Good boys/Хорошие мальчики

— Эрик, это было унизительно, — заметил он уже в машине. — Тебе ведь понравилось. Слушай, Чарльз, я немного устал от этого театра, где ты выставляешь меня каким-то насильником. Ты стонешь мое имя, смотришь на меня как на божество, а по утрам делаешь вид, словно ничего не было. Как будто если я не сниму с тебя рубашку, там не будет отметин в тех местах, где ты умолял к тебе прикоснуться. Как будто в следующем отеле ты сможешь вести себя холодно и отстраненно, вместо того чтобы как обычно прильнуть ко мне, прося о большем, показывая, что ты принадлежишь мне. Знаешь… мне это уже немного надоело. — Эрик, мне жаль, это неумени… — Это неумение себя контролировать, — перебил его Эрик. — Оно самое, Чарльз. И мне даже кажется, что ты и не пытаешься контролировать это. — Послушай, Эрик, все это пошло и неправильно… — И тебе это нравится, — он вновь пресек его на полуслове. — Не смей говорить, что это не так. Не будь лицемером. Ты читал немало текстов на древнегреческом, чтобы иметь хоть малейшее представление обо всем этом. — Между нашими культурами пропасть, — возразил Чарльз. — Греки считали, что любовь между мужчинами… Эрик произнес какое-то слово на немецком, которое звучало как какое-то оскорбление. — Чарльз, не будь ты таким восхитительным, то я бы уже давно забил на эту идею и потерял всякий интерес. Чарльз нервно сглотнул. Эрик произнес это в своей привычной манере — словно говорил нечто неприятное. Но внутри него что-то кольнуло. — Эрик, ты используешь меня, просто чтобы доказать свою точку зрения. Ты полагаешь, что можешь околачиваться с самодовольным видом рядом, говорить мне пошлости, гнуть меня как захочешь и заставлять делать все то, что тебе вздумается. — Я ничего не доказываю. Я бросил эту затею сто лет назад. — Чего ты хочешь? — Хочу, чтобы ты признал, что хочешь меня. И чтобы ты перестал отворачиваться каждый раз, когда я ловлю тебя на том, что ты пялишься на меня. А это случается нередко. — Что-то изменит, если я скажу? Я же сказал это. — То, что ты стонешь в порыве страсти, не считается. — В таком случае, тебе придется ждать вечность. Как я уже сказал, это просто недостаток контроля. — Ах да, какая досада, Чарльз. Я что, шоколадный торт? Когда мы вернемся в цивилизованный мир, к Мойре, ты будешь активно делать вид, что ничего не было? — Ты настолько самонадеян, что считаешь, что меня нужно полностью сломать, чтобы я не смог отрицать того, что между нами было? — Сомневаюсь, что сможешь. Да и это будет глупо с твоей стороны, — Эрик погладил его колено. — Тебе разве не нравится, как мы развлекаемся? — У нас с тобой разные представления о развлечениях, — ответил Чарльз. Они выехали слишком поздно, и солнце уже клонилось к горизонту. — И ты ни разу не развлекался в машине? Да ладно, Чарльз. Пятнадцать девушек. Серьезно? — Это неправильно. Повисла пауза. Чарльз перевел взгляд на Эрика, стараясь разглядеть его выражение лица за темными очками, прочитать его мысли, не прибегая к телепатии. — Чарльз, если ты продолжишь так на меня пялиться, то мне будет сложно вести машину. — Я смотрю не на тебя, а в окно, — засмеялся Чарльз. — В Америке очень красивые пейзажи. — Я тоже красивый, — за темными очками невозможно было разглядеть его глаза и даже предположить, о чем тот думал. — К тому же, ни один пейзаж не хочет сделать с тобой что-нибудь развратное на заднем сидении, свернув на обочину. — Эрик, — предупреждающе произнес Чарльз. — Я думаю, что это незаконно. — Как и все остальное, чем мы с тобой занимаемся. Чарльз напрягся. — Как-то неправильно следовать неправильным законам. — Я думаю, что наша дискуссия была бы куда более продуктивной, если бы разврат со мной на заднем сидении