За стеной

***

Когда Мэтью пришел сюда впервые, список запрашиваемых им книг привел библиотекаршу в недоумение, заставив неухоженные брови выползти из-под очков. Однако вскоре персонал книгохранилища привык и стал узнавать его: завидев «того чокнутого парня, который по призракам», тетеньки обменивались взглядами и едва заметными улыбками. Должно быть, окрестили его между собой каким-нибудь Ван Хельсингом или Баффи Энн Саммерс. Впрочем, подобного рода мелочи его мало волновали. Мэтью буквально заболел мыслями о своем почти-насильнике, и вот уже неделю им руководило только одно: желание узнать как можно больше о волосатом ублюдке, найти его и расплатиться за содеянное. Потому он и зависал в городской библиотеке, куда мчался, едва дождавшись окончания рабочего дня. И, кстати говоря, ему уже удалось раскопать кое-какую информацию. Из всего прочитанного (а это были кипы, целые горы фольклорных сборников, мифологических словарей и энциклопедий, плюс некоторые выпуски журналов о паранормальных явлениях) Мэтт сделал вывод, что, скорее всего, на него напал вервольф, и открытие это его не сильно обрадовало. Описываемого в германской мифологии ликантропа вряд ли можно было отнести к дружелюбным созданиям. Вдобавок их было сложно вычислить — в свободное от превращений время они ничем не отличались от обычных людей, а значит, напасть мог кто угодно. Зато теперь Мэтью знал и о том, как расправиться с монстром: обсидиановый нож или серебряная пуля, упомянутые во многих источниках, были способны завалить его на лопатки. Но кое-какие фрагменты выбивались из стройного паззла. Мэтью сверился с лунным календарем — в ту злополучную ночь, когда вервольф решил его проведать, не было полнолуния, а оборачиваться они могут только под висящим на небосводе и вовсю оттуда семафорящим диском естественного спутника. Можно было бы предположить, что Мэтт столкнулся с перевертышем, но это было маловероятно, потому что те редко принимали форму гибридов. А значит, оставался только один вариант — его вервольф был новообращенным. Мэтт не знал, насколько достоверны эти сведения, но пару раз он натыкался на беглое описание случаев, когда занесенный с укусом вирус вел себя агрессивно, что делало возможным трансформацию вервольфа сразу после инфицирования, вне зависимости от фазы лунного цикла. Но даже если так, с какой стати ему забираться к Мэтту, трахать его до посинения и удирать с первыми петухами? Никаких тебе вырванных сердец, выпущенных кишок и всего такого прочего. Вервольфы не нападают с целью снятия сексуального напряжения, и выпавший на его долю экземплярчик явно был каким-то бракованным. Озабоченный придурок просто поимел его и сбежал, ни имени не спросил, ни сам не представился, ни даже номерок не оставил… Кармен же, которой в ночь нападения не было дома (кто бы сомневался), сразу заметила следы страсти на теле друга. Мэтт изложил ей все, как было или, по крайней мере, как он помнил, но этим только вызвал смех. Как выяснилось, у Кармен была своя версия произошедшего, которой она упорно придерживалась: Мэтти все-таки не вынес скуки и, передумав сидеть дома в выходной один как перст, очутился в баре, клубе или любом другом месте, полном танцев, алкоголя и горячих тел. Изрядно выпив, он, скорее всего, затесался в компанию каких-то извращенцев и последующие несколько часов провел в полнейшем забвении и балдеже. Может, даже согласился на групповуху — по оставленным отметинам сложно было судить, дело ли это рук (и не только рук) одного человека или же их было несколько. А теперь он, вжившись в образ застенчивой школьницы, просто не хочет признаваться в своих похождениях. Когда Мэтт в очередной раз подсовывал под нос подруге книгу, в