The Long Dark

Что же мог сделать Чуя? Было неприятно, мафиози не хотел этого делать, так почему же сам вызвался? Ведь причинять боль Атсуши было самым первым, что он никогда не хотел делать. Видеть помутневшие от боли малиново-жёлтые глаза, читать в них просьбу о помощи и всё равно продолжать делать это. Самая настоящая пытка для влюблённого. Но если подумать, Чуя действительно не мог сделать лучше. Как бы он далеко не спрятал тигра, его всё равно найдут. И в следующий раз Акутагава не даст ему выбора и заберёт девственность Атсуши. Да так, что мог и убить парня, поэтому всё же он выбрал правильный путь. Наверное… — Чуя-сан? — голос был очень хриплый, словно Накаджима молчал не каких-то жалких два часа, а неделю. Удивляться было тут нечему: в голове до сих пор эхом звучали болезненные крики о помощи. — Ты уже проснулся? — Накахара не узнавал и собственный голос. Было очень трудно говорить без запинки и, если честно, вообще не хотелось говорить о чём-то отстранённом или реальном. Мужчина желал только зарыться руками в грязные волосы, вдыхать полюбившийся кошачий запах Атсуши и неустанно шептать ободряющие слова. «Не всё потеряно.» «Этот идиот точно придёт за тобой.» «Прости нас за всё.» Но всё, на что хватило его решимости, всё, что Чуя мог сделать хоть с каплей уверенности, было лишь обычное касание щеки парня. Его холодная ладонь коснулась горячей кожи, и мафиози будто ударили током. Это тепло начало передаваться и ему. — А г-где Дазай-сан? — ну конечно. Стоило ожидать этого вопроса. Сколько бы Чуя не надеялся, что эта фраза всё же не прозвучит из уст Атсуши, реальность жестока. Удивительно, как его бывший коллега до сих пор не понял чувств парня, ведь парень и не пытается скрывать что-то. Накаджима Атсуши — самая настоящая открытая книга чувств. Он лишь пытается казаться сильным, когда на самом деле его нервные жесты так и говорят: «Мне страшно!» — Ушёл, — это всё, на что способен Накахара. Одно дело притворяться кем-то, но когда тигриные глаза пристально, с каплей надежды смотрят тебе в душу, сказать что-то больше одного лживого слова невозможно. Чуя, влюблённый до одержимости, просто не мог позволить себе ещё больше лгать и приносить с этой ложью лишь боль. — Вот как, — Атсуши ощутимо вздрогнул всем телом. Он честно старался сдержаться, не подать виду, казаться сильным хотя бы для Чуи-сана, но всё же это маленькому тигру пока не по силам. Медленно, как по команде, по щекам текли слёзы. Одна за другой, не спеша прокладывая себе путь. Мафиози пока руку убирать не спешил. Спустя ещё какое-то время послышались короткие всхлипы. — П-простите за такую н-неожиданную просьбу, но н-не могли бы Вы обнять меня? Накахара после этого предложения ощущал две эмоции: смятение и безграничную радость. И если первую он вполне открыто сейчас показывал, то вторую приходилось скрывать так долго, как только сможет. Это предложение было слишком неожиданным. Чуя старался восстановить мыслительные процессы и предпринять хоть что-нибудь. Атсуши посмотрел своими заплаканными глазами в отстранённые глаза мафиози, продолжая редко всхлипывать. В этом взгляде нельзя было понять, что же движет тигром, но Чуя почему-то вздрогнул. Он знал, что Атсуши будет больно, но от увиденного ему захотелось плакать вместе с любимым. Это чувство не утихало в груди. Тело ускорило свой ритм, желая помочь, успокоить, услышать ответный ритм. Не выдержав напора собственных чувств, Чуя медленно, стараясь не напугать Атсуши, положил руки ему на плечи. Всё так же плавно он обвивал их вокруг шеи парня. Каждый жест был наполнен нежностью и любовью. Он рисковал показать свои чувства, но это уже было неважно. Слёзы Накаджимы были намного важней. Видя их, мужчина не мог думать о чём-то ещё.

