Найди меня у Босфора

"Сколько всё-таки горя и тоски умещается в двух таких маленьких пятнышках, которые можно прикрыть одним пальцем, — в человеческих глазах" Эрих Мария Ремарк.

Надя решительной походкой шла вдоль длинного коридора, то и дело поправляя выбившиеся из причёски локоны и взволнованно потирая вспотевшие ладони. Воздушное бирюзовое платье развевалось от лёгкого ветерка, бродившего во дворце Манисы, от чего казалось, будто славянка и вовсе оторвалась от земли и парила над холодным мраморным полом. Громоздкие подсвечники отбрасывали мрачные тени на стены и лицо девушки, а в воздухе царила совсем непривычная для серьёзной Нади атмосфера праздника, который внезапно решила провести смеющаяся султанша. Остановившись возле покоев, которые ныне занимал повелитель, девушка нервно сглотнула и кивнула угрюмому стражнику, бросившему на неё взгляд, полный безразличия. - Сообщи государю, что Надя-хатун пришла. Тот, не проронив ни слова, пулей влетел в покои султана, бесцеремонно захлопнув за собой дверь. Надя весь вечер ломала голову и пыталась найти хоть одну зацепку, чтобы понять, зачем падишах приказал ей явиться к нему в апартаменты сразу же после праздника, устроенного Хюррем Султан в честь чудесного спасения сына. Конечно, она не была дурочкой и с полной уверенностью могла предположить, что повелитель явно позовёт её, чтоб великодушно отблагодарить, но девушка всячески старалась отбросить эти крамольные мысли, так как была убеждена, что не сделала ничего сверхъестественного. После казни Ильяса она по непонятным причинам закрылась в себе и разговаривала только с Нурбану-хатун, с которой за последние пять дней успела подружиться. Непонятное чувство вины, противоборствующее с гордостью за свой поступок, целиком охватило девушку и лишило её сна. Прошлой ночью и вовсе случилось нечто невообразимое – предатель явился к ней во сне, когда днём Надя решила немного вздремнуть, и потребовал отплатить кровью за свою смерть. Именно в этот момент в комнату вошла Михримах Султан, спешившая проведать новорожденную племянницу, и разбудила несчастную девушку, разрывающуюся от дикого крика. До самой темноты Надежда не промолвила ни слова, только сейчас решившись выйти из своих душных покоев. - Проходи, повелитель ждёт, - грубый голос стражника вырвал златовласую из своих мыслей, и она сделала робкий шаг в сторону распахнутых дверей. Склонив голову в почтительном поклоне, она неуверенно зашла внутрь комнаты, оказавшись прямо перед лицом правителя и его супруги. - Повелитель, - приподняв взгляд, она увидела султаншу и тотчас же поклонилась снова, - Хюррем Султан. Вы меня звали? - Да, Надя, присядь. Девушка мигом повиновалась и села напротив правящей четы. Славянку крайне удивило и несказанно порадовало присутствие Хюррем Султан, отчего её пухлые розовые губы растянулись в довольной и восхищённой улыбке, получив в ответ не менее лучезарную улыбку рыжеволосой госпожи. Хасеки Хюррем как всегда выглядела великолепно: роскошное платье из золотой парчи идеально сидело по фигуре и подчёркивало огненный оттенок её длинных, кудрявых волос, а тяжёлый кафтан лимонного цвета лишь усовершенствовал этот образ; высокая золотая корона, украшенная бесчисленными бриллиантами и изумрудами, время от времени сверкала в тусклом свете зажженных свеч и заметно выделяла статус Хюррем на фоне остальных наложниц, присутствующих во дворце. Госпожа сидела на софе рядом с падишахом и нежно сжимала его крепкую руку, в то время как султан добродушно улыбался и во все глаза смотрел на вошедшую гостью. Султанша видела, что Надю что-то беспокоит, но затевать душевные разговоры при султане не собиралась, поэтому поспешила как можно скорее перейти к главной новости и взглядом дала понять Сулейману, что стоит начать приятный для обеих сторон разговор. - Надя, я очень благодарен тебе за спасение шехзаде Мехмета. Знаю, что все уже успели похвалить тебя, но я хотел сделать это лично, искал нужный момент. - Повелитель, я сделала лишь то, что мне подсказывало моё сердце. Думаю, любой бы на моём месте совершил то же самое. Ну, если, конечно, он не служил бы Махидевран Султан. - Махидевран Султан ещё отплатит за содеянное. Я отправил за ней, скоро эту предательницу привезут в столицу. Можешь не переживать, её ждёт суровое наказание. - Подлая гадюка. Я так и знала, что однажды она подымет руку на моего сына! Они все сговорились