которой приводились факты, подтверждающие существование вервольфов и другой нечисти, Кармен, участливо глядя на друга, одаривала его выводящей из себя, омерзительно-шаловливой ухмылочкой. Покивав, она широко распахивала глаза, изображая ужас, и говорила что-то вроде «О мой бог, злобные, кровожадные монстры добрались до нас, что же теперь делать?!.. Скажи-ка, Мэтти, а у твоего член был такой же большой, как на этой картинке?», после чего заговорщически подмигивала. Мэтью со злостью захлопывал книгу, а Кармен, перед тем как снова погрузиться в свои дела, вскользь замечала, что пора бы ему уже перестать ломать комедию и признаться, наконец, в случившемся хотя бы самому себе, будь то масштабный ганг-банг-фистинг, торжественно завершенный золотым дождем, или семинар по веревочному бондажу. Сегодняшний день не стал исключением.  — Главное, ты ведь делал это с резинкой? — рассуждала подруга, откинувшись на диванные подушки. — Ну вот и отлично, а остальное тлен. Хоть на люстре, хоть в ржавом кузове задрипанного фургона, хоть на могиле отца Волан-де-Морта — кому какое дело, милый? Лишь бы тебе это доставляло удовольствие. Довольная своим умозаключением, Кармен натянула наушники. Мэтт собирался было в сердцах пнуть диван, но тут до него дошел смысл сказанного подругой. Лоб покрылся холодной испариной, Мэтью побелел. И как он мог не подумать об этом? Поиски ответов на вопросы о загадочном существе вытеснили из его головы все прочие мысли. Надо срочно провериться. Черт знает, что этот гад мог принести на своем волосатом… хвосте.

***

Среди всей этой кинговщины все-таки был один положительный момент: собака за стеной наконец-то стихла. Мэтью усмехался, думая о том, что сказал бы по этому поводу их сосед. Наверное, в красках расписал бы то, как проходил экстренный ремонт его стиралки. Кругом одни душевнобольные, вот так везение. До той стадии, когда ногами можно писать вензеля, Мэтт дошел еще двумя бокалами ранее, но даже и не думал останавливаться. Беспрестанные поиски сведений о монстре с целью схватить его за крепкую волосатую задницу никаких плодов не приносили и порядком утомили Мэтью, поэтому сегодня он решил просто махнуть на все рукой и забыться. Да и вообще, что еще ему остается делать в сложившейся ситуации? Не может же он просто выйти на улицу и начать без разбора палить подряд по всем прохожим, начиняя их тела серебряными пулями? Даже если предположить, что он все-таки вычислит беглеца, и они останутся один на один, — что дальше? Он вышибет ему мозги и будет наблюдать, как они стекают по стеночке? Скорее Мэтью сам окажется размазанным по ней. И потом, действительно ли заслуживает его вервольф расправы? Ясное дело, он монстр, он опасен для людей, но ему-то лично он не сделал ничего плохого. А если быть до конца честным, даже наоборот… И раз у Мэтта нет причин убивать, что он предпримет, когда окажется лицом к лицу с вервольфом? Попросит трахнуть его еще раз? Что-то внутри Мэтта заинтересовано приподняло голову, словно только и ждало момента, когда он, зазевавшись, позволит подобной мысли проскочить на волю. Сознание тут же услужливо подкинуло ему картинку, где он лежит распластанный под мускулистым телом, заключающим в себе несокрушимую, нечеловеческую силу, а его обладатель неистово вколачивается в Мэтью резкими, порывистыми толчками, и у самого уха раздается гулкое рычание… Мэтт судорожно выдохнул, ощущая, как низ живота наливается приятной тяжестью. Что ж, это как нельзя кстати сейчас, когда поблизости нет ни одного подходящего кандидата. Где, скажите на милость, он достанет свирепую, кровожадную громадину, которая сразу же накинулась бы на Мэтта с готовностью удовлетворить его сексуальные