто выделяет строчки, словно это книга виновата в том, что она тухнет в помещении в этот прекрасный осенний день, и затем смеется. – Иногда мне кажется, что если бы ты не играла в футбол, то никогда бы не появлялась на парах. – Только на этих парах, – отвечает Октавия, – попроси меня наизусть прочитать начало Илиады, и я вся твоя. – Начало Илиады? Октавия закатывает глаза. – Гнев, богиня, воспой Ахиллеса, Пелеева сына… – Нет, нет, я тебе верю, – говорит Кларк, поднимая руку. – У твоего брата такой же трюк. Не думала, что ты такой же ботаник, как он, но видимо он и тут приложил руку. – О да, мой дражайший братец. Надеюсь, когда-нибудь он поймет, что меня больше не нужно растить. Он просто тебя защищает, хочет сказать Кларк. Вид Октавии посреди драки испугал и Кларк, а она знает Октавию лишь чуть больше года. Она понимает бурную реакцию Беллами. Но Октавия уже слышала больше нужного, поэтому Кларк молчит. Глядя на взирающую на телефон с надеждой во взгляде Октавию, она решает поднять другую тему для разговора. – Ты говорила с Линкольном? – Не-а. И разговор загибается. Октавия с неожиданным интересом опять приковывается к главе в учебнике без последующего развития темы. Кларк возвращается к своей исследовательской работе, немного расслабляясь от того, что Октавия не спросила того же самого о Лексе. Кларк действительно не знает, что бы она ответила помимо того же самого «не-а». На минуту она задумывается о вопросе, кликая по открытым в ноутбуке для ее работы вкладкам. Не считая единственного сообщения, вся ситуация с Лексой была похоронена под еженедельными двадцатью часами волонтерства Кларк, восемнадцатью часами дежурства и пятнадцатью – оплачиваемой работы, не учитывая накапливающееся давление от грядущих дедлайнов в конце семестра. Но ей наконец удается справиться со всем. Она не говорила с Лексой уже больше недели. Не думала о том, чтобы ей написать. Не думала о том, чтобы запрыгнуть на идущий на другой конец города поезд. Она, однако, ловила себя за мыслями о прокуренном воздухе, дешевом пиве Каюты Капитана и вкусе алкоголя на губах Лексы. Но только, конечно же, в тихие моменты. А их было мало и редко. – Кларк. Ты меня слышишь? Очень мало и редко. – Нет. – Я сказала, что я больше не могу. – Чего не можешь? – Учиться, – возможно для акцента, возможно бессознательно, Октавия раскачивается вперед-назад на стуле под одной ей слышимый ритм музыки, барабаня ручкой по учебнику. – Я выделила три главы. Мне нужно встать и подвигаться. Кларк – репетитор, а не нянька, и к тому же неофициальный. Она спокойно наблюдает, как Октавия подскакивает с сидения и растягивается, затем шагает к окружающим их книжным полкам, рассматривая названия. – Откуда у тебя столько энергии со всеми твоими тренировками? – Я не тренируюсь, я готовлюсь, – Октавия начинает боксировать с тенью рядом с одной из карт библиотеки. – Иди сюда, я научу тебя драться. – Ты не знаешь, как драться, ты знаешь, как начинать драки. Она резко останавливается, роняя руки по бокам, и пристально смотрит на Кларк. – Он оскорбил одного из моих друзей, Кларк, и собирался причинить вред еще одному. Что бы ты сделала? То же самое, что и ты. Она не будет врать, несколько раз она была очень близка к рукоприкладству, когда кто-то угрожал одному из ее друзей, или когда какой-то явно перебравший парень наклонялся слишком близко к неуютно чувствующей себя девушке. Беллами может винить Линкольна, винить бар, винить атмосферу в действиях Октавии, но Кларк знает, что в ее собственном случае, когда ее друзья оказались в опасности, и она полезла в драку, дело было не во влиянии Лексы. И она, и Октавия просто преданные, а горячий характер Блейков тоже сыграл свою роль. Они не так уж отличаются от Линкольна и Лексы. --- Беллами появляется несколько часов спустя. С едой на вынос, в очередной попытке пытаясь загладить свою вину. Вопреки принесенной им еде, Октавия сверлит его взглядом за них обеих, явно давая понять, что не простила его за ее принуждение выбирать между ним и Линкольном под влиянием момента. Этого взгляда должно быть достаточно, чтобы сказать ему, что он не приглашен к ним за стол, но он игнорирует его с мастерским безразличием, улыбаясь Кларк, когда она вежливо благодарит его за чоу-мейн. – Кто-нибудь из вас сегодня занят? – спрашивает он, глядя, как они занимают себя китайской едой. – Нет, если я закончу черновик работы за несколько часов, – говорит Кларк. – А что? – Его «извинительная» вечеринка, – выпаливает Октавия через стол. Беллами стреляет в нее взглядом с тяжелым вздохом, следом настойчиво обращаясь к Кларк. – Парни и я просто подумали приготовить