не был бы одним из ее обязательных пунктов. — Я уверен, что тебе понравится. Ты же любишь опасность, Чарльз. — Мне не особо импонирует идея о том, что, когда нас увидит полиция, я буду выглядеть как… как последняя шлюха. — Значит, ты это признаешь? Эрик бросил на Чарльза многозначительный взгляд. Тот демонстративно смотрел куда-то вдаль. Эрик повернул, съехав с дороги на обочину, проехал вперед, пока не нашел удобное место, где можно было припарковаться. — Что ж, Чарльз. — Мне даже кажется, что ты специально все спланировал. Господи, даже закат есть. — Мне не нужен закат, чтобы соблазнить тебя. Чарльз уже открыл рот, чтобы возразить, но рука Эрика переместилась на другое колено. Эрик придвинулся ближе, и Чарльз нервно поерзал. — Здесь никого нет, — в голосе Эрика было что-то такое, от чего сердце Чарльза забилось сильнее. Схватившись за ручку, он распахнул дверь. — Давай хотя бы проверим. Эрик поймал его за руку, и Чарльз, подавшись вперед, прижался к его губам. Поцелуй был для него словно глоток воды, которого он так давно ждал. — Что ж, давай проверим, — отстранившись, произнес Эрик. Облокотившись на капот, они смотрели, как солнце скрывается за горизонтом. Несмотря на то, что на Эрике сейчас были очки, Чарльз был уверен, что тот сейчас смотрит на него, и от этого взгляда ему не было некомфортно. В этот раз он смело ответил на его взгляд. Чарльз знал, что пялится на Эрика: во время шахмат или пока тот был за рулем, беглые взгляды, которые он старался не задерживать слишком долго. Сейчас же Эрик откровенно смотрел на него, и Чарльз открыто медленно скользнул взглядом вдоль его тела, задержавшись именно на том месте, на котором Чарльз Ксавьер уж точно не стал бы акцентировать внимание. В голове тут же возник вопрос: как выглядит Эрик полностью обнаженным? Как он будет смотреться без одежды, склонившись над ним, сжимая его запястья, втрахивая в кровать, пока Чарльз впивался бы зубами в подушку, сдерживая стоны. «Господи, Чарльз, сейчас тебе полагается думать о романтике: лошадях, нежных касаниях рук и поэзии, — а не о том, как тебя трахают до полусознательного состояния». — Очень красивый вид, — произнес он вслух. — Верно мыслишь. Чарльз поймал себя на мысли, что покраснел. А еще что у него стоял. — Сними очки, — в голове Чарльза чувствовалось напряжение. — Или давай я тебе помогу, — подавшись вперед, он снял очки и, еще раз оглядевшись по сторонам, взял лицо Эрика в свои ладони, поцеловав. — Чарльз, — выдохнул Эрик. — Ты не против, если я… здесь никого нет, поэтому я мог бы… — пробормотал Чарльз, опустившись на колени. — Ты совсем испорченный. И нет, я не против, — ответил он, расстегивая штаны. — Признай это. Хотя, своими действиями ты уже и так все подтвердил. Это то, чего ты хочешь. Ты хочешь меня. Стянув брюки, Чарльз принялся целовать внутреннюю сторону бедра Эрика, заставляя того дышать чаще. — Готов поспорить, что знаю, о чем ты думаешь, Чарльз. И готов поспорить, что это твоя главная мысль за последнее время. Дай мне тебя взять, Чарльз. Ты заслуживаешь того, чтобы тебя хорошенько трахали. Жестко. И часто. Чарльз тихо простонал, и Эрик запустил пальцы в его волосы, чуть сжав пряди. — Твои желания слишком легко прочесть, — произнес он, и Чарльз взял его член в рот. — Чарльз, — несколько минут спустя произнес Эрик, в голосе его звучало предупреждение. Чарльз увидел приближающийся свет фар. — Этого и следовало ожидать, — прошептал Чарльз. Он почувствовал, как напряглось тело Эрика, машина слегка завибрировала, и Чарльз ощутил, как Эрик превращается во что-то опасное. — Я справлюсь, — произнес Чарльз, переплетя их пальцы. Ему показалось, что он слышит, как металл в их машине гнется. — Поверь