потребности? Вряд ли на сайте эскорт агентства в графе «особые услуги» присутствует такого рода пункт, а значит, найти замену своему совратителю для Мэтью не представлялось возможным. Хотя… Мэтью подвигал тазом, в попытке хоть как-то облегчить положение в штанах. За стеной ведь тоже обитает весьма недурственный экземплярчик. Пусть и не покрытый шерстью с головы до ног, пусть без клыков и когтей, но Мэтта этот аппетитный, загадочный фрукт однозначно заставлял трепетать. И фрукт, похоже, разделял его желания. Все-таки интересно, как там поживает его бытовая техника. Что ж, зачем гадать, когда можно просто пойти и узнать обо всем из первых уст? Очень таких себе соблазнительных уст… Может, этой ночью они послужат и для других целей? Пробежавшись взглядом по своему отражению в зеркале и слегка пригладив волосы, Мэтт вышел на лестничную площадку. Как и в прошлый раз, ему долго не открывали. Но только сейчас Мэтт никуда уходить не собирался. «Должно быть, прячет труп», — подумал он, пьяно хихикнув. Наконец, послышался щелчок замка. Стоящий перед Мэттом предел мечтаний был закутан в черный махровый халат, а с кончиков его волос скатывались капли. Очевидно, Мэтт оторвал его от принятия душа. На лице мужчины читалось удивление.  — А, это вы. Добрый вечер.  — Здрсссте…  — Не ожидал вас увидеть. Что-то случилось?  — А я-сс… — Предприняв над собой усилие, Мэтт попытался собрать в кучу распаренные Совиньоном шестеренки. — Я тут решил зайти прверить… Как там ваши… ик… подшипники. Виктор (кажется, так его звали?) улыбнулся. Он только сейчас заметил, что внезапный визитер пьян в лоскуты, и его поведение, по всей видимости, начало умилять мужчину.  — С моими полный порядок. А как ваши? Мэтт тем временем подался навстречу соседу.  — И наши… И с ншими полный прядок, — проговорил он, сжимая в руке отворот халата и ведя по нему вверх большим пальцем. — Вот только без тебя им очень тоскливо. Мужчина едва заметно вздрогнул. Мэтью поднял на него глаза и медленно провел кончиком языка по губам, оставляя влажный след. Несколько секунд сосед не сводил с лица Мэтта изучающего взгляда, а потом резко притянул его к себе, вовлекая в самый крышесносный поцелуй на свете. Мэтт от неожиданности невнятно ойкнул, но, быстро сориентировавшись, обвил руками шею соседа, с готовностью впуская в рот уверенный, напористый язык. Алкоголь как ветром сдуло. Мужчина углублял поцелуй, привлекая Мэтью еще ближе за затылок. Другая рука легла ему на талию, не оставляя никакой возможности вырваться, хотя Мэтт об этом даже и не думал. Когда в легких не осталось воздуха, они, наконец, смогли оторваться друг от друга и, прерывисто дыша, встретились взглядами.  — Так вот каков на самом деле наш маленький Ревизорро, — горячо шепнул мужчина в приоткрытые губы парня. Ладонь опустилась ниже и несильно, но ощутимо сжала ягодицы, вынуждая Мэтта сделать рваный вдох.  — Ты еще многого обо мне не знаешь, — игриво промурлыкал он и не узнал собственный, потемневший от возбуждения голос. Остановив взор на впадинке между ключицами, Мэтт снова ухватился за мягкую ткань соседского облачения и медленно провел рукой от шеи мужчины вниз. Желая как можно скорее припасть губами к загорелой, бархатистой коже, он стремительно развел ворот халата в стороны, выставляя напоказ атлетическую грудь и…  — Ты! — задушено выпалил Мэтт после недолгого замешательства, глядя то в наполняющиеся ужасом глаза соседа, то на белеющее в верхней части груди пятно. Перевернутый треугольник. Мэтт точно помнил, у кого видел такой же.  — Ты… — еще раз повторил Мэтью, пятясь и хватая ртом воздух. Мужчина хотел было что-то сказать, но, передумав, рванулся внутрь квартиры, поспешно захлопывая за собой дверь.