против меня и моих детей, каждый день молятся о нашей смерти! – Хюррем яростно принялась возмущаться, но султан Сулейман одним движением руки остановил бурный поток эмоций. - Я тебя позвал вот по какой причине, - монотонно начал говорить повелитель и бросил резкий взгляд на рыжеволосую хасеки. – Мы с Хюррем долго думали о том, как будет правильнее отблагодарить тебя за твою храбрость и совсем не женское мужество. Ты ни в чём доселе не нуждалась, так как воспитывалась вместе с нашими шехзаде и вместе с ними получала образование. В гареме о тебе не слышно ни единого дурного слова. В связи с этим я решил, что будет уместно, если ты получишь свободу и сможешь отправиться на Родину. Я знаю, как в своё время Хюррем Султан мечтала повидать родные края, поэтому у тебя будет возможность остаться там, где ты родилась, и найти родных. Ко всему прочему тебе выделят много золота на дальнейшую жизнь, сможешь купить себе дом. Надя не сразу поняла, что именно в эту секунду промолвил достопочтенный падишах, но как только девушка со всей серьёзностью осознала реальность происходящего, то тотчас же опешила и непонимающим взглядом уставилась на Хюррем Султан. Может когда-то давно Надежда и хотела оказаться на родных землях, но сейчас, когда в её жизни появилась крохотная Хюмашах Султан, а шехзаде Мехмет наконец-то смог разглядеть в ней не только верного друга, но и женщину, она не знала, куда деваться от грызущих её сомнений. Радость разлилась по хрупкому телу светловолосой славянки, в то время как сердце окутала липкая, неимоверно глубокая тоска. Девушка бледными ладонями обхватила лицо и сожалеюще покачала головой, заметив, что Хюррем Султан испытывает ощущения, сходные с Надиными. - Но… А как же Хюмашах Султан? А шехзаде Мехмет? Он же должен был поговорить с Вами, госпожа. - Он говорил со мной. Я сообщила ему о решении повелителя и объяснила, как ты дорожишь своей семьёй, что ты хотела найти брата Дмитрия. Мехмет расстроился, но согласился, сказав, что хочет, чтоб ты была счастлива. За Хюмашах тоже не переживай, я сама займусь воспитанием внучки. - Но я и так.., - Надя мигом осеклась, решив не перечить воле султана, и сглотнула ком, подкативший к горлу и сдавивший дыхание девушки. – Но я ведь могу вернуться? - Двери дворца всегда для тебя открыты. Если захочешь, мы всегда будем рады видеть ту, что спасла наследника, - улыбнулся повелитель и по-отцовски нежно погладил по щеке девушку, продрогшую от холодного воздуха. – А теперь иди и хорошенько выспись, выпей чего-нибудь горячего, а то замерла совсем. Я прикажу Сюмбюлю-аге, чтоб начал подготовки. Через несколько дней отправишься. - Повелитель, я точно могу вернуться? Я ведь так привыкла ко дворцу! - Разумеется. - Конечно, можешь, - утвердительно кивнула хасеки и одарила свою воспитанницу широкой улыбкой. – В своё время Ибрагим-паша посещал Паргу, чтобы свидеться с родными, а вернувшись, женился на покойной Хатидже Султан. Услышав имя своего казнённого друга, повелитель отвёл глаза в сторону и тяжело вздохнул, добела сжав ладонь султанши в своей огромной руке. Сулейман прекрасно знал, что Хюррем каждый раз упоминает имя былого врага с невероятно счастливой и странной улыбкой, а потому так резко отреагировал на наигранные нотки сожаления в дрогнувшем голосе законной жены. - Тогда я пойду к себе в комнаты. Благодарю Вас за оказанную мне честь! – Надя поцеловала край одежды повелителя и быстро поднялась, сопровождаемая довольной улыбкой падишаха. – Спокойной ночи. - И тебе спокойной ночи, Надя-хатун. Обогнув круглый серебряный столик, занимавший значительное место в центре покоев, девушка отвесила несколько уважительных поклонов и стрелой вылетела из апартаментов султана. Услышав за собой тихий скрип захлопнувшихся дверей, Надя резко выдохнула и тонкой, как вишнёвая веточка, рукой опёрлась об холодную каменную стену. Она всё никак не могла поверить своему счастью, не могла свыкнуться с мыслью, что у неё появилась возможность найти Диму и увидеть то, что осталось от некогда родного дома. Сердце дико сжималось в груди и вот-вот норовило выпрыгнуть из неё, в то время как большие, словно бездонные колодцы, голубые глаза бегали по сторонам, словно пытались отыскать в этом коридоре хоть какой-то отклик на свои переживания. Но как бы сильно она ни радовалась, все её мысли были сосредоточены лишь на одном: как она сможет жить на Родине без Мехмета?

