Сирень

      В попытках убрать тяжесть со своего тела Лина проснулась и обнаружила себя в крепких объятиях Киры. Девушка погладила темную сонливую макушку и ласково спросила:       — Не пора бы уже проснуться?       Тихое сопение сменилось громким вздохом, а затем и затяжным зёвом. Кира потянулась и, наконец, открыла глаза. Вслед за ними зашевелилась и Яна.       — Я обнимала тебя всю ночь? Извини, наверное, со мной душно, я всегда обнимаю во сне лежащие рядом предметы.       — Да уж. С тобой было жарко, — Лина отогнула край кофты и театрально помахала рукой у шеи, шутливо улыбнувшись. Её смущённая ухмылка ввела девушку в ступор, а затем заставила улыбнуться в ответ. Спросонья иногда бывает тяжело сообразить сразу.       Забавно, что строгая и всегда столь независимая Кира каждую ночь, словно ребенок, тянется за теплыми объятиями. «И вовсе она не такая, какой хочет казаться…» — подумала про себя Яна, заметив, как засмущалась из-за своей «не взрослой» привычки подруга. Не обязательно всегда быть такой серьезной, хотя бы по отношению к самой себе. Чтобы ненадолго уединиться и справиться с чувством неловкости, Кира пошла умываться самой первой.       Утро выдалось солнечным и довольно тёплым. Светло-синее небо застилали пышные, грузные облака. Ветер сновал от дома к дому меж стенами. Весь город просыпался не спеша, потихоньку устанавливая повседневный темп.       Ёще вчера громкие вспышки и шумные хлопки эхом стреляли над головами сотен людей, пришедших полюбоваться фейерверками. Праздничная суета отступила так же неожиданно, как появилась, и все разошлись по домам, оставив теплиться у сердца воспоминания о завораживающем вечере. И кто бы мог поверить, что в тот день обещали ливень до самого утра?       А облака плыли всё так же размеренно. По полу небольшой комнаты поддувал прозрачный сквозняк, отчего под дверью с еле заметным свистом проскальзывал ветерок.       Яна, сидя на краю кровати, расчёсывала темно-рыжие волосы и смотрела в окно. То и дело она призадумывалась, и расчёска застывала на месте в немом окаменении. Она еще не успела окончательно пробудиться и словно на секунду проваливалась обратно в сон. Плечи девушки плавно вздымались вслед за тонкими кистями, с такой небрежной прыткостью проскальзывающими меж жёсткими огненными волосьями. Складный девичий стан играл с прыгающими по комнате солнечными зайчиками, и еле заметная световая радуга отражалась на коже, кое-где украшенной робкими родинками.       Лина поймала себя на мысли о том, что не в силах оторвать взгляд от подруги, и резко качнулась, опомнившись.       — Так что там с тем Димой? — тихонько спросила Яна и взглянула на подругу. Та на секунду задумалась и как-то помрачнела, — Что такое?       — Я же хотела написать ему вчера. А что именно я хотела написать?       Яна по-доброму сочувственно свела брови. Порой Лина вела себя странно, чем искренне веселила друзей. И в этот раз она всерьез была обеспокоена каким-то сообщением почти незнакомому человеку. Но все же нельзя было сказать, что Дмитрий не был ей интересен. Скорее даже наоборот. Переспав с этой мыслью, она проснулась с готовым осознанием: ей интересно. Ей хотелось узнать о нем. Человек, который одним видом заставил ее чувствовать себя беззащитным ребенком, а затем сразу же окружил ее ощущением безопасности, пробуждал в ней необъяснимую тягу к нему. Впервые она так отчетливо зациклилась мыслями на ком-либо.       Светлые волосы Лины блестели под светом утреннего солнца из окна — пусть ей даже нет до этого дела. Яна искренне любовалась ею. Это было взаимное восхищение друг другом. И понимала это, возможно, лишь одна Яна. Её глаза внимательно следили за грациозным вращением широких белых бёдер, блеском ясных изумрудных глаз, узкими плечиками, так непропорционально, но отчего-то внезапно красиво скрашивающими объёмные изгибы таза. И ноги у Лины были вовсе не длинные, как, например, у Яны, даже наоборот. Порой и саму Лину это заставляло смущаться и стараться скрыть не самые любимые части тела. Но все же с возрастом она начала понимать, что есть вещи, которые невозможно изменить. Их нужно лишь полюбить. И не без помощи друзей она смогла перестать стесняться своих недостатков.       — Что ты собиралась написать? — Насильно вырывая себя из наглого наблюдения, поинтересовалась рыжеволосая и посмотрела на свою ладонь. Лина с серьёзным видом взглянула на экран телефона и приготовилась зачитать, словно это был чрезвычайно важный доклад. Подруга усмехнулась, но быстро взяла себя в руки и так же серьёзно ожидала ответа.       — Спасибо, что помог мне найти друзей в толпе народа. Я очень признательна.       — Он неспроста добавил тебя в контакты, — в лоб кинула Яна, — Может, он сам хотел написать? Подожди хотя бы до обеда.       Светловолосая призадумалась. «Так и есть». Она нахмурилась и приложила палец к губе. На её лице было написано сильнейшее замешательство.       — Это все, конечно, логично. Только уже почти обед.       — Ты поняла, что я имела в виду…       Яну распирало от непонимания и сдерживаемого неловкого смеха. Любит же Лина делать для себя труднее. У рыжей был готов тысяча и один вариант сообщений, все из которых не устроили бы подругу. Яна не придумала ничего лучше, чем предложить переместиться на кухню, дабы отсрочить назревший вопрос. Что, собственно, она и сделала.       