ужин для девчонок. Вот и все, – на его лице видна вина, одно из оставшихся последствий за то, что он повел себя как засранец. Кларк игнорирует ее. – Только мы? – Ну, все знакомые лица, – признается Беллами. – Мы давно так не собирались. Выпивка и пивбол после ужина. – Так это вечеринка. – Ты будешь продолжать цепляться к моим словам, Гриффин, или ты наконец ответишь мне, придешь ты или нет? Кларк где-то слышала, что для прививания хороших привычек требуется три недели или что-то такое, и она занималась каждую ночь только всю прошедшую неделю – это испортит весь ее прогресс. Но отказ от вечеринки даже с честным оправданием в лице кучи работы будет означать, что она не простила его за прошлую неделю. Но это не так, а он делает искреннюю попытку загладить вину. К тому же, она живет всего в шести домах от него, а несколько учебных перерывов между ее кухней и спальней потребуют больше усилий, чем отдых в его доме этой ночью. – Я приду, успокойся, – говорит она ему, закатив глаза. И Беллами, и Кларк выжидающе смотрят на Октавию; она отвечает достойным Оскара недовольным стоном. – Лааааадно. Но только потому, что там будет Кларк. --- Беллами всегда тянуло к грандиозным приключениям. К примеру, в вечеринку на первом курсе, что наконец направила его и Кларк на путь дружбы, была включена полуночная оккупация лекционного зала: как оказалось, экран с прожектором и звуковая система – то, что нужно для пьяных танцевальных тусовок. Кларк пришлось очертя голову ломануться к пожарной сигнализации, чтобы заполнить кампус студентами и дать Беллами и его друзьям возможность спрятаться в толпе до приезда полиции. Это едва-спасение они вспоминают до сих пор. К счастью для его окружения, он и его друзья успокоились к их менее бурным старшим курсам. Кларк шагает через открытые двери его дома и обнаруживает, что сегодняшняя «вечеринка» состоит из дюжины людей, окруживших стол для пивбола, холодного пива и подключенной к ноутбуку Белла стереосистемы. Она облегченно выдыхает. – Посмотрите, кто нарисовался! – Кларк! – Почему так долго? – Что будешь пить? – Где Харп и Бри? Кларк смеется. – Важные дела; что угодно с водкой; они на встрече бизнес-клуба, могут заскочить позже, – она загибает пальцы с каждым ответом. – Еще вопросы? – О, вернулась старая Кларк, – говорит Октавия с добродушно закатанными глазами. – Присоединяйся, надерем тебе задницу в пивболе как в старые добрые времена! Не совсем старая Кларк спокойно отказывается от приглашения Октавии и держит дистанцию от стола с пивболом, но она достаточно близка к своей старой сущности, чтобы втянуться в комфортную атмосферу среди своих друзей. Она осушает слишком крепкий фруктовый коктейль с водкой, протянутый ей Мерфи, пока они наблюдают, как Джаспер и Монти систематически уничтожают в игре Беллами и Октавию. Когда Джаспер забивает финальный мячик, Кларк смеется и закатывает глаза на заполняющие комнату насмешки. – Черт возьми, Белл! – кричит Октавия и бьет брата по плечу. Он смеется, а она пытается сдержаться и сохранить серьезный настрой. – Давай, еще одна партия. – Ну уж нет, – отвечает он, смеясь и пятясь, подняв руки. – Сыграй лучше с Адамом, мне хватит. Он хватает Адама за ворот рубашки и швыряет его в сторону Октавии, избегая еще одного удара по плечу. – Болван, – дразнит она Беллами. – Психопатка. Она ухмыляется. – Ну и ладно, Адам все равно более полезный партнер. Пошли, Адам, раскатаем Отряд Гиков. Пока они обустраивают стол для второй игры, Беллами отступает от толпы и привлекает внимание Кларк, кивая в сторону кухни. – Там есть пицца, сходи возьми кусок, пока все не напились и не уничтожили ее. Когда она следует за ним в более тихую, спокойную кухню, Беллами змейкой движется к бутылке виски на холодильнике, а Кларк занимает себя пиццей. – Будешь шот? – Конечно. Они морщатся после первого шота, затем второго, прямо из бутылки, затем погружаются в уютное молчание, пока Кларк благодарно поедает дешевую пиццу, хоть она и гавайская. Он наблюдает за ней и ждет, когда она почти закончит с куском, перед тем, как наконец заговорить. – Спасибо, что пришла сегодня, Кларк, – говорит он, скрещивая руки на груди. – Я правда тебе за это благодарен. Она машет ему и бутылке виски корочкой пиццы. – Спасибо за еду и за выпивку. – Я серьезно, – со смехом отвечает Беллами. Он смотрит в сторону гостиной, где ликует Октавия после попадания мячом в стаканчик. – Октавия бы до сих пор меня игнорировала, если бы ты не пришла. – Да, эм… – Кларк пытается найти лучший способ выразить свои мысли, но в итоге пожимает плечами. – Ты был засранцем. Мне казалось, ты принял то, что она теперь