Возрожденный Обескрыленный Мир

Пит все также продолжал избегать Китнисс и попутно пытался разобраться в себе… Но чем больше он думал о девушке и приступах, тем тоскливее ему становилось. Ему хотелось ее увидеть, но Пит не смел… Долгими зимними вечерами он тосковал по себе прежнему, и по ней… любой. А она? Он никак не мог понять — она тянулась к нему, потому что он был охморен, и теперь чувство вины не давало ей покоя, или… она просто нуждалась в нем? Вернись он полностью здоровым… Что его ожидало бы — счастливая жизнь рядом с любимой или полное разочарование?.. Он не знал. И это отсутствие истины разъедало его сознание… Он многое вспомнил о прошлом, только ощущение, что угол обзора изменился… Время заштопало его Память, но оставило безобразные шрамы, которые вряд ли когда-то исчезнут. Он все еще боялся себя нынешнего, боялся причинить ей вред, а потому… держался от нее подальше. Он снова пил, стараясь выкинуть из головы образ брюнетки, но все попытки оказались тщетными. Она преследовала его и наяву и во сне, представая перед ним то милой и доброй, то мерзкой и гадкой. Однажды, сидя в своем подвале, Пит, как обычно, пытался избавиться от мыслей о ней, в очередной раз напиваясь до беспамятства. И вдруг ему послышались тяжелые шаги на лестнице. Кто мог к нему пожаловать?.. Увидев гостя, у Пита все похолодело внутри. Катон, собственной персоной… Опять посетители с того света. Трибут из Второго (мертвый!) ухмылялся, глядя на него. — Ну, что, женишок?.. Опять распустил нюни? — Не твое собачье дело! — Пит понимал, что соперника по Арене здесь на самом деле нет, но игнорировать его насмешки не мог. — Слушай, если уж тебе так тошно на этом свете, покончи с ним! А мы тебя горячо встретим, ты уж не сомневайся. Не то чтобы Пит не задумывался над таким вариантом… В капитолийской лечебнице ему частенько приходила такая мысль — покончить с этим миром самому и дело с концом. Но он не мог. Это было бы слишком… эгоистично… нечестно… Нечестно по отношению к другим, тем, кто отдал бы все, лишь бы вернуться в мир живых… Жизнь — это дар. В его случае, правда, жизнь больше походила на проклятие. Но… за все нужно платить. Пит расплачивался по полной за то, что когда-то на 74-х Играх вовремя не подох. — Спасибо за приглашение, — усмехнулся Пит, — Но я пока воздержусь. — Что ж. Имей в виду, мы с нетерпением ждем тебя в любое время, — Катон хищно улыбнулся и растворился в воздухе. — Не в этот раз, — уже скорее убеждая себя, прошептал Пит.