***

Гнетущий полумрак постепенно охватывал покои наследника, отбрасывая громадные тени предметов далеко на пол и медленно погружая всё сущее в глубокую ночь. Шелковая серебристая рубашка насквозь промокла от холодного пота, в котором, как и в бреду, третьи сутки лежал молодой шехзаде. От вечно скачущего пламени свечи нестерпимо жгло и рябило глаза, не видевшие спокойного здорового сна уже несколько ночей подряд, а потому Мехмет ежеминутно зажмуривал веки и через некоторое время широко распахивал их, украдкой поглядывая на высокую резную дверь. Султан Сулейман покинул дворец Манисы на следующее утро после разговора с Надей, в то время как Хюррем Султан изъявила желание остаться в гостях у сына ещё на неделю, а Михримах Султан полностью поддержала решение матери и тоже осталась в престолонаследном санджаке. Дворец потихоньку начинал пустеть, а интриги и сплетни вокруг чудесного спасения шехзаде Мехмета и вовсе сходили на нет, так теперь всех больше заботило здоровье наследника и новость об отъезде русской рабыни из свиты властной Хасеки Хюррем. Сразу же после нелёгкого разговора с матерью Мехмет выгнал всю челядь из своих покоев и раздосадовано сбросил со стола всё его многочисленное содержимое, следом плюхнувшись на огромную кровать с искусно украшенным балдахином. Он никогда не чувствовал такой терпкой, жгучей боли, отравляющей все мысли и чувства и словно растекающейся по венам вместе с кровью, смешавшись с ней. Шехзаде не хотел отпускать эту хрупкую, ранимую девушку в свободное плавание, тем более на такое расстояние и при возможности, что она не захочет возвращаться обратно к семье султана, но ничего поделать с собой не мог. Он искренне, всем сердцем желал ей счастья и как никто другой понимал её тягу к своим корням и всеобъемлющее желание найти родных, шехзаде и сам бы кинулся искать семью, будь он в таком же положении, что и Надя. На следующее утро Мехмет проснулся с адской головной болью и удушающим жаром, от которого весь побагровел и едва смог встать с постели, чтобы кое-как позвать нерасторопных стражников. С тех пор наследник и слёг с сильным жаром, заставив переживать свою статную матушку, да так, что она тут же кинулась в слёзы и собрала вокруг сына всех лекарей, от которых он смог хоть немного отделаться к вечеру третьего дня. Наконец дверь в апартаменты наследника легонько приоткрылась, и в комнату тихонько прошмыгнула худенькая девичья фигура, аккуратно закрывшая за собой вход в покои шехзаде и крадущейся походкой приближающаяся всё ближе к кровати наследника. Даже сквозь матовый, небесно-голубой оттенок спущенного балдахина Мехмет сразу узнал свою таинственную гостью, которую сам же и позвал к себе, а потому его лицо озарила крайне радостная улыбка. - Надя… Девушка плавным движением руки приподняла тяжёлую ткань и с присущей ей грациозностью присела на кровать, лишь для приличия изобразив некое подобие поклона. На лице светловолосой блуждала явная тревога, которую она тщетно старалась скрыть от наследника за натянутой улыбкой. - Мехмет. Ты звал меня? Я слышала, что ты слёг с сильным жаром, хотела прийти, но меня не пускали, а сегодня почему-то разрешили войти. Приказы наследника творят истинные чудеса. Шехзаде усмехнулся и небрежно поправил рукой мокрые волосы. - Ты завтра уезжаешь? – с замиранием сердца выпалил Мехмет на одном дыхании, отчего Надя сразу напряглась и выпрямилась, но на лице по-прежнему сияла искусственная, вынужденная улыбка. – Теперь ты свободная женщина, совсем как моя матушка. Это должно быть очень волнительно. - Да, ты прав. Завтра сяду на корабль, отправляющийся