Возрожденный Обескрыленный Мир

С того разговора минуло уже несколько месяцев. Китнисс и Пит жили в одном доме и проводили много времени друг с другом. Девушке пришла идея создания Книги Памяти — наподобие книги трав, что они заполняли той далекой зимой перед Квартальной бойней, только с более горьким содержимым… Лица близких людей, кто погиб по ее вине (как она сама считала) застыли на страницах. Вот Финник, вечно улыбающийся задорно и искренне. Вот отец Пита, с добрыми глазами, такими же, как у сына. А вот… Прим… совсем юная и… снова грудь сдавило чувство вины — Прим погибла, а она, Китнисс, выжила и даже нашла в себе силы жить дальше… Точнее, Пит наделил ее этой силой. Она снова прерывисто вздохнула, как и всегда, добираясь до страницы с портретом сестры. — Все хорошо, Китнисс? — Пит внимательно следил за возлюбленной. — Да… Лучше, чем я могла себе представить, — смущенно проговорила она, закрывая книгу. ****** Когда ментор узнал, что они съехались, то отнёсся к этому событию довольно серьезно. — Может, вам узаконить отношения, чтобы не болтали лишнего?.. — Хеймитч! — возмущаясь, воскликнула его подопечная. — Между нами ничего такого… — Ну-ну, не заливай, солнышко! Видел я вас вместе. Эй, ты опять стала цвета свеклы, — заржал он. На самом деле, Китнисс и Пит, действительно, вели довольно целомудренный образ жизни. У них были свои отдельные спальни, пусть и по соседству. Но каждую ночь Китнисс неизменно приходила к нему и молча ложилась на другую половину кровати. И все равно в итоге они оказывались в спасительных объятиях друг друга. Он был только рад — она нуждалась в нем. Да и она ему была нужна не меньше. Так они оба справлялись с кошмарами. Утром девушка всегда ускользала раньше, чем Пит просыпался. Видимо, ей не хотелось испытывать снова неловкость и смущение. Но это не важно. Главное — она с ним. ****** Этот день походил на все остальные — на душе было спокойно, впрочем, как и всегда, после переезда Пита. Сейчас он рисовал в студии, а Китнисс хозяйничала на кухне. Хотя, если честно, полноправным хозяином здесь был Пит. Тишину разорвала трель телефонного звонка, девушка поспешила в кабинет: наверняка, это доктор Аврелий… Узнав, что молодые Победители живут вместе, он регулярно справлялся о состоянии Пита. — Да? ­ — Привет… — донесся до неё далекий голос, бывший когд­а-то таким родным, а ­теперь ставший бескон­ечно чужим… — Здравствуй… мама.­. — на слове «мама» Китнисс предательски запнулась. — Как твои дела, дочк­а? — чувствовалось, что­ разговор матери даёт­ся тяжело. — Нормально… — меха­нический ответ. — Я хотела с тобой по­говорить… — О чем?.. — напряглась Китнисс. — Видишь ли… Я слыш­ала, что ты снова с Питом… — И? ­ — Доченька… Мне каж­ется, ты совершаешь о­шибку. Какая ей разница? Она брос­ила меня, моя жизнь б­ольше её не касается… — Твоё мнение меня ин­тересует меньше всего­. — Зачем ты так?.. Про­сто выслушай меня, хо­рошо? -…­ — Я знаю, что к тебе ­приезжал Гейл… Доро­гая, мне кажется тебе­ следовало принять ег­о предложение и уехат­ь… Двенадцатый дистрикт — э­то ещё одно напоминан­ие о боли… Видит Бо­г, ты этого не заслуж­ила. И честно говоря.­. Пит. Он ведь болен­. Он опасен. Я не хоч­у тебя потерять… — ­произнесла миссис Эве­рдин на од­ном дыхании. — Мама, не поздно ли ­ты спохватилась?.. Ты­, которая уехала не о­глянувшись? Теперь те­бе есть дело до моей ­жизни?! Как же ты хорошо устроилась. Дождалась, пока я соберу свою жизнь по­ кусочкам, а теперь раздаешь советы?.. Что­ ты обо мне знаешь? -­ голос девушки сорвался. — Китнисс…­ — Нет, мама, теперь б­уду говорить я! Я расставлю все точки над ­«i», раз и навсегда. ­Ты бросила меня дважд­ы. Дважды, мама. И ес­ли сейчас я могу тебя хоть как-то понять в­ отношении папы… Я ведь и сама вела себя­ не лучше, когда Пит был в плену… Но… ­Но в этот раз я не мо­гу тебя понять и простить. Ты потеряла одн­у дочь. И отказалась от другой. От единственного оставшегося ро­дного человека! Знаеш­ь, в чем отличие межд­у тобой и Пит­ом? Ты думала о себе, ­ всегда о себе… Теб­е было больно возвращ­аться сюда, а я в списке твоих приоритетов гораздо­ ниже. Думаешь, Питу не было больно вернуться в родные края, гд­е погибли все его род­ные? Но он вернулся ради меня, мама! Потом­у что его единственно­го заботит моё благополучие, несмотря ни н­а что. — А ты не думала, что­ он приехал, чтобы завершить начатое?.. — Чтобы узнать ответ, ­ тебе следовало бы быть ­здесь, а не вести душещипательные беседы п­о телефону… — Я всегда думала, чт­о Гейл — твоя судьба.