с Линкольном? – Да, в основном. Я просто среагировал. – Излишне бурно среагировал. Вспоминая об оставленном без ответа сообщении, Кларк хватает бутылку виски и делает еще один шот, в этот раз морщась меньше, когда отрывает тару от губ. Легко направить часть ее злости за произошедшее в баре на прошлой неделе на Беллами, но чем дольше она об этом думает, тем лучше видит пропасть между ней и Лексой. Она всегда там была. Именно поэтому Кларк смогла простить Беллами, но не Октавия. Ее шот дает Беллами несколько секунд, чтобы сформировать ответ; он кивает к тому времени, когда она опускает бутылку. – Я знаю. Я пытаюсь. Когда-нибудь она меня простит. Но пока что я рад, что у нее есть ты. Она действительно тобой восхищается, Кларк. У нее никогда не было старшей сестры, и ты вроде как… заняла эту роль. Я благодарен тебе. – Ей нужен хотя бы один крутой родственник, – говорит Кларк, руша сентиментальность момента, но улыбаясь, показывая ему, что она понимает. – Эй, я, черт возьми, очень даже крутой, Гриффин- – Белл, ты заставил ее выучить наизусть Илиаду. Он незамедлительно возмущается, но она с вызовом поднимает брови, и Беллами начинает смеяться – не поспоришь. – Ладно, пофиг. Факт остается фактом: и ей, и мне повезло, что у нас есть ты. Со взглядом в сторону гостиной, где Джаспер и Монти уже на грани проигрыша Адаму и Октавии, а крики усиливаются вместе с музыкой, Кларк говорит: – Как насчет того, чтобы пойти и немного сбить ее самолюбие до того, как ты окончательно ударишься в сантименты? --- Одна игра, две игры, три игры, каждая – нос в нос до самого конца, и все настолько увлечены в напряженные матчи, что никто не хочет заменять ни одну из пар. Октавия и Адам берут первую победу, Беллами и Кларк – вторую и третью лишь с одним оставшимся стаканчиком в каждой из партий: Октавия требует пять из семи побед, но Беллами и Кларк знают, что стоит остановиться и спасти гордость, пока они лидируют. И только позже, греясь в лучах победы, Кларк понимает, что выпила гораздо больше нескольких запланированных бутылок пива. Что довольно интересно, она приходит к осознанию этого лишь когда обнаруживает себя на диване без единого воспоминания о том, как она там оказалась. Не зная, чем еще себя занять, она достает свой телефон. Все, кому она могла бы написать, уже собрались в гостиной Беллами. Она все равно пролистывает диалоги и нажимает на имя, все это время витавшее на окраинах ее сознания. Кларк [1:21 PM]: как там твоя рука? Все еще нет ответа. Она прокручивает в голове множество возможных последующих сообщений и даже начинает печатать их, следом стирая каждое. «Все настолько плохо?» «Готова поспорить, что с лицом того парня все гораздо хуже» «Пальцами на левой руке ты тоже хорошо владеешь?» Последнее – полушутка, полумысль, посылающая кровь к низу ее живота. Но она готова поспорить, что это рассмешило бы Лексу. Если Лекса, как минимум, пьет, чем она, скорее всего, и занимается. Как всегда. Ее мысли задерживаются на пальцах Лексы, пока она печатает новый черновик. «Так ладно я пьяная и скорее всего не должна тебе писать но я не могу остановить-» Резкая встряска от упавшей рядом с ней на диван Октавии чуть не шокирует Кларк до нажатия «отправить» – она чудом избегает кнопки, но не идущего с этим около-сердечного приступа. – Иисусе, О… – Знаешь, писать кому-то в твоем состоянии – ужасная идея, – говорит она, заглядывая в телефон Кларк мутными глазами. Кларк пытается скрыть имя, но ее рефлексы слишком медленные; Октавия с внезапной серьезностью отсаживается назад. – Эм… особенно ей. – Я ничего не отправляла, – говорит Кларк, убирая телефон. – Но ты… – Октавия замолкает, а хитрый огонек в ее глазах тухнет, пока она изучает лицо Кларк. Кларк уверена, что если бы она не была такой пьяной, то смогла бы скрыть смесь сожаления и неуверенности на своем лице, которую, она уверена, видит Октавия. – Мне нужно поговорить с Линкольном, – неожиданно говорит Октавия. – Э… что? – Линкольн, – Октавия оживляется, как только произносит его имя, кивая, убирая с лица волосы, горя глазами. – Да. Мне нужно его увидеть, мне нужно это исправить. – Ты хочешь увидеть Линкольна сейчас? – спрашивает Кларк. Она все еще кивает. – Пошли со мной? – Ты хоть знаешь, где он сейчас? – Он в баре, он всегда в баре? Пошли! Ее энтузиазм заразителен; сердцебиение Кларк неотвратимо ускоряется от предлагаемого ей приключения просто из-за того, как она его предлагает. В ней есть та же тяга к грандиозному, как у Беллами. Когда ладонь Октавии сжимается на руке Кларк, она думает о словах Беллами, о том, что является ей кем-то вроде старшей сестры – и она не может ей