Учиха Сумико. Другая история

      Неторопливо иду прочь от посольства Узумаки, не имея никакого представления, где сейчас искать Мадару-сама. Нет, можно было бы позвать неко и дать им команду на поиск, но не вижу смысла. Сейчас они шныряют неподалеку и не привлекают чужие взгляды, а вот стоит дать задание и не только Тобирама-сан станет в курсе моего призыва. Узумаки слишком близко, чтобы быть беспечной. Дилемма…       Останавливаюсь. Зачем мне кого-то вызывать? Можно поступить проще. Поворачиваюсь в сторону спрятавшегося Сенджу и активирую шаринган: — Тобирама-сан, выходите.       — Тц! — намек был понят правильно, мужчина мягко приземлился возле меня и окинул равнодушным взглядом, который, видимо, должен был у меня отбить все желание возмущаться. Впрочем, я и не собиралась.       — Тобирама-сан, вы не знаете, где сейчас Мадара-сама? — деактивирую шаринган, незачем нервировать Сенджу.       — Я ему не нянька, — мужчина недовольно кривится.       — Зато вы сенсор, — зря он пытается вызвать у меня смущение или неуверенность в своих словах. Бесполезно. — Перенесете? Все равно следует узнать об их планах перед следующим этапом переговоров.       — Хорошо, — на мгновение его взгляд обращается будто внутрь себя, а после он кивает. Ну, одна проблемка решена, хотя перемещаться с помощью его техники не самое приятное.       — У вас очень… интересная техника, — с рвотными позывами удается справиться не сразу, — Тобирама-сан.       — Сумико-чан и… отото? — пока я пыталась справиться с бунтующим организмом, нас заметили.       — Здравствуйте, Хаширама-сан, — даже не пытаюсь улыбнуться, мне еще слишком плохо, но это не мешает мне заметить недовольный взгляд Мадары-сама. — Вы высоко забрались.       — Это наше любимое место с Мадарой, — удивительно, но Хаширама-сан оказался со мной рядом первым, показательно медленно протянув загоревшиеся зеленым светом руки. Не мешаю ему помогать. — Сумико-чан, ты…       — Ну, так получилось, — мне стало легче сразу, но вот шокированное выражение на лице Сенджу мне не понравилось. Столько скрывать и проколоться в мелочах.       — Поздравляю, Мадара!       — А? — с легким потрясением наблюдаю, как Хаширама-сан начинает плакать и обнимать выбитого из колеи Мадару-сама.       — Я за вас так рад! Сыграем свадьбы одновременно?!       — Да отцепись ты от меня! — было весело смотреть, как два шиноби, которые одной техникой могут уничтожить всю почти достроенную внизу деревню, дурачились. Вернее, один искренне радовался, другой пытался спасти от заливания слезами и соплями одежду.       — Хаширама-сан, вы уверены, что у нас есть на это время? — наблюдать забавно, но я отчетливо понимала, что чужое терпение не безгранично.       — Теперь понятно, почему ты не захотел взять в жены Мико-чан и вычеркнул это требование из договора! — меня игнорируют, но не это главное. Я видела договор, там не было такого пункта. Убрали раньше? Но тогда с какого момента меня допустили к тайне переговоров? Не доверяют? Нет. Вряд ли. Иначе бы не оставляли с такими полномочиями, когда уходили для переговоров с другими Кланами. Не хочет, чтобы я нервничала? Не знаю, но с новыми данными, попытка выйти на меня от Мито-сан выглядит совсем по-другому. Похоже, их очень сильно расстроила такая неприступность от Мадары-сама. Интересно, наш разговор их успокоил?       — Может хватит, аники? — холодным, промораживающим все вокруг голосом, произнес Тобирама-сан. Вот его-то никто не игнорировал, пусть и по разным причинам. Облегченно вздыхаю. Теперь-то уж точно удастся утащить Мадару-сама и рассказать ему о моем самоуправстве, а так же намекнуть Хашираме-сану, что мое «особое положение» тайна. Вряд ли он откажется ее сохранять. Не идиот, все же. Должен понимать все тонкости происходящего.       