За стеной

***

Мэтту показалось, что кофейник в руках Кармен дрогнул.  — И… как же он это объяснил? — поинтересовалась девушка.  — Свалил все на стиральную машину. — Мэтт устало потер глаза. — Я ему не верю. Мэтью рассказал подруге о событиях, произошедших ночью. Заснуть ему так и не удалось. Досмотрев фильм и прикончив остатки пива, он еще долго лежал в кровати, воспроизводя в уме образ ненавистного соседа, который никак не оставлял его. Когда под утро Мэтт прикрыл на несколько минут глаза, в квартиру ввалилась, сопровождая свое появление истошным «Детка-а-а, я до-о-ома!», Кармен. Уже успевшая где-то выспаться, подруга была свежа и довольна жизнью, словно бы это не она тусовалась всю ночь напролет. Чего нельзя было сказать о Мэтью. Кармен пожала плечами, усаживаясь напротив.  — По-моему, вполне правдоподобное объяснение. Знаешь, бывает так, что подшипники изнашиваются, и тогда…  — Черт побери, Карм, я сказал ему и повторю специально для тебя: это не могло быть стиральной машиной! — Мэтт раздраженно швырнул скомканную салфетку в сторону.  — Эй, вот только не надо срывать на мне последствия своего недотрахита! — Кармен строго сдвинула брови. — И вообще, мы это обсуждали, и я не разрешала тебе выяснять с ним отношения. Какого черта ты туда поперся?  — Такого, что мне это надоело, — отбрыкнулся Мэтт, сползая со стула. — Все, я спать.  — А как же наш воскресный поход на выставку солонок и перечниц?  — Иди без меня. Кармен озадаченно провела рукой по волосам, глядя в коридор, туда, где только что скрылся силуэт Мэтта.  — Зря ты к нему пришел, — отстраненно произнесла девушка.

***

 — Что за… — только и успел промолвить Мэтью, прежде чем его губы были захвачены в жаркий плен чужого рта. Непрерывное утробное рычание разом смело остатки сна. Что происходит? Где он? Что за существо вжимает его в кровать своим внушительным весом? То, что это точно не человек, Мэтью понял сразу. Но в погруженной в кромешную тьму комнате невозможно было разглядеть даже очертания нападавшего. Только две горящие зловещим янтарным блеском точки — по всей видимости, глаза. Что-то острое коснулось чувствительной кожи шеи. «Клыки», — пронеслась в голове догадка, обдавая все тело холодным дыханием ужаса. Мэтт судорожно сглотнул. Надо же было так влипнуть! Не в силах выдавить из себя ни звука, он только отчаянно хлопал расширившимися до размера блюдец глазами и пытался выстроить в памяти хоть одну из известных ему молитв. В этот момент свет фар проезжавшей под окном машины выхватил из мрака сильные лапы, оснащенные острыми, как бритва, когтями. Морда существа была похожа на волчью, в глазах плескалось безумие, а темная шерсть в верхней части груди, у основания шеи переходила в белое пятно, напоминающее по форме перевернутый треугольник. И монстр этот медленно, но верно подбирался к… святой святых. Под ударом оказывались лоно любви, она же пещерка необузданных фантазий, и нефритовый жезл. Последний, кстати, словно бы жил отдельной от Мэтта жизнью, гордо вскинувшись и упираясь в твердую грудь насильника, чем вызывал у своего обладателя несказанное удивление. Сам же клыкастый негодяй, очевидно, был чрезвычайно рад такой отзывчивости своей жертвы — довольно урча, он потерся колючей щекой о нежную кожу Мэтью, после чего спустился еще ниже. И еще. А потом… А потом сквозь тело Мэтта словно ток пропустили. «Треугольник на его груди похож на шейный платок, это так мило», — запоздало заметил Мэтью, после чего его сознание утонуло в гремучем коктейле из обжигающей страсти и леденящего душу страха. Последовавшее после смешалось для него в один большой клубок стонов, всхлипов, криков, поцелуев, просьб, укусов и бесконечного наслаждения. Когда все закончилось, уже светало. Обессилевший Мэтью не смог заставить себя открыть глаза, чтобы увидеть, кто исчез в оконном проеме его комнаты, оставляя после себя острый запах звериной похоти и испуганно трепыхающуюся занавеску.

***

Беспокоил Мэтью не только сам факт, что его обесчестило какое-то чудовище, но и то, что ему, черт побери, понравилось! Значит, это и насилием-то назвать нельзя. Хмурясь своему отражению, он промокнул полотенцем влажный подбородок. Минуты, проведенные под душем, как, впрочем, и следовало ожидать, успокоения не принесли. Проснувшись от трели назойливого будильника, Мэтт подивился тому, какой же странный сон ему приснился, но пошевелившись, понял, что не все в этом мире так просто. Задница нестерпимо ныла, кости ломило так, как если бы по нему проехал грузовик. Превозмогая боль, Мэтт поднялся с кровати и отправился прямиком в ванную, где и подтвердились все его опасения. В ужасе он разглядывал в зеркале оставленные по всему телу — на шее, ключицах, животе и даже бедрах — бордовые засосы и укусы. Вдоль боков и по спине продолговатыми линиями тянулись царапины. Сейчас, когда ночной флер рассеялся, Мэтт смог оценить масштаб произошедшего, и осознание это повергло его в сильнейший шок. Кто-то пробрался среди ночи в квартиру, в его комнату, и овладел им в самой отвратительной, грубой форме! И этот кто-то не человек. Вот уж в чем Мэтью был совершенно уверен. У человека бы не хватило ни сил, ни запала, ни какой-то поистине первобытной дерзости на то, что вытворяли с Мэттом сегодняшней ночью.  — Забодай меня таракан, — скользя взглядом по особенно крупной и яркой царапине, произнес Мэтт, но с его опухших губ слетел только слабый хрип. Отлично. Он еще и голос сорвал. Хвостатое отродье поразвлеклось на славу и теперь, должно быть, отсыпается в какой-нибудь своей чаще, а Мэтью в таком виде идти на работу! Шоковое состояние сменилось приступом жгучего гнева. Нет, он этого так не оставит. Если всякая сволочь, ко всему прочему и человеком-то не являющаяся, считает, что может вот так просто забраться к нему в постель и воспользоваться… некоторыми его слабостями, то он даст понять этой самой сволочи, что с ним шутки плохи! Да, с ним шутки плохи, и чертов подштаник с начесом скоро будет молить о пощаде. Ему точно не поздоровится. Распалившись от собственных мыслей, преисполненный решимости, Мэтт зашагал прочь из ванной, на ходу зло швыряя полотенце в бельевую корзину.