ill and fall in love

Мать уже начала забывать о старом Тэхене. В последнее время душой он словно молодеет, а взгляд обретает конкретную направленность — Чонгук. Она начинает привыкать к их шумным разговорам, в последнее время даже перестала вслушиваться в слова, считая их бессмысленными и непонятными ее поколению. Теперь она перестала считать Тэхена взрослым, упрекать за капризы и навязывать увлечения, которые для того были либо невыполнимы, либо неинтересны. Она наконец разрешила ему прожить что-то заново, не стремясь вперед и не прыгая выше головы. Для нее стало естественным считать Тэхена и Чонгука ровесниками, а вредной привычкой — воспринимать их возраста и вовсе наоборот. И почему Чонгук ей кажется таким взрослым? Она улыбается, когда улыбается Тэхен. Давно они не делали этого одновременно. А теперь даже скулы устали. Наверное, Тэхен еще никогда не улыбался так часто: словно он засыпает и пробуждается с одним и тем же выражением лица. Только радуется он вовсе не новому дню, а тому, что Чонгук спит немного дольше Тэхена и можно хоть несколько минут поизучать эту идиллию, возможно, скоро превратящуюся в неусидчивого младшего, вечно злого и раздражительного. Тэхен уже научился читать мысли по мимике и предугадывать мимику по мыслям. Разговор всегда начинал старший, и только он предопределял настроение Чонгука на весь день лишь «добрым утром». А Тэхену для радости было достаточно только взгляда Чонгука, возможно, укоризненного или недовольного, но самого первого за день — именно этого взгляда ждет старший, лежа утром на противоположной кровати. Мать давно заметила это – пробуждение. Пробуждение души Тэхена от глубокого сна. Этапа, о котором Тэхен думал: «Это конец». Но теперь он понял, что все только начинается. – А кого ты считаешь супергероем? – Всё начинается с глупого вопроса, которые Чонгук про себя именует и вовсе тупыми, но невольно пропускает смешок – значит, по выведенным теориям Тэхена, диалог начался удачно. – Я думал, что музыка в тебе хоть немного разума пробудит. – Чонгук приблизился к Тэхену и, выхватив из рук, лишь создающих иллюзию крепкой хватки, телефон, поставил радио на паузу. Тэхен хотел слушать то, что нравится младшему, но тот совсем не смыслил в музыке, потому включил самую популярную радиостанцию, которая, кажется, Тэхена слабо волновала и привлекала. Будь это любимая музыка Чонгука, он бы выучил наизусть каждое слово, напевая младшему перед сном, даже если бы это его жутко бесило. В голову ему приходил только такой способ выражения почтительности к чужим вкусам. – Так кто такие супергерои? – вопрос нельзя оставить без ответа ни в коем случае. И всё происходит именно так, как ожидал Тэхен: Чонгук закатывает глаза, а после улыбается, раздосадовано вздыхая. – Супергерои – это парни в облегающих костюмах. А музыкой нужно проникаться, а не пускать их фоном для своих глупых мыслишек. – Чонгук почти неощутимо коснулся лба Тэхена указательным пальцем два раза, и старшего это всегда бесило – неспособность касаться кого хочешь, как хочешь и когда захочешь. Но он все равно улыбался, словно соглашаясь со своей глупостью. А музыкой он правда проникался. Именно под нее он продумывал диалог, предугадывал ход мыслей Чонгука. Не было бы ее, Тэхен начал бы вслушиваться в дыхание младшего, звуки его походки, когда тому захочется пройтись мимо, — и снова куча времени прошла впустую. – А просто герой? Герои ведь бывают и в простой одежде? – Чонгук пытается сдержать улыбку, из-за чего неестественно подрагивают лишь уголки губ. Тэхену удалось заменить не только это, но и активные процессы, прямо сейчас проходящие в голове младшего. Ему нравилось, что Чонгук как-то готовится к ответу, однако Тэхен никогда не понимал, как смотрятся его вопросы со стороны, но, когда Чонгук улыбается после любой бестолковщины, в голове начинал всплывать очередной абсурд, а затем еще один, который бы смог заставить сиять младшего еще больше. – Даже если и бывают, тебе до них еще далеко. Герои должны о других уметь заботиться, а не выпрашивать помощи только своим видом. – Фразы подобного типа уже даже не обидны, да и Чонгуку давно перестали приносить былого удовольствия. – Значит, ты герой, раз уж заботишься обо мне. – Тэхен уже за секунду до ответа прокрутил в голове это «конечно». – Конечно. Я же забочусь о тебе, значит, я твой герой, – Чонгук гордо похлопал себя по груди, что выглядело немного показушно и непредсказуемо для Тэхена, как и само откровение младшего. Именно