На мое удивление, Хаширама-сан понял сказанное быстро, даже глубокомысленно покивал, пообещав и дальше молчать. Хотя обещание пригласить на свадьбу выбил… не из меня. Он просто с неделю преследовал Мадару-сама и у того банально не осталось выбора. В один прекрасный момент он согласился и только потом понял на что. Впрочем, отказываться от своих слов не стал, но и напоминать о них не собирался. Вскоре я и вовсе посчитала, что мне послышалось. Да и времени на глупости не было. Я все же получила добро и средства на свою задумку, поэтому к привычным хлопотам добавилось общение с Мито-сан. Требовалось договориться об установке барьеров раньше, чем они уйдут и начнется новый этап танцев с бубнами переговоров. И мне это удалось. Печати в той комнате рисовала лично Мито-сан и еще несколько Узумаки, которые больше смотрели по сторонам, чем помогали своей химе.       Забавное время. Мито-сан все же была интересным собеседником и… внимательным. Мои осторожные намеки про допуск для определенных лиц, она мимо ушей не пропустила и уважила мое желание. Единственное, самый высокий уровень доступа получил Мадара-сама, а не я, но меня это не расстраивало. Это было правильно, но такой поступок имел свою подоплеку. Уже было известно, что Мито-сан станет женой Главы (учитывая расплывчатое пояснение в договоре, они нацелились на Хокаге, а не Главу Клана) и осторожно укрепляла свои позиции. Клан Учиха был не единственным, кому Узумаки согласились оказать небольшие услуги. Если не считать большую партию разнообразных печатей, которые были у них закуплены, за тот месяц, что они у нас прогостили, были установлены еще три барьера. Госпиталь, Академия и Резиденция Хокаге. Три места, которые они защитили, плюс их посольство. Теперь эта земля и домики на ней официально отходили небольшой общине Узумаки, которые переселялись в Коноху. На деле нам прислали всякую шушеру и шпионов, плюс небольшое количество действительно сильных Узумаки для защиты Мито-химе, но и это было для нас благом. Уровень снаряжения стал выше, миссии стали выполняться быстрее и с меньшими потерями, что увеличило приток денег в казну и наши возможности.       Очень удачный, выгодный ход, за который все благодарили Хашираму-сана. Тянуть больше смысла не было. Скоро потребуется выбрать правителя, который будет представлять нас во дворе дайме, да и вообще того, чье слово окажется решающим. И решить это требовалось как можно быстрее, ведь Узушио настаивало на заключении договора с правителем деревни, и их понять было можно. Я же чувствовала приближение бури и не знала, как ее отвести.       — Нужно выбрать единого правителя, — на мгновение замираю у дверей. Удивительно, но эта троица даже не потрудилась установить барьер, обсуждая важную тему.       — Согласен, и я думаю, что никто лучше Мадары не справится с этим! — едва услышав фразу Хаширамы-сана, я больше не мешкаю, заходя внутрь. На меня косятся, но от спора отвлекаться не собираются. Только Мадара-сама жестом указывает на место рядом с собой. — Я завтра же перед всеми предложу его на пост Хокаге!       — Во главе должен встать ты, аники, — раздраженно отозвался Тобирама, моментально получив за это убийственный взгляд от Мадары-сама.       — Нет, я счита…       — Хаширама-сан, — я уже достаточно изучила Сенджу, чтобы понимать, что за подобную бестактность мне ничего не будет.       — Что, Сумико-чан? — вот и сейчас, он улыбнулся и посмотрел на меня с интересом.       — Я согласна с мнением, что Мадара-сама будет сильным правителем, — мягко улыбаюсь, аккуратно подходя поближе к Мадаре-сама и кладу ладонь к нему на плечо. — Он прекрасный стратег и сможет обезопасить деревню, но… — мышцы под рукой напрягаются, — Узумаки могут отказаться от сотрудничества с Конохой, если во главе станут Учиха. Не спасет даже ваше обаяние, — сохраняю добродушное выражение лица, пусть и понимаю, что иду по тонкому льду и мои слова мало кого убедят, вон как хмурятся. — Да и Мито-сан вам в жены не отдадут.       — А? — кажется, последняя фраза выбила весь воздух из груди Хаширамы-сана.       — Мито-сан отдают в качестве гаранта мира, а простой Глава Клана не сможет этого обеспечить, — невозмутимо подмечаю я. Мышцы под рукой расслабились, кажется, мои слова и выражение лица Хаширамы-сана, начало забавлять Мадару-сама, но от разговора мне не отвертеться. Впрочем, я уже давно исподволь ему намекаю, что усидеть на двух стульях проблематично, а Клан на меня не сбросишь.       — В договоре есть такой пункт, — с равнодушием отозвался Тобирама, на мгновение кинув на меня острый взгляд, а после отвернувшись к окну.       — Мадара… — Хаширама-сан посмотрел на невозмутимого Мадару-сама полными слез глазами.       — Да и общаться с дайме и его прихвостнями, сохраняя веселую, доброжелательную улыбку, может только настоящий… — делаю многозначительную паузу, плечо на которое я опиралась начало мелко трясти, — оптимист, такой как вы, Хаширама-сан, — ухмылка скользнула по губам даже невозмутимого Тобирамы-сана. — Ну и нужен человек, который будет стоять за спиной и… смотреться внушительно, всем своим видом показывая серьезность намерений, — хитро прищуриваюсь, прекрасно осознавая, что мои шпильки теми, кем надо были замечены и оценены. — Думаю, было бы неплохо сделать разделение труда. Хокаге — тот, кто ведет внешнюю политику и определяет направление внутренней. Человек, который всегда на виду. И его тень, которая обеспечивает безопасность и отвечает за боеспособность населения. Оба будут иметь право наложить запрет на какое-либо решение друг друга и совета Кланов. По сути, для нас ничего не поменяется. Просто каждый займется тем, чем обычно и занимается, только будет иметь уже подтвержденные официально полномочия.       — Право вето… — неожиданно задумался Тобирама-сан. — Это стоит закрепить за Главами наших Кланов.       — В остальном, значит, возражений нет? — киваю на слова Сенджу. В целом, внутренняя структура власти у нас еще не обросла подробностями. У нас просто не было на это времени. Да и пока вопросы мы решали в своем тесном кругу, но долго это продолжаться не может. Скоро Кланы начнут роптать из-за нашего самоуправства, а брошенная им кость, в виде совместного создания Военной Полиции и подобия АНБУ (названия еще не получила, но это не за горами), перестанет их устраивать.       — Этот вопрос можно обсудить и завтра, — вздрагиваю, растерянно смотря на выпрямившегося Мадару-сама. — Уже поздно.       — Конечно, — с трудом подавляю раздражение, когда Хаширама-сан бросает взгляд на меня и расплывается в глупой (слава Ками, не пошлой) улыбке.       Мадара-сама игнорирует поведение друга, утаскивая меня прочь. Он всем своим видом показывает, что спорить с ним бесполезно. И утащил меня он оттуда совсем не из-за возможной усталости (до детского времени еще четыре часа!), а совсем для другого.       — Не хочешь объясниться? — удивительно, но разговор он начал, не дожидаясь, когда перед нами появятся ворота с клановой символикой. Хотя… иллюзия? Очень похоже, только когда он меня в нее поймал?       — Вам стоит больше времени уделять Клану, — тихо отзываюсь я, прекрасно понимая, что следующие мои слова могут плохо закончиться. — Я не Изуна-сама, я не могу снять даже часть этого груза с ваших плеч.       