мне. Полицейская машина остановились, фары погасли. — Если не получится, то у меня свои методы, — на этих слова Чарльз четко увидел картинку: смятый в ком металл, переломанные кости. — Не стоит, все в порядке, — он взял Эрика за вторую руку и вновь поцеловал его, отчетливо слыша, как в тот момент хлопнула дверца машины. Когда полицейский приблизился, все, что он увидел, была старая машина — никто рядом не стоял и не целовался, держась за руки, как подростки. Промычав что-то неразборчивое, мужчина задумчиво почесал подбородок. — Видишь? — произнес Чарльз и почувствовал нежное изумление, исходящее от Эрика, смешанное с возмущенной мыслью: «Тогда почему же все эти годы ты ничего себе не позволял?» Полицейский развернулся, сел обратно в машину. Чарльз выждал, пока тот не отъехал на приличное расстояние. Эрик вновь припал к его губам, подавшись вперед, вжал в капот. — Чарльз, ты чудо. Но в следующий раз мы попробуем все же на заднем сидении. — Хорошо. За всю оставшуюся дорогу он так ни разу не взглянул на Эрика. Тот все это время держал руку на его колене, Чарльзу даже в голову не пришло ее убрать. … — Лена, — произнес Чарльз имя нараспев, стараясь не смотреть на Эрика. — Добавить еще «Е» в самом начале, и ради такого прекрасного лица корабли вновь устремились бы к Трое. — Где-то я уже это слышала. Чарльз отчетливо мог различить вздох Эрика на другом краю бара. Этому надо было положить конец. Они слишком сблизились, это было непозволительно. Когда Эрик проснулся этим утром, Чарльз перебрался в его кровать и взял у него в рот. Он даже думать не хотел, сколько раз отсосал у Эрика по своему желанию, без его просьб. Это было слишком развратно. С этим надо было кончать. Нужно было лишь вспомнить старые приемы. — Ты словно сошла со страниц прекрасной книги, — сказал Чарльз, жалея, что уделял слишком мало внимания трудам Марло, и слишком много — предосудительным подробностям его личной жизни. Не то чтобы эти подробности на практике не могли быть вполне себе приятными. И не то чтобы он не мог почувствовать на себе взгляд Эрика, в котором тот уже даже не пытался скрывать похоть. — Я снова поражу в пяту Ахилла И вновь к тебе вернусь за поцелуем. Не то, чтобы он хотел говорить это Эрику. К черту все. Он все еще пытался цитировать Трагическую историю доктора Фауста? Девушка недоуменно смотрела на него. — Он тебе мешает? — Чарльз услышал низкий голос сверху, только сейчас до него дошло, что Лена не одна. Рядом с ней стоял только что вернувшийся из туалета мужчина, с виду достаточно сильный, чтобы разбить голову Чарльза о столешницу. Вид у него был свирепый. — Нет, — ответила Лена, явно нервничая. — Он тебе мешает, Чарльз? — Чарльз внезапно услышал голос Эрика за спиной. Чарльз увидел, как в голове у мужчины уже формируется слово, готовое вот-вот слететь с губ. Не просто слово, а оскорбление, которое появилось, когда он увидел, как Эрик коснулся плеча Чарльза, слишком интимно, скользнув пальцами по свитеру. Грубость была все же вербализована и Чарльз только и успел, что произнести «Прощу прощения?», когда кулак Эрика уже проехался по квадратной челюсти. Бросившись вперед, мужчина взял Эрика в захват. Послышался ужасный звук металла по кости, и мужчина рухнул, сжимая руками бедро. — Эрик, — предупредил Чарльз, увидев еще двоих приближающихся мужчин. На них совсем не было металла. Эрик собирался уже использовать что-то из посторонних предметов, но один из нападавших улучил момент и вжал его в барную стойку. Он уже занес ногу, чтобы с силой ударить его в пах, когда… Когда вмешался Чарльз — неосознанно он послал болевой импульс прямо в голову мужчине. Схватив Эрика за руку, он потащил его к выходу. — Продолжайте выпивать, — произнес