в сторону моей Родины, а там видно будет, что делать дальше. - Будешь брата искать? - Попытаюсь. Если, конечно, он выжил, хотя у меня на этот счёт большие сомнения. - Если не найдёшь его, то однажды он сам придёт к твоему порогу. Кровь – сильная связь, она и через расстояния помогает чувствовать родное, тянет в те места, где находится твой близкий человек. - Так и есть. Буду молиться, чтобы Дмитрий оказался жив, и неважно, каким способом он выжил. - Что ж, удачи и сил тебе, - Мехмет резко разразился глухим, глубоким кашлем, в чём Надя нашла отличную зацепку, чтоб сменить тему для разговора. - Как ты мог так заболеть? Уверена, что это ты на конной прогулке простудился, в Манисе уже который день бушует страшный ветер, - протараторила Надежда и тяжело вздохнула, поправив согнутый край мягкого одеяльца и большими глазами уставившись на прекратившего кашлять шехзаде. Однако Мехмет, увидевший растерянность на лице своей голубоглазой спасительницы, не спешил переводить тему в другое русло и продолжал настаивать на своём, дабы довести этот неприятный разговор до конца. - Прогулки здесь не причём, я не выходил из комнаты и не катался на лошадях довольно-таки давно, весь тот день провёл за бумагами, читал жалобы населения. И всё-таки, скажи честно. - Что мне сказать? - Ты же не хотела такой жизни. - Какой такой? - Гаремной. Быть одной из тысячи, ничем не отличаться от остальных девушек, - Мехмет прищурился и сделал серьёзное лицо. – Стать примерной женой и не выходить за пределы дворца без позволения. Ты же слишком свободолюбивая, ты так воспитана. К тому же, тебя вполне устраивала жизнь под крылом нашей матушки, ты стала ей почти как дочь, даже заставляла Михримах немного ревновать. - По-моему, ты преувеличиваешь. И вообще, меня жутко оскорбляет твоё высказывание касательно роли женщины, - Надя вздёрнула острый подбородок и злобно стрельнула глазами в сторону наследника. – Будто это не ты говоришь. - Отчего же? Мне кажется, я всё правильно говорю, - шехзаде не на шутку разошёлся и намеренно хотел разозлить девушку, так как всю ту боль, что скопилась в его доброй, широкой душе, он больше не мог терпеть в одиночку. - Вовсе нет. Теперь я верю, что ты правда бредил этой ночью и что тебя действительно сжигает жар. Женщины даже в условиях ограниченной свободы могут совершать великие дела, творить богоугодные поступки. И пример такой женщины мы все знаем лично. - Согласен. Но эта жизнь явно не для тебя. - Да с чего ты взял?! – рассвирепела девушка и всплеснула руками. – Зачем вообще нужно было звать меня? Чтобы поругаться? Ради склок и криков пригласил меня? - Нет. Я хотел, чтоб ты почитала мне стихи на русском, как когда-то давно, когда мы были ещё детьми. С этими словами шехзаде с трудом приподнялся и достал из-под пышной, промокшей подушки тоненькую красную книжку с твёрдым переплётом, которую тотчас же протянул Наде дрожащей рукой. Девушка осторожно вытащила её из рук наследника и нахмурила тонкие брови цвета древесной смолы. - Вот и буду читать! И хватит об этом! Надежда аккуратно открыла книгу и с улыбкой принялась изучать до боли родные буквы, из которых складывались дивные по красоте слова, перекликающиеся между собой в строках стихотворений. Она нежно провела ладонью по исписанным листам и тяжело вздохнула, как можно ближе придвинувшись к простудившемуся наследнику. Надя только было открыла рот, чтоб произнести первую строку, как Мехмет снова принялся за своё после пятиминутного затишья. - У тебя был на Руси жених? Даже если не было, не теряй времени, выходи замуж. Ты заслуживаешь счастья и нормальной