Учиха Сумико. Другая история

      Сквозь сон чувствую, как меня ласково гладят по голове и заботливо поправляют одеяло. Однако сил открыть глаза нет. В последнее время я очень сильно устаю и мне тяжело подниматься так же рано, как и Мадаре-сама. Доходит до абсурда, он готовит мне завтрак сам… и очень расстраивается, когда у него не получается. Впрочем, в последнее время он или улучшил свои навыки, или же нашел людей, которым доверил готовку своей еды. Благо, самый пик изменений вкусовых предпочтений уже прошел и я спокойно питаюсь обычной пищей, не желая ее разнообразить чем-то несочетаемым. Впрочем, осталась последняя неделя беременности, поэтому такое не удивительно.       Сумела себя поднять я поздно. По крайней мере, ярко светящее солнце убеждало меня в этом очень красноречиво. Только меня это волновало слабо. Работодатель у меня был понимающий, рабочий график скользящий… точнее, я бы очень хотела увидеть человека, который решился бы возмутиться тому, что я разоспалась, хотя и старалась своим положением не злоупотреблять. Однако вчера я устала особенно сильно (Мадара-сама оставил меня пояснять особенности стихийных техник и способов их противодействию своим обормотам-учениками) и это сказалось на количестве нужного мне отдыха.       Впрочем, это все не важно. Мне все равно следует встать и отправиться в общий кабинет, ведь на мне висит где-то треть всей документации, еще одну тянет Тобирама-сан и оставшееся по-братски делят Хаширама-сан и Мадара-сама. Можно сказать все честно. Пусть многие и не согласятся с этим утверждением. Стоит это учитывать и поторопиться, ведь успокоить Мадару-сама сложно, точнее его волшебным образом успокаивает мое присутствие. Быстренько осознаем это, погордимся и вперед, идти спасать человечество попавших под горячую руку, но вначале поздний завтрак.       Кухня встретила меня слабым ароматом паленого и уложенным прямо посреди стола свитком, прижимающим листик с посланием. С интересом подхожу поближе и невольно улыбаюсь.

«Я предупрежу Хашираму, что у тебя выходной. Отдыхай, Суми-чан. Мадара»

      Все же когда искренне заботятся это приятно. Особенно если заботится такой человек, как Мадара-сама. Точнее, когда это он — в особенности. Но улыбка быстро сходит с лица, когда я ощущаю болезненную судорогу внизу живота. Она длится не долго. Меньше десяти секунд, довольно быстро отпуская, зато приходит желание сходить в туалет. Схватки? Отходят воды? Сколько раз я уже видела подобное, но ни разу не чувствовала сама. Изнутри поднимается паника, которую я с трудом подавляю. В доме я почти одна, не считая Кохаку и парочку обычных неко. До подготовленной комнаты надо добраться, да и учениц оповестить. Сама не успею!       — Сумико-сама! — только подумала, как Кохаку сразу же запрыгнула на стол, за который я ухватилась. Никогда ранее она себе такого не позволяла.       — Кохаку, у меня начались схватки, — старательно контролирую дыхание, у меня пока есть время, чтобы добраться до мини-госпиталя. — Отправь кого-нибудь за Асами.       — Слушаемся/Будет сделано, — о мои ноги потерлось два пушистых комочка, а после они пулей выскочили прочь.       — Сумико-сама, идемте, — она тыкается носом мне в живот и практически сразу же отстраняется, спрыгивая вниз.       Не спорю, просто осторожно иду к дверям. Впервые с момента беременности, я ощущаю одиночество. Нет, умом я понимаю, что сама виновата, отстаивая свое личное пространство, но в такие моменты логика работает плохо. Хочется клясть всех на чем свет стоит, ведь в такой момент, когда мне не помешала бы помощь, рядом только неко.       Глупая, иррациональная обида. Я сама знаю, что не права, но… тупая, ноющая боль в низу живота, пока еще редкие судороги, вкупе с моей безалаберностью (я так и не взяла себе нормальные сандалии, пришлось идти в плетенной версии сланцев) не давали мыслить нормально. Мне казалось, что весь мир сговорился против меня. Я ловила себя на мысли, что хотелось плакать.       — Сумико-сама, осторожно! — тихо вскрикиваю, когда Кохаку сбивает меня с ног. Только отменные рефлексы позволяют мне сгруппироваться и смягчить падение перекатом, тут же вскочив на ноги.       — Кохаку… — имя неко вырывается из груди со свистом. Она сбила с ног меня, увела с линии атаки, но не ушла сама. По ушам бьет тихий визг, неко буквально нанизали на земляные колья. Нас атаковали? Прямо в середине квартала Клана? Кто? Скоро узнаю. Шаринган вспыхивает в глазах. — Уходи.       — Не дам, — благодаря додзюцу успеваю заметить смазанное движение и отбить брошенные в неко кунаи. Только вот… я давно не хожу на миссии, поэтому практически не ношу с собой оружие. Пара десятков кунаев по печатям не в счет. Они остались еще со старых времен и скорее дань привычки, как и надеваемые наручни, правда, тэкко-гаки я убрала и видимо зря.       