* * *

Металлические оковы со звоном падают на каменный пол подвала. Атсуши с удивлением ощущает, как его руки теперь лежат на крепких плечах Чуи. Пальцы приятно покалывает. Жилетка мужчины оказалась очень мягкой и Накаджима тонул в новых ощущениях. Все члены Портовой мафии ему представлялись очень злыми, бесчеловечными людьми. После знакомства с Акутагавой Атсуши не поменял своего мнения, но добавил строчку в своих мыслях: «Несчастные». Почему именно это слово, парень до сих пор не понимал. А когда познакомился с Чуей-саном, то и вовсе решил, что под это описание подходит только Рюноске. Сейчас же внутри всё переворачивалось, распадалось на новый пазл. Атсуши невольно пришлось начать собирать всё заново, однако в этот раз он будет делать всё медленно, обдумывая каждое своё действие. Накахара был тёплым. А от его объятий исходила нежность. — В-вы похожи на Дазая-сана, — Атсуши неожиданно понял, что сказал полнейшую глупость. Тело сжалось, парень ждал толчка и гневной тирады. — Т-то есть я не это… — И вовсе я не похож на этого суицидального идиота, — Чуя тяжело вздохнул и устало опустил голову на макушку Накаджимы. — «Как же сильно бьётся сердце, чёрт.» — От Вас исходит тепло, с Вами приятно обниматься, — парень смущённо прижался к груди мафиози, вдыхая лёгкий аромат дорогого одеколона. Неосознанно Атсуши всё сильнее прижимался к источнику тепла. — Да и запах у Вас похожий. — Я вроде не разрешал себя нюхать, — потихоньку Атсуши перестал дрожать. И почему-то, несмотря на недавние стресс и боль, захотелось улыбнутся. — Но и не запрещали. — А ты в последнее время всё больше наглеешь, Атсуши. Стало намного легче. Чуя-сан действительно очень помог. Его аура была особенной, немного непонятной, но очень родной, схожей с другой аурой. Так не хватало Дазая. Его нежности, тепла и поразительного оптимизма. Чуя обладал всеми необходимыми качествами, и если бы Накаджима встретил его раньше детектива, то возможно его первой любовью стал мафиози. Но, если честно, Атсуши думает, что это очень маловероятно. Мужчины были похожи, и одновременно очень разные. Очень трудно об этом думать после всех событий, однако почему-то очень сильно хочется их сравнить. Дазай, в отличии от Чуи, часто надевал маску, улыбался в любых ситуациях. За это хотелось хорошенько ударить того по голове, но при этом Накаджима всё больше восхищался детективом. Чуя нашёл своё место в жизни сразу, а Дазай бесцельно работал в Портовой мафии и только сейчас его душа зацвела. Накахара атакует импульсивно, со всей силы, Осаму продумывает каждый свой шаг. Их первые встречи с Атсуши кардинально отличались. Чуя тогда очищал город от одной мафиозной группировки. Парень абсолютно случайно попал в самый центр событий. Сердце стучало, как бешеное. Мафиози был уже на грани. Ещё чуть-чуть и одна из пуль могла попасть ему прямо в голову. Накаджима честно не помнил, что было дальше. Разум резко помутнел, ноги несли его сами. Он слышал биение своего сердца: этот звук отдавал болью в висках. Он вроде как загородил собой мужчину и что-то ему долго говорил, пока тот полностью не пришёл в себя. С Дазаем же вышло всё более… глупо? Нет, не так. Дазай-сан был тем, кто спас его. Именно благодаря нему он смог спасти кого-то ещё. И именно эта встреча грела ему сердце больше всего. Атсуши чувствовал себя странно. Его, вроде как, недавно изнасиловал с особой жестокостью его первая любовь, а парню так непривычно легко. Он больше не думает об этом, он не жалеет себя. Дазай научил его справляться с трудностями, а тепло Чуи помогло ему окончательно собраться. Пора, наверное, бежать. — Вы не боитесь, что я сбегу? — голос был тихим, уставшим. Окончательно собрав мысли в единую кучу, Накаджима отстранился от Чуи. — Я этого хочу, — Накахара встал во весь рост. Его взгляд был очень странный и отчего-то полон такой огромной скорби. Парень бы помог, но для начала ему бы со своими проблемами справиться. Нет, он обязан помочь. Так он не просто станет сильнее, но и поможет кому-то ещё. — Все задачи мы выполнили, поэтому смысла тебя держать здесь больше нет. Атсуши немного удивился и чуть вздрогнул. Неужели заставить Дазая насильно трахнуть его и было их целью? Нет, это глупо. Однако кроме изнасилования с ним ничего более ужасного не случилось... Странно всё это. — З-задачи? — Тебе о них знать не нужно, — Накахара опять тяжело вздохнул, чувствуя навалившуюся усталость. Почему-то этот диалог был для него очень трудным. Он старался не врать и не раскрыть все карты, тщательно подбирая слова, но это оказалось практически невыполнимым. Этот взгляд тигриных глаз смотрел прямо в душу. Зрачки сужены и парень будто готов наброситься на жертву. — Тогда, я п-пойду, — Атсуши знал, что ему ничего не скажут, и, если честно, ему было уже как-то всё равно. Хотелось обратно в свою маленькую квартиру, на холодный, но мягкий футон, а после… Встречу с Дазаем не избежать, да и смысла в этом нет. Осаму думает, что изнасиловал Рюноске, поэтому и говорить об этом не будет. Они просто забудут. Так будет лучше, наверно. И тут Накаджима уже хотел встать, как чуть не упал обратно. Благо, холодная стена всегда рядом, а когти всегда остры. Повезло зацепиться за трещину. Ноги дрожали, было страшно. Атсуши их практически не чувствовал. Неприятное чувство сковало всё тело, голова внезапно закружилась. А ведь он только встал… — Ты как? — Чуя быстро рванул к объекту своей головной боли и положил его руку себе на плечо. — Г-голова… — Накаджима смог сказать только одно слово, после чего его тело начало активно бороться с головокружением. Мужчина же просто стоял на месте, поддерживая парня, и ждал, когда тот сможет сам стоять. Такое чувство, что его ноги пока ещё не приклеились после того случая. А, может, это так и было. Прошло где-то минут пять, стало легче. Ноги постепенно перестали сразу же прогибаться под весом Атсуши, но в голове всё ещё царил полный бардак. Пытаясь всё аккуратно расставить по полочкам, он не замечал беспокойный взгляд Накахары. То, как в опасной близости оказались губы мафиози, как мужчина прижал его к холодной стене подвала и буквально вдавливал не неё. Боль всё не утихала, а Чуя просто наглым образом целовал его губы. Накаджима чувствовал мягкость чужих уст, он тонул в этих ощущениях, абсолютно не соображая, кто его сейчас целует. Знал, что это абсолютно неправильно, что хочет ощутить другие губы, немного обветренные, но очень жадные. Знал, что должен сопротивляться, но этого почему-то не хотелось. Знал и продолжал бездействовать. Пускай им пока попользуются, парень не против быть куклой. Уродливой куклой в руках прекрасного кукловода. Дазай-сан не придёт.