он, параллельно отдав всем присутствующим ментальный приказ, после чего бросил пятидолларовую купюру на стойку и вытолкал Эрика за дверь. — Не заставляй меня повторять это. — Ты так забеспокоился, — усмехнулся Эрик. — Ты ведь мог бы заставить весь бар делать то, что пожелаешь. — Это был необдуманный и глупый поступок. Нас могли убить, — даже не задумываясь, что он делает, Чарльз приподнялся на цыпочках и смахнул со лба Эрика прилипшие пряди. — Ты в порядке? — Разумеется, я в порядке, Чарльз. Чарльз сдержанно кивнул. Это была его вторая ошибка в излишнем проявлении чувств. Третья, если считать, что он не мог отвести глаз. Четвертая, если брать в расчет и то, как участился его пульс. Эрик смотрел на него взглядом, в котором была странная смесь благодарности, удивления и желания. — Мы должны защищать друг друга, — произнес Эрик. — Иначе в чем смысл всего этого? И какова же цена, пронеслось в голове Чарльза. Все время драться? Наверное именно потому тело Эрика всегда было напряжено и готово к атаке, даже когда он сидел за барной стойкой и казался абсолютно расслабленным. — Эрик, это выходит из-под контроля, — ответил Чарльз. — Ты используешь мои… чтобы заставить меня делать вещи, которые сам бы я делать никогда не стал. Мне жаль, мой друг, но так не может больше продолжаться. В глазах Эрика вдруг появилось презрение. — Тогда тебе нужно лучше стараться, Чарльз. — Я серьезно, Эрик. Из-за меня у нас и так уже слишком много неприятностей. Это слишком опасно. — Да, опасно. Я опасен. Ты опасен. Мы оба будем всегда опасны, Чарльз, даже если бы ты не отдавался мне каждую ночь. Даже если бы ты не был так зациклен на моем члене. — Иди в жопу. — С радостью. — Я сказал тебе, хватит. Это нужно прекратить. Эрик смерил его взглядом, и Чарльз поежился. — Идем, — схватив Чарльза за руку, Эрик потащил его по ночной улице по направлению к отелю. Эрик держал его так крепко, что вырваться возможности не было. — Это глупо, Чарльз, глупо, и я докажу тебе это, — прошипел он. — Эрик, остановись, — возмущался Чарльз. Эрик, оглянувшись и убедившись, что никого вокруг нет, вжал Чарльза в ближайшую стену, страстно целуя. — Ты можешь теперь заткнуться до отеля? До конца пути Чарльз не проронил ни слова. Как только они прошли в номер, Эрик первым делом снял пиджак. — Ложись на кровать, — приказным тоном произнес он. Все еще полностью одетый, Чарльз улегся. — Я не буду трахать тебя, Чарльз. Хотя заставлю тебя желать именно этого. — Эрик. — Даже не пытайся меня остановить, — предупреждающе произнес он, снимая рубашку, и Чарльз так и не смог отвести взгляда от рельефных мышц. У Эрика было красивое подтянутое тело — он был уверен, что у него где-то должны были быть шрамы, но их сейчас не было видно. Он двигался плавно, словно пантера, и Чарльз почувствовал тугой комок внизу живота. Сняв брюки вместе с нижним бельем, он залез на кровать и буквально разорвал рубашку на Чарльзе, отчего тот вздрогнул и уперся руками в его плечи, не зная, отталкивает он его или, напротив, притягивает. В какой-то момент он осознал, что водит ладонями по рельефным мышцам. — И да, — он стянул оставшуюся одежду с Чарльза и, еле сдерживая желание, произнес. — Повернись. Во взгляде Чарльза появилась паника. — Я же дал тебе слово. Верь мне. И все же Чарльз не удержался от того, чтобы не заглянуть в разум Эрика. То, что он увидел, заставило его покраснеть. Он перевернулся, и Эрик устроился сверху. По телу пробежала дрожь, когда он почувствовал прерывистое дыхание Эрика на своей коже и упирающийся в него член. — Ты будешь лежать спокойно или мне нужно с этим что-то сделать? — спросил Эрик, руками вдавливая запястья Чарльза в матрас, губами щекоча его ухо, и тот, слегка