Возрожденный Обескрыленный Мир

Китнисс проснулась от холода, который снова вползал в душу, заставляя трястись в ознобе. Одеяло валялось практически в ногах. Где Пит?.. Неужели это ее подсознание снова выдает желаемое за действительное?.. Сколько раз она просыпалась, ожидая увидеть рядом Пита, такого родного и такого… своего. Увы, каждый раз она постепенно осознавала, что это был всего лишь сон. Но сегодня все было иначе… Она чувствовала всем своим существом — Пит действительно был рядом. Остатки подаренного им тепла, вытекали из нее, заставляя снова окунуться в этот дикий холод. Словно в подтверждение ее мыслей, взгляд наткнулся на две чашки, одиноко стоящие на столе — ей ничего не приснилось. Он был с ней, и ему удалось укутать ее не только своим душевным теплом, но и долгожданным покоем, как тогда, в Туре Победителей… Но почему он ушел?.. Пит бы никогда… Прежний Пит, — поправляет она себя… А что твориться в голове у нынешнего Пита, она не знала. Но очень хотела узнать. Для этого ей необходимо набраться смелости и… поговорить с ним. Нет, я не могу… Можешь. Должна. Обязана. Ради Пита. Откровенный разговор означал… признание своих страхов. Своих… чувств?.. А это… больно. Она ведь не знает, как отреагирует Пит на ее откровения. Обнажить свое сердце, вывернуть душу. Сложно. И вдруг ей вспомнилась та дождливая осенняя ночь, когда она решила, что Пит уехал… Тогда она была готова вновь пройти через Голодные Игры и Войну, лишь бы вернуть его. Что изменилось сейчас? Ничего. Стоило лишь представить, что она его больше не увидит, и Китнисс стало уже не важно — что говорить и что делать… Главное — не потерять… Уже ни о чем не думая, она бросилась к двери. ****** Пит вернулся к себе. Он был слишком возбужден и решил заняться выпечкой — это занятие его всегда успокаивало. Он тешил себя надеждой, что Хеймитч прав — пройдет время, и охмор отступит… И тогда, быть может… Шум у двери прервал поток его мыслей. Он поднял голову — она стояла в проеме, запыхавшаяся, раскрасневшаяся и… испуганная. Шапка съехала на бок, накинутся куртка расстегнута. — Почему ты ушел?.. Я проснулась, а тебя нет… — Тебе лучше уйти, — он прислушивался к себе — нет ли признаков охмора. — Нет. — столько твердости в ее словах, столько протеста… — Китнисс, нам нельзя… — Пит не был пока готов к разговору с ней. Вдруг ее осенило. Одна из возможных причин… — У тебя был приступ? — голос прозвучал тревожно или ему показалось? — Да… — Расскажи! — ну, вот… теперь этот требовательный тон. — Не стоит… — руки его замерли над тестом. — Тебе… хотелось меня… убить?.. — Китнисс… — Расскажи, мне. Пожалуйста… — и тут он вспомнил обещание, данное ментору — быть честным. — Я… я не знаю, что произошло. Я проснулся и… ты так сладко спала, я обрадовался, что тебе стало лучше. А потом… потом вдруг… — Пит сглотнул подступивший к горлу комок, озвучить дальнейшее вслух, он просто не смог, — Самое ужасное, что все эти безумные мысли — мои… Нет никакого мерзкого голоса, который нашептывает мне гадости о тебе. Я… узнаю о приступах лишь по чудовищности своих желаний. Вот так… — он несмело взглянул на нее, ожидая увидеть в ее глазах признаки страха. И неприязни. К нему. Ничего подобного — во взгляде лишь беспокойство и волнение… Или это только игра его воображения? — Мы справимся… Все будет хорошо! Главное — не уезжай! — наконец, она высказала вслух свой главный страх. Странно, но стало как будто легче. — Я… не собираюсь уезжать. У Китнисс отлегло от сердца, а на душе посветлело. Он не уедет. Она бросилась к нему, но Пит выставил испачканные в муке руки вперед, не позволяя ей подойти. — Китнисс… Ты не должна ко мне приближаться. Она застыла. Снова не иметь возможности прикоснуться к нему? Снова превратиться в едва знакомых людей? Сердце сжалось от боли и разочарования. А чего ты ожидала? Пара часов совместного сна и он исцелен? — Я понимаю, прости… И спасибо за… сегодня. Впервые со времен Революции мне было так… тепло и спокойно. Пит лишь кивнул, на большее его не хватило. Китнисс еще мгновение глядела на него, глаза ее заблестели, и она попятилась к выходу, но он успел разглядеть пару слезинок, скатившихся по ее щеке. Негромкий хлопок двери возвестил о ее уходе. Он не бросился вслед, хотя старый Пит так бы и поступил. Почему же он остался на месте? Он не знал. Возможно, страх перед новым приступом остановил его, а возможно… просто так было правильно?..