* * *

Осаму бежал из последних сил. Кислорода в лёгких катастрофически не хватало, ноги начинало сводить судорогой, но он держался. С детективом недавно связался Акутагава, сообщил местоположение Атсуши и быстро повесил трубку. В духе Туберкулёзника. Вообще, его бывший ученик был с очень странным характером: то насильно заберёт тигра, то добровольно его же и отдаст. По его голосу было легко понять, что парень уже на пределе чего-то. Очень хриплым голосом, как будто после отчаянного крика, еле сдерживая всхлипы, проглатывал некоторые буквы. Дазай впервые слышал такого Акутагаву. И причиной этому был, скорее всего, его ненаглядный Атсуши-кун. Всю чёртову неделю суицидник спал максимум тридцать минут, после чего опять принимался за поиски. Он обошёл всю Йокогаму, прорыл каждый закоулок, где мафия могла спрятать пленного, но в итоге, приходя домой, лишь обессиленно падал на футон и думал, думал, думал. Он продолжал прокручивать в голове возможное местоположение Накаджимы, но в итоге никакого прогресса. Когда не оставалось сил сопротивляться усталости, Дазай делал себе чай как можно более крепким и продолжал заниматься уже не пойми чем. Один раз ему на помощь смог прийти Куникида, но даже две головы не смогли что-то сделать. Атсуши словно испарился. Если бы не звонок Рюноске, детектив сильно рисковал начать жалеть себя, думать, какой же он несчастный и как противна жизнь. Слоняясь ночью по тихим улочкам, ничего не замечал, да и не хотел замечать. Почти все люди виделись ему однотипными, точными копиями друг друга. Все они чего-то хотели, но лишь единицы действительно прилагали усилия. И это заставляло Дазая чувствовать себя ещё более жалким, ведь его единственную причину жить наглым образом забрали прямо у него на глазах. Холодный воздух чуть отрезвлял больную голову, приводил мысли в порядок. Но смотря на такую далёкую и красивую луну, мысли монотонно, совершенно нелогично возвращались к любимому образу. Что уж поделать, он влюблён. Вот он, момент воссоединения. Сердце готово разорвать грудную клетку, а дрожь во всём теле никак не унималась. Ему страшно. Он не представляет, что мафия делала всё это время с его Атсуши. Более того — не хочет и думать об этом. В такие моменты ярость берёт над сознанием вверх, и ты не знаешь, что сделать первым: разгромить всю Портовую мафию или прижать Накаджиму к себе так близко, как только он может. Впрочем, это всё не важно. Больше таких ошибок Дазай не совершит. Никогда.