Компас

— Беллами, ты же не веришь в это дерьмо? — вырывается у Мерфи раньше, чем он успевает подумать. Удар. Верёвки. Кляп. Мерфи мычит, брыкается, ищет глазами Беллами, умоляет его остановиться, снять ремни с шеи, с рук. Спасти его. Никто не верит в то, что он потерял свой нож. Ведь все знают, что Джонатан Мерфи сволочь. О, он не один раз доказывал им это утверждение. Каждому из них. Он верит, что Беллами не пойдёт на поводу у толпы. Верит, что нужен ему. Только ему и никому больше в этом сраном лагере. Никому больше и не надо. «Беллами, пожалуйста» Вместо просьбы до преступников доносится жалостливый скулеж. Они смеются над ним. — Беллами, ТЫ должен сделать это! — Мерфи плевать, кто именно это сказал. Он не может отвести взгляд от смуглого растерянного лица. «Беллами, ты не должен, пожалуйста» Когда он подходит к нему, Мерфи почти успокаивается. Перед ним человек, которому он может доверить свою жизнь. Беллами всегда знает, что надо делать. И сейчас он сделает все правильно. Когда из-под ног уходит опора, его мир гаснет. — Джон! — Беллами повысил голос, чтобы парень наконец услышал его. Джон прохрипел что-то в ответ, его трясло от ужаса. Беллами безуспешно старался унять его дрожь и привести в чувство. Ему кажется, что шея хрустнула от грубого столкновения с ремнем. Хотя какая уже, блять, разница, сломал он шею или нет?! — Все хорошо, слушай, я здесь. — НЕТ! — от крика Беллами вздрогнул, но все равно теснее прижал к себе Джона. Скоро все закончится. Воздуха нет, сил тоже, перед глазами одна темнота. Но он все равно пытается освободить руки за спиной, даже не смотря на то, что уже не чувствует их. Он не сдаётся, Мерфи не готов просто так сдохнуть на потеху публике. Джон открыл глаза и увидел в темноте лицо человека, который предал его перед всем лагерем. Из глаз брызнули слезы обиды, и он резко выставил руки перед собой, как можно сильнее и настойчивее отталкивая Беллами. — Не смей прикасаться ко мне! — Джон физически ощутил, как напрягся Беллами. Голос маленькой девочки доносится издалека. Признание, так необходимое ему пару секунд назад. Мерфи думает, что это галлюцинации, вызванные кислородным голоданием, потому что после её слов никто больше ничего не говорит. Неужели пришёл тот самый покой? Нет. Кажется он упал. Порвался ремень? О нет, он все ещё на шее, Мерфи чувствует, как сильно он впивается в кожу, знает, что шея кровоточит, что останутся следы. Кто-то снимает с него петлю. И это не Беллами. Когда он может разглядеть обстановку вокруг, Беллами уже нет рядом. Джон смог отдышаться и прийти в себя, присев на кровати. Он поднял глаза на Беллами, наконец сумев отличить его от «чужого» Беллами, и заметил его отрешенное выражение лица. — Прости? — глухо произнес парень, не решаясь подойти ближе после того, как его оттолкнули. Джон схватил и сжал его запястье, притянул обратно и обнял за талию, уткнувшись лбом в живот. Он извинился, сказал что сон был слишком реальным, и он ни в чем не виноват. — Ты расскажешь мне его? — он успокаивающе провел ладонью по волосам, а когда пальцы коснулись шеи, Джон дернулся. — Утром, хорошо? — Беллами снова наклонился, чтобы оказаться с ним лицом к лицу. — Что бы там не произошло, это просто сон, ты же знаешь? — Знаю, прости, — он действительно знал это, но смотреть в карие глаза все ещё не мог. Он видел в них приговор, выписанный ему во сне. Беллами уговорил Джона поспать ещё немного, ведь ему надо было набраться сил перед зачетом. Когда Беллами ушёл, Джон достал свою тетрадь и перенёс на неё, что смог, надеясь, что этот сон больше никогда не повторится. Проснулся он поздно с небольшой головной болью. В квартире было тихо, и Джон решил, что Беллами куда-то отлучился, может в магазин ушёл. Он вышел из комнаты и направился в ванную, чтобы умыться. Холодная вода слегка отрезвила перед бритьем, и он спокойно избавился от появившейся редкой щетины. Проверяя подбородок на наличие пропущенных участков, Джон бросил взгляд на свою шею. Он всю жизнь прожил с этим шрамом, и никто не знал, как он его получил. Ни родители, ни старые друзья, с которыми он набил себе кучу шишек. Мать твердила, что он просто был у него всегда и с каждым годом становился отчетливее. Отец говорил, что он появился, когда ему исполнилось шесть. Джон провел пальцем по следам, все ещё помня, что в этих самых местах он чувствовал впивающийся в кожу ремень. Это неприятное воспоминание заставило руки покрыться мурашками. — Привет, — Джон отскочил от раковины и выставил перед собой бритву. Он так увлёкся изучением своей шеи, что не услышал, как подошёл Беллами, и это его напугало, — Эй, Джон, это же я. — Да, все хорошо. Я просто не слышал, как ты подошёл. Джон убрал бритву, вытер ладони и попросил подождать его на кухне. Руки тряслись, сердце колотилось со страшной скоростью. Он боялся его. Джон вернулся в свою комнату прежде чем пойти на кухню. Он опустил глаза, протянув другу тетрадь: — Я не смогу прочесть это вслух, — Беллами взял её и пробежался взглядом по открытым страницам. Когда он вернул записи, лицо было мрачным. — Я бы никогда… — Я знаю. Я знаю и верю тебе, — он смотрел прямо на Беллами, наконец не отводя взгляд. — Прости за то, что сказал ночью. Беллами сказал, что все понимает, бывает. Спросил, как Джон подготовился к зачёту, и пожелал удачи. Он не хотел говорить Джону, что от ненависти, которой был пропитан его голос, внутри что-то оборвалось. И, не смотря на то, что он теперь знал причину, его это слабо утешало. Чёрт, все же стало нормальным, а теперь его накрыло ещё сильнее, чем раньше. Джон успешно сдал свой третий зачёт, а на следующий день не смог сдержать вскрика, когда снова резко наткнулся на Беллами. Этот сон беспокоил его даже наяву, подкидывая реалистичные образы и силуэты. Беллами понял, что к найденным обломкам они поедут вместе, и ничего он один проверять там не будет, потому что он слишком сильно боится за Джона. — Я не поеду в командировку, — как-то слишком повседневно оповестил он соседа. — Белл, со мной все будет в порядке, — Джон слегка поджал губы, словно собирался обидеться. — Дело не в этом. Кажется, я нашёл то, что ты просил. Первые несколько секунд Джон пытался осознать, что имел в виду Беллами, а в следующие мгновения лицо озарила догадка. — И когда мы туда поедем? — он нетерпеливо, но с явным воодушевлением уставился на соседа, ожидая ответа. — Когда ты сдашь сессию. Джон закатил глаза и назвал Беллами занудой, мысленно договорившись со всеми преподавателями о досрочной сдаче экзаменов.