семьи. - Ты смотрю тоже времени не теряешь! Девушка со злостью захлопнула книгу и бросила на кровать, одарив Мехмета крайне осуждающим взглядом. Раз уж он решил завести эту тему и затеял подобную игру, то Надя решила играть по своим правилам и тоже давить по наболевшему, но уже с другой стороны. - В каком смысле? - Вчера в Ваши покои вели Джемре-хатун. Даст Всевышний, она родит ещё одного наследника великой династии Османов. Шехзаде Мехмета будто окатили ведром ледяной воды. Он резко поднялся с постели, опершись на локти, и невероятно удивленным взглядом окинул девушку. - Надя, это глупости! Здесь Михримах постаралась. Она увидела моё состояние и решила прислать ко мне девушку для танца, даже лекарей и матушку убедила, что это не помешает, но я отправил её обратно. - Меня не волнуют Ваши любовные приключения. Я всего лишь рабыня и воспитанница Хюррем Султан. Давайте не будем об этом. Мехмет задумчиво поджал губы и легонько дотронулся рукой кончиков пальцев девушки, и от единого прикосновения она всем телом встрепенулась и подняла на шехзаде полные печали глаза. Надя понимала, что наследник говорит правду, но не могла справиться с собственным сердцем, которое, словно глубокую чашу, до краёв переполняла боль от предвкушения скорого расставания. Почувствовав тепло его разгорячённого тела, она не сразу, но всё-таки откликнулась на порыв молодого мужчины, обхватив его ладонь своей бледной, холодной рукой. - Та девушка правда ушла обратно в гарем, она даже порога моего не переступила, - почувствовав, что он расстроил своей резкостью дорогого человека, Мехмет принялся исправлять ситуацию. - Надя, прости меня. Я слишком перегнул палку, я не хотел причинить тебе боль. Из-за простуды я сам не свой, несу всякую чепуху. - Я заметила… - Надя… Прошу, не уезжай. Не разрывай моё сердце. - Я… Она хотела было что-то сказать, но так и не решилась промолвить ни единого слова. Мехмет не мог оторвать взгляда от её печальных, но таких родных небесно-голубых глаз, похожих на два огромных сапфира, которые она так любит рассматривать в лучах весеннего солнца; не мог перестать любоваться её роскошными золотистыми волосами, что грудой локонов спускались по её острым, молодым плечам, а ещё более светлые кончики мирно покоились на то и дело вздымающейся от тяжёлого дыхания груди. В голове наследника в одну секунду возникло непреодолимое желание хоть на миг прикоснуться к пухлым, розовым губам этой милой, очаровательной девушки, несмотря на свою внешнюю хрупкость способной на великие поступки, и он отчаянно потянулся к ней. Будто бы почувствовав внезапный порыв шехзаде Мехмета, Надя последовала зову своего сердца и медленно приблизилась к пунцовому от жара лицу наследника. Однако в один момент какая-то неведомая сила словно заставила девушку остановиться, и, будто бы чего-то испугавшись, она импульсивно дёрнулась и отпрянула от Мехмета. - Мне нужно идти. Выздоравливайте. И прощайте. Она быстрым движением руки собрала подол тонкого платья в охапку и, не оборачиваясь на убитого горем Мехмета, со слезами на глазах выскочила из его апартаментов, не желая больше там оставаться и терзать своё сердце разбитыми чувствами. Мехмет, тщетно пытаясь восстановить дыхание и встать с постели, неуклюжими взмахами руки нащупал рядом лежащую книгу, брошенную Надей, и поспешно открыл на первой странице. На желтоватом, пропахшем пылью и временем листе красивым почерком была аккуратно выведена одна-единственная фраза на русском языке, следом за которой и начиналось само стихотворение:

«Всё в твоих руках. Даже то, что, казалось бы, невозможно изменить»