Клубы прозрачного пара вздымались над чашками с ароматными горячими напитками. В комнате стоял сладкий запах мёда и кофе. Даже ленивый толстый кот поднялся после глубокого сна, учуяв тонкий запах жареного хлеба. Янтарный мёд растекался по тосту, и солнце заигрывало с ним через кухонное окно весёлым золотым блеском. От этой утренней идиллии не хотелось уходить в рутину полуденного жара. Но у каждого были запланированные дела: у Яны тренировка с Мишей, у Киры подготовка к вступительным экзаменам, у Лины ожидание сообщения от Дмитрия. Наверное, самое сложное. Тут уж было не до безделья.       — Мы тогда сразу после тренировки встретимся с Кирой и Андреем, а потом пойдём к тебе. Хорошо? — деловито уточнила Яна, надевая лёгкую спортивную ветровку, а затем и кепку. Подруга подала ей рюкзак, стоя у порога, и кивнула:       — Угу. Я тогда пока приготовлю что-нибудь, — она посмотрела на Киру, хитро улыбнувшись, — Хорошо вам провести время с Андреем.       — Лина! — вспылила та, — Я иду готовиться, ясно?! Мне не до свиданий.       — Да-да. А потом он придет сам без приглашения, и вы будете «усердно готовиться» вместе, — на последних словах Лина изобразила пальцами кавычки и хохотнула.       Яна махнула рукой и вздохнула, все же хихикнув, постаравшись сделать это максимально незаметно. Подруги обнялись на прощание, и Лина закрыла за ними ворота.       Кира искренне недоумевала: прямо перед носом у всей компании Яна с Мишей, всю жизнь прожившие бок о бок и выросшие как в одной большой семье, вели себя все более неловко друг с другом, и никто этого ни разу не замечал. Сама она о таком говорить вслух не любила — не хотела смутить их. Пусть и дальше себе думают, что никто этого не видит. Если однажды Яна сама захочет сказать им об этом, Кира обязательно найдет, что посоветовать, и поддержит ее.       А Мишка этот — большой души человек, как говорится. Добрый, смелый, бесхитростный. И с пелёнок он связал жизнь с Яной, которая, похоже, отвечает ему тёплой взаимностью. У них были особые отношения. Это любовь, но не такая, какой связаны парочки. Они были как брат с сестрой. Ежедневно они проявляют мягкую заботу по отношению друг к другу, и настолько это вошло в привычку, что уже стало незаметным. По крайней мере, так и было до недавнего времени, пока Кира не заметила странную недосказанность между ними. Что-то заставило их обоих задуматься о том, какие именно отношения их связывают: не переросли ли они во что-то иное под влиянием взросления.       Лина тем временем решила принять душ и спокойно обдумать происшествие на дне города. К тому же, в доме не было ни души, если не считать толстого кота, вечно спящего на огромном кресле в гостиной, а это означало, что никакой уборки не планируется.       С лёгким шуршанием одежда спустилась вдоль полненьких мягких ног к полу. Прохладный кафель кое-где закрывали махровые ковры, и оттого ванная выглядела удивительно уютной, даже тёплой. Лина ступила сначала одной ногой в кабину душевой, затем второй и закрыла за собой матово-прозрачную дверцу. Тёплые струи воды стекали по горячему девичьему телу, огибая узкие плечи, совсем небольшую грудь. Высоко заколотые золотистые волосы открывали белую нежную спину, тонкую шею. Поясницу украшали маленькие ямочки.       Было непросто вообразить, что Лина с Дмитрием встретятся вновь, так ещё и заговорят, но она надеялась, что всё шло именно к этому. Пусть она решила так ничего и не писать, все же у нее есть его имя и фамилия. Поиск в сети среди других носителей имени Дмитрий Раймер точно даст нужный результат, ведь таких наверняка не очень-то и много… Наверное. Нужно лишь покопаться на других сайтах, на которых она зарегистрирована.       Капли воды спускались по коже девушки, спадая на кафельную плитку. Лина замоталась в полотенце и выбежала из ванной. Она села на кровать в своей комнате, взяла расчёску и провела по волосам. Густые локоны выпрямлялись, сияя под солнцем, слегка пушились и податливо лоснились вдоль небольшой груди. Светлая кожа порозовела после теплого душа, и на плечах, локтях, коленях, ладонях и щеках ещё румянились мягкие персиковые пятна.       Надев серую льняную юбку поверх домашней майки на тонких бретельках, Лина спустилась на кухню. Телефон она взяла с собой: авось и придет какое уведомление от Него. Она даже не стала доставать толстую исписанную тетрадь с многочисленными рецептами. По памяти приготовила все нужные продукты и достала большую прозрачную миску. Фоном включила ненавязчивую мелодию, которой позже стала незаметно для самой себя подпевать. С глухим скрежетом пара яиц треснули от удара о край миски и выпустили наружу тягучий густой белок. Желтки она отделила и отложила в мисочку поменьше. Постепенно из введенных продуктов получалось жидкое светлое тесто, блестящее и кое-где пузырящееся из-за выходящего наружу воздуха.       Когда испекся нежно-желтый корж, Лина принялась за крем. Такой же воздушный, как она сама в этот самый миг. И если бы кто-то смотрел на нее сейчас, то не смог бы оторвать взгляд. Такое часто случается в парах, и уже настолько привычно, что совсем неощутимо, как вливаешься в процесс, стараясь мысленно помочь своим неподдельным интересом порхающей на кухне птичке. Только вот смотреть некому. Да и это не должно выходить в свет. Это то, что должно остаться, там, позади кулис, где-то в кармане, подальше от любопытных, зорких глаз. Примерно, как жизнь некоторых людей: тайная, загадочная, интригующая, неизвестная — но такая натуральная, что начинаешь сомневаться в собственной; правильно ли ты живешь?       Правильно ли то, что ты решила ждать, а не действовать самой?