та часть, что была связана со старшим. Тэхена всегда доводили до мурашек слова «ты», «твой», «тебе», произнесенные из уст Чонгука в предложениях с положительным смыслом. – Разве герои не должны быть идеальными? – Тэхен еще до ответа описал губами «А разве я не идеален?». Он пытался думать, как младший, чувствовать, как он. Смотрел прямо в глаза, стараясь зацепиться за любое движение бровей, дабы предсказывать диалог еще на три шага вперед. – Какой-то ты пессимист сегодня. Герои должны быть такими, чтобы любой, кто видит его, думал не «такому неудачнику, как я, далеко до этого парня», а «раз уж такой неудачник стал героем, то и я смогу», – и снова нечто непредсказуемое. Тэхена это только воодушевляло: наконец он сможет отметить в своем мысленном дневнике наблюдения за младшим «порой он может быть непредсказуемым». – Наверное, я все-таки не герой. — Чонгук пришел к еще более неожиданному заключению, ведь Тэхен на секунду потерял нить размышлений младшего. – Каждый начинает с малого, — бесполезное подбадривание, на которое Чонгук сможет отреагировать лишь ироничной шуткой — их Тэхен предугадывал точнее чего-либо другого. – Правда что: сначала один ты, потом пойду в дом престарелых, — она самая, которую назвать смешной или имеющей отношение к юмору крайне сложно, но Тэхен улыбается, готовя ответную шутку с подтекстом, заметить который Чонгуку пока никак не удавалось. – Не надо, я буду ревновать. – А вот это зря: некоторые из них смогут со мной хотя бы в шашки или карты играть, а особо просвещённые даже в шахматы. – Чонгук улыбался один — в лице Тэхена отражалось лишь разочарование в самом себе. Только сейчас он задумался над тем, что даже не успел освоить правил этой стратегической игры, которые раньше казались такими сложными, а теперь куда проще, чем дотронуться до собственного носа. Тэхен понял, что к его возрасту пора бы уже приписать один ноль, ведь только в 180 люди могут оказаться такими беспомощными, как он. Старший жаждал каких-нибудь действий, проявления самостоятельности, но под руку, точнее, в руки попался только телефон. Тэхен хотел снова включить недавно приостановленное радио, но даже кнопка блокировки не поддавалась: слишком уж она глубоко из-за силиконового чехла, спасающего смартфон от неожиданных падений. К сожалению, от неожиданных желаний Тэхена тоже. Теперь старший снова злился на себя — злился до скрипа зубов и неконтролируемого крика, но самообладание подавляли все эти инстинкты. Когда-то Тэхен совсем забыл о самообладании, а теперь пытается не пасть перед Чонгуком, не казаться еще слабее, чем на самом деле. – Может, я смогу тоже стать героем? — Чонгук наконец заметил эту обиду, которая читалась в каждом звуке. В этой реплике словно два слоя: наружный оптимистичный, подходящий к содержанию, а внутренний пустой, идеально подходящий на этот раз к настолько же пустому выражению лица Тэхена и превращая весь смысл фразы лишь в сотрясание воздуха. – Ты что, хочешь заботиться обо мне? — младший пытается дать надежду. Ему кажется, что Тэхен злится именно на него. Он часто лишь делает вид, что обижен, но в этот раз все очевидно всерьез. – Наверное, это абсурдно... – Ну, в любом случае, нет того, до чего не мог бы додуматься человек. И если хорошенько пораскинуть мозгами, то способ будет очевиден. — И Чонгук начал думать. Проводить аналогию с маленькими детьми, чтобы ускорить процесс получения ответа. Они такие же беззащитные, но ведь могут приносить хоть какую-то пользу. Почему тогда Тэхен не может? — Радуй меня как-нибудь, — звучит несколько озадачивающе. Придется снова искать выход уже для этого пути. — И ты будешь счастлив? Что мне нужно делать? — Тэхен не хочет переложить ответственность на плечи Чонгука — ему просто интересно его мнение. — Ну... — слишком затянутое. Тэхен любил эту интригу — ожидание, пока он придумывает, что бы сказать следующим. — Я буду рад, если ты сможешь развлекаться самостоятельно, например, сидеть в интернете, — Чонгук указал на телефон, и Тэхен тут же перевел взгляд на свои руки. — Берешь его и до уровня глаз подносишь. — Младший обхватил кисти, держащие телефон, и поднял их к самому лицу Тэхена, но стоило ему ослабить свою хватку, как смартфон тут же выскользнул и приземлился на колени старшего. Чонгука радовал только тот факт, что руки Тэхена были способны оставаться в прежнем положении, поэтому, сняв чехол, который, казалось, не спасал телефон от падения, а только прибавлял лишнего веса, поместил уже облегченное