отказать. Она еще раз пытается призвать логику. – Что на это скажет Белл? Обиженный взгляд Октавии дает ей ясно понять, что с таким же успехом Кларк могла бы вонзить ей нож в спину. – Мне плевать, Кларк. Мы идем. Ты идешь со мной. Сейчас же. Допивай свою выпивку. Это плохое решение. Но, думает она, допивая текилу, сейчас это ее последние возможности в жизни, когда она может делать плохие решения. В следующем году она пойдет в медицинский университет. Затем ординатура. Затем работа. Никаких ошибок, никаких намеренных плохих решений… ей двадцать два и ей нужна эта ночь. – Пойдем. Когда они, незаметно для большой опьяневшей группы людей вокруг, выбираются через дверь, Кларк бросает взгляд через плечо. Беллами наблюдает за ними пристальным взглядом с другого конца комнаты. Он не говорит ни слова. --- Отрезвляющая поездка на поезде побуждает Кларк переосмыслить свой поступок. Энтузиазм Октавии тревожит. Она не сомневается в выборе ее сердца, но навыки принятия решений О всегда были далеки от желаемого. – Помнишь, как Беллами думал, что на нас тут накинутся в нашу первую ночь? – спрашивает Кларк Октавию, окидывая взглядом фасад бара перед ними: окрашенное местами облупленной темно-зеленой краской дерево, единственное грязное окно и надпись золотого цвета, гласящая «Каюта Капитана». Черная дверь закрыта, но неоновая вывеска в окне мигает «Открыто». Уж лучше было бы закрыто, думает она, даже если это и означает долгую поездку обратно в их апартаменты на другом конце города. – Забавно, как все сложилось. Октавия оборачивается на Кларк со вскинутой бровью. – А еще я помню, как ты подкатывала к бармену в эту первую ночь. Так что да, забавно, как все сложилось. Не дожидаясь ответа, она сжимает челюсть и толкает входную дверь бара, не оставляя Кларк выбора, кроме как последовать за ней. Как и всегда, интерьер бара ничем не отличается от наружной внешности и ничем не отличается от тысяч забегаловок по стране: деревянные панели, облезающая красная и золотая краска, грошовые напитки, длинные и тонкие столы и стулья, занимающие большинство свободного места. Сама барная стойка простирается в длину одной стены, а в глубине помещения располагается единственный бильярдный стол, частично закрытый толпой вокруг. Отличие в том, что теперь Кларк может поименно назвать фигуры в этой толпе: Густус, Райдер, Квинт, Линкольн, Нико. Она с удивлением замечает среди них лохматую шевелюру Аньи. Но, как только она заканчивает впитывать вид этой толпы, взгляд Кларк естественным путем плывет к одному человеку, которого она ищет каждый раз, когда заходит в бар. Лекса там же, где и всегда. От знакомого вида становится одновременно уютно и неловко. Странно знать ее так близко, но чувствовать ее так далеко этой ночью. Рэйвен за барной стойкой застывает, когда видит приближающихся Кларк и Октавию. – Ну нифига себе, – говорит она, и в ее голосе нет шутливого оттенка. – Что вы тут опять делаете? – Мы не можем пропустить по стакану пива? – легко говорит Октавия, запрыгивая на стул. – Ты уж точно не можешь, – указывает Рэйвен. – Сколько тебе, восемнадцать? – как будто это когда-то было проблемой. Кларк опускает десятку на стойку, и Рэйвен все равно достает два стакана. – Но я имела в виду, что вы можете выпить и в местах поближе к кампусу. Что вы тут делаете после прошлых выходных? Кларк подает голос. – У Октавии миссия. – Ха, возвращаешь своего мужчину? – говорит Рэйвен с ухмылкой, когда замечает переметнувшееся к другой стороне бара внимание Октавии. – Что-то вроде того, – бормочет Октавия. – Пожалуйста, скажите мне, что у вас двоих был клишированный поход по магазинам с выбором идеального наряда. Кларк закатывает глаза и принимает протягиваемое Рэйвен пиво. Другой рукой она указывает на надетые на нее простую майку и джинсы. – Так на это похоже? – Я не осуждаю тебя, Принцесса, – она заканчивает наполнять второе пиво и поворачивается за третьим стаканом. – Я отправлю одно пиво Линкольну, чтобы дать ему знать о вашем присутствии, затем позабочусь о тех парнях, что машут мне долларовыми купюрами весь вечер, затем буду свободна для разговоров. – Не переживай, – говорит Октавия, забирая свое пиво и вставая на ноги. – Он знает, что я здесь. Бок о бок, на противоположном конце бара, Рэйвен и Кларк наблюдают, как Октавия марширует через помещение в сторону Линкольна. Они не слышат звуков, но видят, как вся группа замолкает, когда Октавия начинает говорить – и продолжает говорить. Линкольн несколько раз кивает. Какой бы ни была запланированная ею речь, она явно не стесняется толкать ее перед всеми вокруг. Всеми, включая Лексу. И Анью. Последняя