Ударом ноги ломаю земляные копья, к сожалению, это все, чем я могу помочь неко. Только прервать доступ создателю к своему дзюцу. Если это не сделать, влив еще чакры, тот может разветвить уже имеющиеся пики. Лучше бы, конечно, отправить ее обратным призывом, но пока она сама не захочет, я бессильна.       — Я передам Некомате-сама, — донеслось до меня тихое поскуливание, а после тихое «пуф» и сдавленное ругательство.       Настороженно окидываю двор взглядом. В данный момент я вижу троих. Один блокирует доступ в дом, два других перекрывают улицу с обоих сторон. И лица нападающих мне знакомы. Все трое Учиха. Главная Ветвь.       — И что это все значит? — отступаю к стене, так, чтобы видеть всех троих.       — Мы не имеем ничего против тебя, Суми-чан, — мое имя звучит очень холодно. — Но ты мешаешь, — неторопливые, крадущиеся шаги в мою сторону. Странно, куда делась моя охрана? Как минимум двое всегда дежурили за порогом! — Ты же готова?       — Бой привлечет внимание, вы не успеете меня убить, — стараюсь сохранять спокойствие, медленно погружаясь в транс. Мне надо отстраниться от боли, судорог. Моя главная задача — выжить и сохранить ребенка. Если бы не проблемы с чакрой, ничего страшного, а так… я даже шуншин нормально не могу использовать, а ведь это сильнейшая моя техника! О стихийных техниках тоже следует забыть. Я могу лишь усиливать параметры тела, но тоже строго в определенных границах. В данный момент, я не боец. У меня нет выбора. Приму бой — проиграю. Нужно выбраться отсюда.       Мое движение заметили быстро, отреагировали еще быстрее. Не спасла и иллюзия, которой я пыталась прикрыться. Кунаи, следом огненный шар, который я пропустила над собой. Кожу моментально опалило болью, в нос ударил запах паленных волос. Плевать. Вскакиваю на ноги до того, как сгусток пламени пролетит надо мной полностью. Метнуться вперед, к атаковавшему. Сосредоточиться. Выпустить чакру. Шуншин… чакра уходит в пустоту. Техника не просто не срабатывает, ее что-то блокирует!       Краткий миг замешательства едва не стоит мне пропущенного удара. Неуклюже подставляю под танто руку, прикрывая живот, не давая вспороть его, а после бросаю кунай. Шестой, из имевшихся двух десятков. Плохо. Однако он позволил мне разорвать расстояние, но руку я почти не чувствую, слишком силен удар, не спасли даже наручи, к тому же мне вновь пришлось уходить из-под атаки огнем с двух сторон. На сей раз шарики были поменьше и их куда больше. Ускоряюсь и взлетаю на забор, чтобы спустя мгновение со стоном отскочить от моментально развернувшегося барьера, в который впечаталась. Повезло, что успела повернуться боком, ребенок не должен был пострадать.       Замечаю довольные ухмылки. Они не торопятся меня добивать с удовольствием смотря, как я падаю, неуклюже приземляясь на ноги и тут же заваливаясь. Я давно не сражалась, тем более с изменившимся центром тяжести. И мне даже думать не хочется чем я заплачу за свои кульбиты. Одно мне известно точно — времени мало. Каждое резкое движение приближает роды. Ухудшает мое положение. Если так продолжится дальше, скоро воды отойдут окончательно и бегать мне тогда с мокрым подолом. Плевать. Если бы не угроза смерти ребенку.       Мадара-сама, скорее!       Нет, хватит. Я не могу все время надеяться на него. Пожалуй, придется постараться выжить самой. Пора использовать все козыри, а о последствиях думать после, как и о том, откуда у напавших барьеры, которые Узумаки делали только по спецзаказу. Все же обычный барьер я бы увидела и не совершила такую глупую ошибку.       — Уже все? — не слышу разочарования в чужом голосе.       — Хватит копаться, ее надо убить, — аккуратно, стараясь не привлекать внимания, меняю положение тела. Мне нужна возможность вскочить одним движением и суметь переместиться. Я должна попробовать шуншин еще раз, только на короткую дистанцию, не задевая барьер. Главное четко вспомнить где стояли противники, скорее всего, именно в тех местах и будет проходить черта.       Но все же, почему я по-прежнему его не вижу? Мой шаринган настолько ослаб? Или… или я не могу послать в него достаточно чакры, чтобы использовать возможности на полную? Подобное утверждение больше походит на правду. Горькую, опасную.       — Подожди, надо забрать ее глаза, у них интересные способности, — холодно заметил третий. В ответ на его заявление — молчание. Они просто переглядываются, обмениваясь незнакомыми мне жестами, явно договариваясь о том, кто будет меня убивать не повреждая глаз. Наверное, я впервые радуюсь, что мои зенки такие ценные.       