устройство среди послушных пальцев старшего. Снова мягкое приземление на колени. — Кажется, я был слишком самоуверен. Нужно попробовать в другой плоскости. — Чонгук уже со сноровкой и своей технологией взял Тэхена на руки. Он был куда легче, чем казался, видимо, из-за этой «жидкой диеты». От коляски до дивана было всего пара шагов, которые Чонгук для облегчения процесса сокращал до одного, но очень большого. Тэхен любил такие прогулки: в этот момент даже приевшийся запах гостиной сменялся Чонгуком, пусть он и пахнет привычно и той же самой гостиной. Старший закрывал глаза. Чонгуку всегда казалось, что от страха, может, высоты, пусть до пола и метра не было. А Тэхен просто где-то слышал, что у слепых сильнее обострены все остальные чувства. Он притворялся слепым и чувствовал. Только так за одну секунду ему удавалось задохнуться от запаха и сгореть от тепла ладоней младшего. Тэхен уже лежал на диване. Чонгук перевернул его на бок, снова собрал обе кисти на уровне глаз и устроил в них телефон. Наконец у него не было возможности упасть. — Готово, принимай работу. — Чонгук потер руку об руку, словно делал что-то трудное или касался чего-то грязного. Тэхен отдавал предпочтение первому, но до конца понять символики действий младшего ему не удавалось. — И что мне теперь делать? — В знак полной готовности к действиям Тэхен даже смог разблокировать телефон — все-таки чехол был главной проблемой. — Круг общения не должен ограничиваться одним человеком. Друзей себе найди, пусть у тебя будет еще хоть кто-то, которому можно жаловаться... — Не будет. — Тэхен снова приложил усилия к кнопке блокировки после чего и совсем ослабил хватку, выронив телефон. На этот раз ему пришлось встретиться с полом. — Мне никто не нужен, кроме тебя. — Тэхен даже не смущался. Он привык, что младший относится к таким словам равнодушно, как и к самому Тэхену. Продолжит настаивать на своем, пропуская мимо ушей самое важное. Для него тяжело даже услышать сказанное прямо «я люблю тебя». Ему кажется, что издевается Тэхен, но на деле все наоборот. — Это ты сейчас так говоришь, а вот когда я тебя зарегистрирую... — Да, он не послушал и в этот раз. Поднял с пола телефон и открыл страницу регистрации на фэйсбук. День рождения Тэхена — за два дня до Нового года. Год — свой минус два. Были бы эти цифры посложнее, вряд ли бы запомнил. — Теперь только фото осталось. Чонгук принялся усаживать Тэхена — тот же даже не мог сопротивляться. Только и строил обиженное лицо, даже касания младшего, поправляющего его пострадавшую от перемещений в пространстве челку, не позволяло погрузиться в былую атмосферу. Даже глаза закрывать не хотелось. И дышать. — Давай, улыбнись. — Чонгук отошел на пару метров от Тэхена и словил его силуэт в экране телефона. Но лицо старшего совсем не менялось. Ему не нужно никаких фотографий в таком виде. Вспомнить однажды в будущем себя такого — худший кошмар. — Ладно, а если на этой фотке буду я? — Чонгук снова двинулся к Тэхену и, обойдя диван вокруг, устроился за его спиной, попутно включая переднюю камеру. Старший увидел его улыбающееся лицо в экране — слишком красивое, чтобы не запечатлеть момент. А рядом некто отвратительный. Тэхену редко выпадает возможность взглянуть в зеркало, и только теперь он понимает, как выглядит со стороны. Наверное, улыбка ему идет больше. И вправду. Два счастливых лица рядом смотрятся куда гармоничнее. Чонгук наконец ловит самый удачный момент и делает фото. Он не хочет больше мучить старшего, потому останавливается на одном. Эта фотография ему однозначно нравится: за последние несколько минут он уже забыл о счастливом Тэхене. Старшего она тоже наполняет каким-то непривычным чувством — желанием смотреть на нее снова и снова. Правда, прикрывая пальцем пол-экрана с самим собой: все-таки Тэхен недолюбливает себя, как бы хорошо ни получился. — Даже на обои поставлю, если хочешь. — Кажется, Чонгуку Тэхен тоже кажется предсказуемым, и он уже заранее знал, что старший согласится. И даже его смущенного «угу» можно было не ждать. Но все-таки его самооценка оставляет желать лучшего. — Такой красавчик, как ты, даже девушку себе сможет найти. — Тэхен даже не слышал. После слова «красавчик» его унесло в сказку, в которой не существовало никого, кроме любящего Чонгука, способного говорить приятные слова в любую секунду, а не подолгу задумываться, подбирая что-то верное и актуальное, и Тэхена. Просто Тэхена, который никогда не смог бы предсказать действий младшего.