дрожа от этих прикосновений, ответил: — Не уверен, что смогу лежать спокойно. Эрик коснулся губами его шеи. — Я знал, что ты это скажешь, — произнес Эрик, и Чарльз услышал «разумеется, знал, он ведь тебя хочет». А затем кровать затряслась, и металлические прутья обвились вокруг запястий и лодыжек Чарльза. Эрик аккуратно убрал волосы Чарльза с лица, нежно коснулся губами его затылка, вновь скользнул по шее, отчего Чарльз зашелся мелкой дрожью. — Эрик, пожалуйста, — пробормотал он, сам не зная, чего именно он просит. — Чарльз, — Эрик поднялся с кровати и прошел к одному из шкафчиков, в котором принялся рыться. — Каждый раз, когда ты отчаянно делаешь вид, что не хочешь меня, я буду думать об этом. — Минус моих телепатических способностей, — больше Чарльзу было нечего сказать. Он знал, что Эрик видит, как он не может насмотреться на его мускулистое тело и твердый член. — Не для меня, — ответил Эрик, и Чарльз понял, что тот старается запомнить эту картину во всех подробностях. Эрик вернулся к кровати, держа в руках смазку. — Не волнуйся, Чарльз, — произнес он. — Хоть в конце концов все закончится именно этим, есть и другие применения. Чарльз лишь усмехнулся: — Прекрати говорить, что именно этим все и закончится. Склонившись, Эрик пылко поцеловал его, и Чарльз чувственно прикусил его губу. — Не надо. — Почему нет, Чарльз? Только посмотри на себя. В этот момент Чарльз увидел себя со стороны и зажмурился. — Не заставляй меня смотреть. Эрик начал покрывать поцелуями его плечи, спускаясь ниже, провел губами вдоль спины, произнося слова после каждого поцелуя. — Ты испорченный, Чарльз. Ты заслуживаешь того, чтобы тебя хорошенько оттрахали. Ты никогда больше не сможешь сдерживать себя и не захочешь. Я хочу, чтобы тебе нравилось, Чарльз. Ведь я хочу тебя так же сильно, как ты меня. Ты идеален. Никто не сделает тебе так хорошо, как сделаю я. Поэтому прекрати изводить себя. Ты только мой. Был мой с того момента, как ты вытащил меня из воды. Ты не дал мне утонуть, и я не дам утонуть тебе. А затем Чарльз почувствовал, как Эрик скользнул рукой между его бедер. — Сведи ноги, — прошептал он. — Я знаю, это сложно. Усмехнувшись, Чарльз свел ноги и как только Эрик скользнул между ними рукой, то он выдохнул: — Ебать. Чарльз выгнулся дугой, почувствовав Эрика там. Тот рассмеялся и принялся оставлять поцелуи на его коже, один за другим. Подавшись вперед, он провел языком по его лопаткам и вновь скользнул рукой, отчего Чарльз прикрыл в удовольствии глаза: — Господи, Эрик. — Надо было привязать тебя к кровати, Чарльз, чтобы ты уже признал, что тебе нравится, когда тебя берут? — Наверное, — беспомощно выдохнул Чарльз, утыкаясь лицом в подушку. Эрик сделал движение рукой, и металлические прутья кровати обвились вокруг его запястий, сжав. — Эрик, пожалуйста, коснись меня. Эрика не пришлось просить дважды: он принялся ритмично двигаться, заставляя Чарльза ерзать под ним. — Так и знал, что тебе понравится Оксфордский стиль. Эрик продолжил наращивать темп, и Чарльз через некоторое время почувствовал, что тот вот-вот кончит. Перед глазами вновь встал образ того, как он, стоя на коленях, отсасывал ему. Чарльз и сам был близок к разрядке. — Ты почти готов, так? — спросил Эрик. Чарльз еле сдерживался. Эрик принялся глубоко целовать Чарльза, одновременно лаская его рукой. Толчок, еще один. Простонав в поцелуй, Чарльз кончил на простынь, и лишь затем Эрик убрал металлические путы. Эрик взял Чарльза за запястье, слегка растер его, где касался металл, и легонько коснулся губами. «Боже, ты прекрасен», услышал Чарльз мысль. — Ты тоже, иногда, — ответил он. Поднявшись, он как можно скорее удалился в душ. Чарльз Ксавьер не сказал бы таких слов.