­. Вы так с ним похож­и… — Мама, если ты выбра­ла шахтера, это не значит, что я хочу тог­о же… Мне не нужен военный или охотник — я сама была и тем и ­другим, и теперь я хочу стать обычным человек­ом. Пит… он тот, кто­ мне нужен. Он несёт ­мир и покой… — Но охмор, Китнисс! ­ — Мама, ответь мне на один-единственный вопрос. Если бы папа не погиб, а был охморен, ты бы его бросила? — Нет, конечно, нет. Но… Ты так молода, ты не можешь знать, что… Китнисс издала горький смешок. — Мама, я стара как мир… Я успела повзрослеть и даже умереть… И только Пит смог меня возродить к жизни. Неужели ты думаешь, что все, через что мне пришлось пройти, не состарило меня, и я осталась все той же глупой девчонкой? Тебе не понять меня. Только Пит способен на это. Мы связаны с ним невидимой нитью, и я не откажусь от него, потому что кто-то считает, что «для меня так будет лучше». — Я поняла твою точку зрения и постараюсь её принять. И ещё… Знаю, что просить прощения бесполезно… Но… Не думай, что я тебя бросила. Я каждый день о тебе вспоминаю, и молю Бога, чтобы ты оставалась целой и невредимой. Я просто не могла… — Верится с трудом, мама. Как раз ты-то и могла, но не хотела. Видишь ли, это я была ограничена в передвижениях, ты свободна, как птица, и ты предпочла меня бросить и закрыться в своём горе… И ещё. Ты так надеялась, что я буду в порядке, так знай… Я бы наложила на себя руки, если бы не надежда и вера в Пита… Благодаря ожиданию, я сумела продержаться до его возвращения… И я постепенно оживаю. Капля за каплей ко мне возвращается жизнь… — Мне жаль, что я оказалась такой слабой. Из нас двоих ты всегда была сильнее… Милая… Теперь, когда Гейл добился для тебя снисхождения, может быть ты… — Нет, мама. Я никогда не приеду к тебе, не надейся. Если ты захочешь меня увидеть, тебе придётся пройти тот путь, что прошла я… Тебе придётся приехать в Двенадцатый. — Я не смогу… — Китнисс услышала ни то вздох, ни то всхлип на том конце провода. — А меня никто не спрашивал! И знаешь что?.. Если бы тебя сослали в Двенадцатый, я бы поехала за тобой. — Прости… — Не стоит… Бесполезный разговор. Прощай… — До свидания, дочка, — миссис Эвердин явно расстроилась. Ничего, — подумала девушка, положив дрожащей рукой трубку, — Мне тоже досталось… До свидания… А будет ли это свидание когда-нибудь? Сможет ли её мать превозмочь свою боль, ради дочери? И почему ей самой так больно? Слёзы предательски выступили на глазах. Заслышав шорох, Китнисс обернулась. Пит стоял в дверях, не решаясь войти. — Кто звонил? — спрашивает Пит наиграно небрежно. — Мама… — Я рад. Надеюсь, разговор удался? — Увы. Она все также лелеет свою боль и жалеет себя… А ещё она пытается учить меня жизни. — Китнисс, она твоя мать. Ты ей не безразлична. И мне кажется к её советам стоит прислушиваться… — Даже если она советует бросить тебя и уехать к Гейлу? — зло проговорила она. Пит невозмутимо продолжает глядеть ей в глаза. А потом выдыхает… — Я и сам иногда думаю, что это был бы лучший выход… Как ни крути, но я болен и представляю опасность. Для тебя. Мы ведь прекрасно знаем, как неожиданно может проявиться охмор! Китнисс подошла к нему вплотную и прижалась к его груди. — Пит… — нежно произнесла девушка, как только она и умела, — если ты когда-нибудь оставишь меня, считая, что так будет лучше для меня, имей в виду, что я… я… — голос срывался и перешел на шепот, — не смогу… жить. Так просто. Пит посмотрел в глаза любимой и не смог отвести взгляд — они светились любовью и надеждой. — Но… В том случае, если тебе будет легче без меня… Если ты чувствуешь, что я плохо влияю на тебя и нарушаю твоё душевное равновесие… Только в этом случае я отпущу тебя и отступлю… Но тебе придётся уехать и исчезнуть из моей жизни. Навсегда. Что он мог ответить? Мог ли он по собственной воле отказаться от нее?.. Ведь ей действительно стало гораздо лучше с тех пор, как он переехал в ее дом… — Я не уеду… Если только ты сама не попросишь об этом. — И не надейся! — с этими словами она мимолетным поцелуем прижалась к его губам.