Сжимаю челюсти, ощущая, с какой силой он сжимает мою руку. Синяк останется несмотря на то, что мы в иллюзии, ведь мой мозг воспринимает ее реальностью. Да и не знаю я, что происходит в обычном мире. Больно, но я заслужила. Ударила по самому больному.       — Мадара-сама, я буду говорить прямо, — руку чуть выше локтя сжимают еще сильнее, постепенно она начинает терять чувствительность, но я даже не пытаюсь вырваться. Все равно не выйдет. — Если Хаширама-сан завтра выдвинет вашу кандидатуру, а следом кто-нибудь подаст идею насчет него, вам не выиграть, — подбираю слова очень осторожно. — Вы и сами знаете, какие истории про вас рассказывают, да и на вас сложнее повлиять, в отличие от Хаширамы-сана вы говорите мало, только по существу, — глубокий вздох и я выпаливаю. — Хаширама-сан создал себе образ недалекого простачка, за который мало кто удосуживается посмотреть. Большинство уверены, что Кланом Сенджу управляет Тобирама-сан. Рядовые шиноби Кланов поддержат Хашираму-сана из-за его образа, верхушка будет надеяться, что сможет провести молодежь. Первые вас не понимают и даже боятся, вторым вы невыгодны, вами сложнее управлять и действуете вы не в пример жестче.       — Ясно, — осторожно смотрю на Мадару-сама, натыкаясь на внимательный взгляд. Меня будто под микроскопом изучали. — Ты сказала не все.       — Старейшины недовольны, у них большие планы на вас, — не могу промолчать, слова сами вылетают изо рта, мне удается лишь чуть смягчить сказанное, но не молчать. — Мне уже поступил приказ быть с самой старшей ученицей в посольстве, что отправится в Узушио и подложить ее под любого Узумаки.       — Что насчет тебя? — ежусь от холодного, с нотками бешенства голоса.       — Прямого приказа не было, но… — сжимаю челюсти и отвожу взгляд, сопротивляться гендзюцу сложно, но возможно. Закончить же мысль вслух… не могу. И без того перед глазами встают картинки того унижения. Перед старейшинами Клана я по-прежнему никто и противопоставить мне им нечего. Даже учениц своих защитить не могу, только выторговать отсрочку. И мне жутко стыдно за свою слабость. Не будь я беременной, разговор бы вела не так осторожно. Однако что теперь гадать?       — Ясно, ты права, мне пора заняться Кланом… — с трудом подавляю дрожь, давно я таких интонаций не слышала, — вплотную.       Растерянно моргаю, понимая. Что стою в нашем доме, прямо в прихожке, а Мадара-сама снимает с меня обувь. Щеки обжигает жаром. Пусть я и понимаю, что виновата сама, надо носить уже другого типа сандалии, но… прикосновения к голой коже быстро выбивают негативные мысли, заставляя смущаться. Слишком близко, слишком интимно.       — Мадара-сама? — голос звучит непривычно робко. Не накладывается у меня как-то картинка из иллюзии на то, что происходит сейчас.       — К ужину вернусь, — легкое прикосновение к моему животу, на что ребенок отвечает ощутимым пинком. Улыбка появляется на лице мужчины, но он быстро становится серьезным и стремительно покидает дом. Оставляя меня смотреть на излишне аккуратно прикрытые двери.       Мадара-сама в бешенстве, и у меня нет желания его останавливать. Только не после разговора со старейшинами, которые не знали о моей беременности, но… уже одно то, что они посчитали себя в праве вновь напомнить, что я была рождена не в Главной Ветви, а значит никогда не буду в праве распоряжаться собой — плохо сказывается на милосердии.       Очередной пинок заставляет меня охнуть и прижать руки к животу. Мне нельзя нервничать. И привлекать к своему положению внимание тоже нельзя. Стоит отдохнуть и съесть чего-нибудь необычного. Я ведь права, малыш?       Продолжение следует…