ухмыляется, но Лекса выглядит так, что вот-вот готова закатить глаза. Кларк продолжает наблюдать, продолжает ждать, когда что-нибудь произойдет. Рэйвен уже потеряла интерес и возвращается к делам, но когда она замечает, где сфокусировано внимание Кларк, она резко останавливается и поворачивается к ней. – Да брось, Кларк, – низким голосом говорит она, – они не считают, что тебе здесь место. Лекса на этом довольно зациклена. Не приплетай сюда личное. Но это личное, думает Кларк, изучая Лексу через поволоку заполнившего бар дыма. Лекса стала личной, сделала это личным. Они через многое прошли с ночи их встречи, но кажется, что почти ничего не изменилось. Лекса – это темные волосы и темная подводка и темный алкоголь. Все стены, которые Кларк так старательно рушила, были возведены вновь, делая ее странной и незнакомой – Лекса откидывается назад, прокручивая стакан возле плеча, и Кларк думает, что никогда не видела зауженные джинсы, смотрящиеся на ком-то так величественно и одновременно опасно. Застывший на лице суровый взгляд – явное предупреждение для каждого, кто решится к ней подойти. Рядом с ней улыбается Анья, каким-то образом выглядящая еще опаснее с выпивкой в руке. Но Кларк пришла сюда не просто так, и не только для того, чтобы помочь Октавии в ее проблемах в отношениях. – Я буду шот, когда вернусь, – говорит Кларк Рэйвен. Дорога до того конца бара короче, чем она ожидала – Лекса наблюдает за каждым ее шагом – поэтому Кларк не успевает обдумать, что сказать, до того, как она оказывается перед ней. – Мне казалось, ты сказала, что больше ее не увидишь, – говорит Анья Лексе, словно Кларк не стоит перед ними. Лекса отвечает, не сводя глаз с Кларк. – Я не думала, что увижу. Не очень приветливо. Они замолкают, и она бегает взглядом вверх-вниз по телу Кларк, выжидая. Кларк делает то же самое. Все, что она могла написать в сообщении, звучит слишком пусто при разговоре лицом к лицу, и как всегда она теряется от того, насколько хорошо Лекса выглядит, откинувшись на стуле, словно на троне, пальцами сжимая стакан на столе. Она худая, подтянутая, с длинными, закинутыми на стул перед ней ногами. Белая, слишком большая для ее тела футболка свободно свисает с ее стройного тела; под ее воротником едва заметен край черной татуировки, подчеркивающей форму ее ключиц и тянущейся через плечо до спины. Глядя на нее сейчас, Кларк вспоминает каждый дюйм ее кожи, ее ощущение под кончиками пальцев. Горячая волна влечения, головокружительная и отчаянная, разливается по ее животу. Она подавляет желание сделать шаг вперед и растаять на теле Лексы. У нее другая цель. Анья рядом с Лексой передвигается, еще сильнее разваливаясь на стуле, чтобы дать знать о своем присутствии. Это не та битва, в которую Кларк сейчас хочет влезать, поэтому, что бы ни произошло, это произойдет не здесь. – Мы можем поговорить, где-нибудь еще? – спрашивает она Лексу. Расширенные зрачки Лексы оглядывают ее с ног до головы. Но, в отличие от друзей по ее бокам, напряжение в ее теле не от страха или готовности к драке. Кларк знает это; она видит, как Лекса ее впитывает. Ее сердце начинает колотиться. – Наружу, – коротко говорит Лекса, кивая головой к ближайшему черному ходу бара. --- Выходя на переулок, Кларк ежится от обдающего ее холодного ветра, поднимающего мурашки на голых плечах. Если бы она знала, что окажется на переулке за Каютой Капитана вместе с опирающейся на стену напротив нее Лексой, она, скорее всего, надела бы что-нибудь еще кроме майки и джинс, накинутых для похода до апартаментов Беллами. Выражение лица Лексы, безразличное и ожидающее, выбивает мысль из ее головы. Не зная, как еще завести разговор, Кларк бегает глазами в поисках чего-нибудь актуального для разговора. – Как дела в зале? – Нормально. Мы вышли на улицу из-за того, что тебя интересует членство? Актуальное никогда бы не сработало с Лексой, ей стоило догадаться. Пожимая плечами, Кларк признается: – Я просто хочу узнать, что произошло на прошлой неделе. Все было в порядке – даже хорошо – ровно до этой драки. Я хочу узнать, что изменилось. – Почему? – спрашивает Лекса. – Потому что ты мне нравишься, – отвечает Кларк таким же безэмоциональным тоном, – и мне нравится находиться в этом баре. Именно такую наглую честность она и ожидала от слегка подвыпившей Кларк с того момента, как они вышли на пустующий переулок. Тем не менее, ей требуется несколько секунд, чтобы пересилить шок от признания и от того, как от него все переворачивается в животе. Опять спрашивать «почему» – слишком по-детски, поэтому Лекса переходит к схожей с Кларк тактике. – Мы просто переспали, – говорит она, пожимая