Вдох-выдох. Внимательно следить за неторопливо подходящим ко мне мужчиной. Молод, красив, из Главной Ветви, что же отправило его на путь предательства? Не думаю, что, даже услышав, смогу принять его ответ, поэтому и размышлять не стоит. Лучше воспользуемся тем, что они решили не сжигать меня. Уйти от огненного шара у меня мало шансов, ведь шуншин может не сработать, а моя скорость… ниже среднего. Не имей я опыт боев с Мадарой-сама и Изуной-сама, слилась бы в первые секунды. Впрочем, и без того прошло не больше пяти минут после начала схваток и меньше двух после исчезновения Кохаку. Слишком мало. Мадара-сама только получил послание от моих неко и это если им не пришлось его искать по всей Конохе.       Выжидать. Считать чужие шаги, постепенно наращивая количество пропускаемой чакры, пробуждая Мангеке. Впрочем, я трезво оцениваю свои силы, даже не пытаясь наложить иллюзию на них, но используя их в качестве отвлечения внимания. Я должна убедить их в том, что отчаялась. Не дать заметить, что одновременно меняю свойства чакры. Пора проверить свою идею. На тренировках мне удавалось парализовать кролика на пять минут. Конечно, взрослый мужик не кролик, но мне хватит и мгновения.       Пора. Скачкообразно увеличиваю количество чакры идущее к глазам. Техника не имеет названия, я ведь ее еще не завершила. Глаза будто песка сыпанули, брызгают слезы. Раньше так не было, но… не имею права отвлекаться. Бросая себя вперед, подныривая под дрогнувшей на мгновение рукой, загоняю очередной кунай в бедро, прямо под пластинами доспеха. Жаль, что не внутреннюю сторону, где располагается артерия, но даже без этого ощущения не должны быть приятными.       Шуншин. Применяю технику не надеясь на результат. В этот раз не собираюсь перемещаться далеко, хватит десяти метров, разделяющие меня со следующим нападавшим. Спину обжигает болью, нос практически не улавливает запахов, но мне этого и не надо. Ослабевший пояс, отвечает на все вопросы, как и кровь капающая с танто мужчины. Не важно. Я должна поторопиться, пусть перед глазами темнеет, а чакра взбрыкивает. Нельзя мне терять сознание, нельзя бороться в тайдзюцу и вообще подпускать на подобное расстояние врагов, но и отходить далеко нельзя. Больше меня жалеть не будут, едва появится возможность, сожгут нахрен.       Вода. Мой самый верный союзник. Мне не хватит чакры призвать большие объемы, но я вполне смогу напитать чакрой слюну. Это будет убийственный плевок, но количество снарядов ограничено. Я уже сейчас ощущаю сухость во рту, дыхание сбито. Только вот и думать о последствиях смысла нет. Вначале стоит дожить до этих последствий.       Шуншин. Пять шагов. На большее меня не хватит, зато я могу оставить после себя пять иллюзорных копий. Конечно, против полноценных Учиха (а трех томойные шаринганы на это указывают железно) они бесполезны, их задача не в этом. Каждый шаг это наложение простенькой, но быстрой иллюзии. Я искажаю звуки, тени, прячу небольшие камушки, но не мешаю отслеживать меня. Я просто подготавливаю место сражения, подстраиваю под себя.       Зря. Земля под ногами оживает, мне приходится уходить от каменных шипов, но… те, пролетая мимо, взрываются, обдавая меня каменной шрапнелью. Сжимаюсь, рефлекторно пытаясь прикрыть живот, чувствуя, как по рукам бьют увесистые куски, а взрывная волна отбрасывает меня прочь. Прямо на стену. Не спиной. Боком, но от этого не легче.       Рот открывается в безмолвном крике, рука на которую пришелся основной удар, сломалась, как спичка. Плоть разошлась, обнажая уродливый обломок кости. Я буквально сползаю вниз, чувствуя, как меня покидает сознание. Я не могу себе позволить этого! Из последних сил цепляюсь за него, не даю себе провалиться во тьму. Плевать на глаза, на последствия для организма. Из последних сил стараюсь если не подняться, так сжечь своих врагов, но… чакра предает меня, не желая покидать тело. Глаза уже не печет, а выжигает от боли. Хочется взять и самостоятельно вырвать их из глазниц. Что угодно, лишь бы не ощущать!       — Сумико! — знакомый голос, но я не верю себе, а зрение подводит. — Хаширама, быстрее!       — Сэнсэй! — звонкие голоса, привычка сильнее, стараюсь улыбнуться, но мышцы сводит судорога, получается гримаса боли. Меня будто понимают, из нескольких точек на тело льется прохлада, уменьшая боль, позволяя проясниться зрению и столкнуться взглядом с ученицей и Хаширамой-саном, который с непривычно серьезным лицом склонился надо мной.       — Ребенок, — хриплю, не узнавая своего голоса. — Спасите ребенка.       — Тише, Сумико-чан, я сделаю все возможное и невозможное тоже, ты еще подержишь свою кроху на руках, — ласковый, успокаивающий голос и на меня обрушивается тьма. Голодная, пустая, одинокая. Сознание не выдерживает. Страх захлестывает. Я не чувствую тело, не понимаю где я. Мне страшно! Продолжение следует…