плечами. – Факт остается фактом – тебе здесь не место. – И все же я здесь, – бросает она вызов. – Потому что ты чертовски упертая. Вместо ответа Кларк ухмыляется Лексе со странным, гордым выражением лица. Ее глаза сверкают в тусклом свете. Теряясь от вида, Лекса не сдерживает громкой усмешки от натуральной наглости Кларк и ее нежелания отступать. Ну конечно же она восприняла это как комплимент. – Я предполагала, что ты перестанешь ходить сюда после первой ночи, – продолжает Лекса. – После третьего раза я начала сомневаться. Когда мы начали пить вместе… ты заставила меня отказаться от этой идеи. – Ты уже проходила через это все, – говорит Кларк достаточно низким голосом, чтобы звучать почти угрожающе. – И ты все равно думала, что я не вернусь? – Ты все еще довольно непредсказуемая. К примеру, я не ожидала, что ты полезешь в барную драку. – Я полезла, и сделаю это еще раз. И я приду сюда еще раз. Так что бесполезно быть такой враждебно настроенной. Она поднимает бровь, сверху-вниз окидывая Кларк взглядом. Тяжелый сарказм в ее голосе идет в комплекте с усмешкой, когда она отвечает. – И что, ты думаешь, мы с тобой будем лучшими подружками, Кларк? – Конечно нет. Я ничего о тебе не знаю, ты почти ничего не знаешь обо мне. Но это не значит, что мы не можем время от времени играть в бильярд. Или… – она заминается, изучая лицо Лексы в поисках реакции, перед тем, как продолжить, – или проводить ночи вроде той у тебя дома. Сомнение на лице Лексы на момент опадает, заменяясь удивлением и любопытством. Она старательно натягивает маску обратно, но даже после этого ее вопрос противоречит ее стоицизму. – Ты не против случайных, нерегулярных связей? – А почему ты думаешь, что я против? – Я… просто думала, что ты будешь выше этого, Кларк. Часть ее выше. Часть ее помнит, как Лекса выглядела в кровати после их совместной ночи, и часть ее хочет большего. Но она чувствует, что они движутся в нужном направлении, или хотя бы пытаются, и она не собирается сдавать уже покоренную территорию – только не тогда, когда любое недопонимание может погасить возникший между ними маленький огонек. Пока что она готова довольствоваться тем, чем может. – Как я и говорила, ты ничего обо мне не знаешь, помимо алкогольных предпочтений. – Я даже этого не знаю, – отвечает Лекса, глазами пожирая каждый дюйм тела Кларк, раз теперь они поняли, что находятся на одной стороне. – Ты никогда не заказывала чего-то дважды с тех пор, как тут оказалась. Ее примирительной улыбки достаточно, чтобы Кларк удовлетворилась достигнутым здесь прогрессом. С надеждой на что-то большее. Когда-нибудь. Скоро. К тому же, поздний октябрьский воздух начинает морозить. Одаривая Лексу взглядом темных глаз, умоляющих ее пойти следом, Кларк отталкивается от стены и направляется к черному ходу бара. – У тебя хорошая память для того, кто, казалось бы, проводит все свободное время, ловя лицом удары или налегая на алкоголь, – легко говорит она. – Ты тоже обо мне ничего не знаешь. У меня есть другие хобби. – Можешь рассказать мне о них за стаканом пива. Раз мы теперь друзья, – добавляет она с ноткой сарказма в голосе, распахивая дверь. Сарказм Лексы, однако, тяжелее, ярче и гораздо заметнее, когда она закатывает глаза и следует за Кларк: – Да, конечно. --- Оказавшись в теплом помещении бара, Кларк оглядывается на полпути к Рэйвен и замечает, что Лекса оторвалась от нее; девушка опять заняла свой трон рядом с Аньей и вернулась к старому Негрони вместо возможности заказать еще один у бара. Кларк сглатывает, застывая в неопределенном состоянии. Она не может решить, назвать ли это победой или поражением, потому что она до сих пор не знает, какова была цель ее сегодняшнего визита. Разговор с Лексой – еще большая загадка: она не знает, почему хочет предложить столько всего девушке, которая ничего из этого не примет. Маленькие шажки. Один за другим. – Кларк? Это Октавия, за столом в полутора метрах от нее; Кларк даже не заметила. Линкольн сидит рядом, наклонив голову к Октавии, и их окружает кучка улыбающихся друзей Линкольна. Октавия – единственная с хмурым выражением лица, направленным на Кларк. – Все хорошо? – спрашивает она. – Фантастически, – говорит Кларк. Октавия поднимает бровь в ответ на эту ложь, но затем ее лицо смягчается, и Кларк прерывает ее до того, как какие-либо слова о сочувствии сойдут с ее языка. – Как у вас двоих дела? Губы Линкольна изгибаются в улыбке, копирующей Октавию. – Мы в порядке, – говорит она, – мы в порядке. – Отлично. Они молча кивают, и на Кларк опять накатывают двоякие чувства – ей нужно выпить, но преданность говорит ей остаться за столом, остаться с Октавией, узнать Линкольна получше. Судя по их расфокусированным глазам и количеству пустых стаканов на столе, он и его друзья чувствуют себя замечательно, что должно навеять на них разговорчивый настрой. Но неловкое молчание продолжает затягиваться. – Спасибо, что привела сюда Октавию, – наконец говорит один из них. Кларк узнает его, но не может вспомнить его имени. – Мы думали, что больше не увидим ее в зале. Она делает Линкольна более интересным. Линкольн мягко смеется. – Ты просто рад, что я слишком сфокусирован на ней, чтобы перегнать тебя в тренировках, Нико. Кларк, ты бы не хотела прийти потренироваться? – Я… не думаю, – признается она. Осматривая их всех, боксеров, бойцов и Октавию, странным образом вписывающуюся в группу, несмотря на идеальный макияж и стройное тело, Кларк понимает, что здесь она лишняя. И к тому же – единственная трезвая. – Знаете что? – неожиданно говорит она. – Пойду схожу за выпивкой. Я скоро вернусь. Она опирается на барную стойку и машет Рэйвен, когда Октавия догоняет ее и легко касается ее руки, привлекая внимание. – Эй, серьезно, ты в порядке? – Я в порядке, О, – говорит она с кивком. – Но думаю, я скоро уже пойду. Ты останешься здесь с Линкольном? Редкая вспышка смущения пробегает по ее лицу. – Да, думаю да. – Тогда я не буду заходить к Беллу. Увидимся завтра, – Кларк пытается поймать взгляд Рэйвен, но барменша занята другими клиентами. И тогда Кларк замечает Октавию, глядящую через весь бар на Лексу – и все встает на свои места. Линкольн был не единственной причиной, по которой Октавия хотела сюда приехать, и явно не той причиной, по которой она притащила с собой Кларк. – Кларк- Она любит преданность. Правда. Но не сегодня. – Иди веселись со своим парнем, Октавия, – говорит она, пока очередной член семейства Блейков не успевает добавить нежелательной сентиментальности в этот вечер. – Я в порядке. Увидимся завтра. Октавия хочет сказать еще много чего, но намек Кларк ей ясен. Она перекидывает руку через Кларк для быстрых объятий и возвращается обратно к Линкольну. Что касается Кларк, требуемые для заказа алкоголя старания среди шумной толпы бара все больше и больше отбивают желание выпить. Ее опьянение уже давно улетучилось, и даже легкое помутнение от взаимодействий с Лексой начинает гаснуть. Она опять напоминает себе об обнадеживающей улыбке на губах Лексы в переулке. Она попытается на следующей неделе, решает она, и уже собирается слезть с барного стула, когда ее телефон начинает вибрировать. Лекса [11:18 PM]: К слову, моя рука в порядке. Если тебе все еще интересно. Кларк поднимает глаза с телефона. На том конце бара взгляд Лексы встречается с ее; Кларк стоически его выдерживает и пытается вести себя так, словно у нее все не пересохло во рту. Затем Лекса кивает на черный ход бара. Следуй за мной. --- – Насколько ты пьяна? – спрашивает Лекса в тот же момент, когда свежий воздух обдает их кожу. Она разворачивается к Кларк с темными, желающими глазами. Она отрицательно качает головой, зная, что означает этот вопрос. – Уже совсем не пьяна. – Отлично. Движения Лексы похожи на те, что она видела на прошлой неделе во время драки – грациозные, быстрые и сильные, когда она сокращает дистанцию и прижимается к телу Кларк своим – но ее обхватывающие блондинку руки гораздо нежнее. На какой-то момент она напрягается от удивления, и Лекса позволяет Кларк привыкнуть к поцелую и его неожиданности. Когда Кларк со вздохом льнет к ее телу, отвечая на поцелуй, она слышит срывающийся с губ Лексы звук облегчения. Воспоминания совсем не похожи на реальность. Вот, что она хотела, когда впервые зашла в переулок. Вот, что она хотела, когда пьяной лежала на диване дома у Беллами. Не секс – Лексу. Она хотела руки Лексы и рот Лексы и Лексу. А Лекса хочет ее в ответ. Она начинает мягко, но, с пролетающим мимо временем и отвечающей на поцелуй Кларк, ее движения становятся резкими и настойчивыми, словно все, что она сдерживала в этот вечер с момента их с Кларк встречи теперь выливается в физическое влечение – это заметно по ее нетерпеливым рукам, притягивающим Кларк за рубашку, за ее бедра, пытаясь прижать ее ближе. Кларк позволяет этим рукам направлять ее, когда Лекса оттягивает их от барной двери и ведет дальше по переулку. Они спотыкаются по пути, пытаясь сохранить как можно больше контакта, наверстывая упущенное время, потраченное сегодня вечером на желание друг друга на расстоянии. Они проходят несколько метров, пока ощущения не захлестывают разум, и Лекса вжимает Кларк в стену – шершавые края кирпичей царапают ее спину в ярком контрасте с мягким, податливым телом и теплым губам девушки перед ней. Кларк вздыхает в сантиметр воздуха между ними, долго и дрожаще. Лекса тоже останавливается для воздуха. Свежий кислород дает Кларк достаточно сил, чтобы повернуть голову, оценивая расстояние между ними и черным ходом бара. – Никто не использует эту дверь, – бормочет Лекса. – Мы использовали ее дважды за сегодня, – отвечает Кларк, изгибая бровь. – Ты мне веришь, Кларк? Как ни странно, верит. После столь долгих стараний предложить Лексе все, пытаясь заставить ее брать больше и отдавать больше, единственное, что она сейчас хочет сделать, это сложить руки и посмотреть, как далеко она зайдет без всех притворств и иллюзий. Они могут быть друзьями. Они могут. Кларк верит ей в этом. Она открывает рот, наклоняет голову, целует глубже. Лекса берет. Лекса никогда не была скромной, и сейчас – не исключение: как только Кларк углубляет поцелуй, ловкая рука сжимается вокруг обоих запястий блондинки и поднимает их над ее головой, прижимая их к кирпичу. Глубокое возбуждение пронизывает ее живот, когда пальцы Лексы сильнее сжимаются вокруг ее запястий, стоит Кларк напрячь руки и проверить ее хватку. Ей нужно, чтобы Лекса взяла еще больше. И срочно. Как только Кларк оказывается прижатой, Лекса не замедляется, ускользая от губ Кларк к ее челюсти и изгибу шеи. Она замирает у пульсирующей вены, ощущая сердцебиение Кларк на своих губах. Когда она отстраняется и опускается ниже, кожа горит красным. Завтра у Кларк будет отметина, и эта мысль только побуждает Лексу создавать больше: она хочет оставить что-то ощутимое, что-то заметное на девушке, которой не может владеть. Она порхает по коже Кларк, без спешки фокусируясь на своей задаче, упиваясь тем, как ее рот заставляет Кларк дергаться, прося ее ускориться. В отместку – это скорее похоже на награду – она проталкивает ногу между ног Кларк и чувствует, как весь боевой настрой улетучивается от изданного ею стона. Кларк целует единственную часть Лексы, до которой может дотянуться – участок кожи прямо под ее ухом, и затем издает вздох. Лекса опять двигает ногой, и вздох превращается в шипение. – Ты в порядке? – спрашивает она, словно сорванный с губ Кларк тихий звук не дал ответа на этот вопрос. Тело, что напрягалось и ерзало перед ней, расслабилось, изгибаясь навстречу Лексе и дрожа в тех местах, где блуждает ее свободная рука. Лекса неуверенно расслабляет свою хватку на запястьях Кларк. Ее тело не напрягается. Вместо этого Кларк легонько ерзает тазом по прижатому между ее ногами бедру. Она хочет выйти за рамки дозволенного, взять еще больше того, что предлагает Кларк. Все еще целуя шею Кларк, она тянет пуговицу на джинсах Кларк, пока не расстегивает ее – и тут они обе замирают. Кларк втягивает воздух. Переулок, может, и пустынный, но они все еще здесь, на улице… Лекса медленно разжимает хватку и позволяет рукам Кларк свободно опуститься. Вместо этого она фокусируется на тонкой полоске кожи, открывшейся над джинсами Кларк, и едва заметных кружевах. Руки Кларк незамедлительно зарываются в ее волосы, притягивая ее ниже, к ключицам и груди, и это совершенно не дает отрицательного ответа задаваемому пальцами Лексы вопросу. – Нам стоит пойти ко мне домой. – Как долго… – ее живот содрогается в волне удовольствия, когда Лекса опять поглаживает кожу под ее одеждой, но ей все равно удается выдавить слова. – Как долго нам до туда идти? – Слишком долго, – признается Лекса. Инстинкты Кларк берут вверх, и она впивается ногтями в спину Лексы. – Тогда я не хочу останавливаться. Лекса кивает о грудь Кларк и скользит пальцами ниже, пока Кларк не издает вздох. Она все еще крепко прижата спиной к кирпичу, но тело Лексы щедро позволяет Кларк ерзать и двигаться в лучшем ритме на пальцах Лексы. Она кончает с плечом Лексы во рту, заглушающим все звуки, не считая тихих, издаваемых вместе с дыханием стонов. И Лекса берет все, ни разу не отстраняясь, пока Кларк не оказывается абсолютно выжатой. Когда они отстраняются друг от друга, достаточно далеко, чтобы дышать кислородом, а не друг другом, отметина на плече Лексы окрашена красным, тем же самым оттенком, как и щеки Кларк. Скоро она станет фиолетовой. --- Кларк не останавливается на одной отметине. Ее шея и плечи испещрены ее следами; она мстит ей позже, когда они собирают достаточно сил в их дрожащих ногах и добираются до дома Лексы и ее комнаты. Лекса не против. Пока Кларк опускается ниже по животу Лексы, старательно работая, лунный свет освещает фиолетовый участок на шее Кларк. Лекса тяжело сглатывает. Она знает, что утром Кларк уйдет. Вида ее отметин на ее теле должно быть достаточно. Их всегда было достаточно. Но не с Кларк.