Возрожденный Обескрыленный Мир

В эту ночь Китнисс, как всегда, пришла в спальню Пита. Тихая и задумчивая. Что-то ее явно беспокоило… Он по привычке отодвинулся на свою половину кровати, освобождая ей другую. Обычно они так и засыпали, порознь, а уже во сне, оставив смущение реальному миру, оказывались в объятиях друг друга. Просыпаясь среди ночи, Пит часами глядел на любимую, наслаждаясь ее близостью и теплом. Если ей снились кошмары, он гладил ее по волосам и нашептывал что-то успокаивающее, и постепенно дыхание ее выравнивалось, и, спустя несколько минут, она уже снова мирно спала. В особенно тяжелые ночи Пит все-таки будил девушку, крепко прижимая к себе ее дрожащее тело и как заклинание повторяя: — Я здесь, я с тобой. Все хорошо… — осознав, что Пит рядом, а демоны растворились в ночи, Китнисс, ощущая дикую потребность в нем, снова и снова искала его объятий. Вопреки его ожиданиям, сегодня Китнисс робко придвинулась к нему, старательно пряча глаза. Пит улыбнулся и раскрыл свои объятия, и она юркнула к нему под одеяло. — Думаешь о матери? — как бы старательно Китнисс не пыталась скрыть свои переживания, Пит слишком хорошо ее чувствовал. — Да… Не ожидала, что будет так больно. — Мне кажется, тебе стоит позвонить ей. — Это не я ее бросила, Пит, — встрепенулась она. — Знаю. Но… ей многое пришлось пережить, Китнисс. — А я страдала меньше, по-твоему? — кажется, она уже начинала злиться. — Больше. Но ты всегда была сильнее. Может, пора принять ее такой, какая она есть, Китнисс? Ведь она твоя мать… — Вот именно. В моем понимании мать не должна… — И я так считаю. Но родителей не выбирают. И знаешь что? — Что? — Ты ведь помнишь, что моя мать не отличалась добрым нравом? — Китнисс помнила, а потому согласно кивнула, стараясь держать язык за зубами. — Так вот, несмотря на ее отношение ко мне, я бы многое отдал за разговор с ней… Жизнь слишком хрупкая штука. Мы теряем близких, Китнисс, кому, как не тебе знать это… А теперь представь, на долю секунды, что и твоей матери неожиданно не станет. Что ты почувствуешь? Китнисс вдруг действительно удалось представить во всех красках, как ей сообщают о смерти матери. В глазах защипало, а дыхание перехватило. Боль. Чувство вины. Сожаление. — Я понимаю, о чем ты… И я позвоню ей, только дай мне время. Так сразу… Я просто не смогу. — Конечно! Главное, чтобы ты примирилась сама с собой и не хранила обиду в сердце, — он сильнее прижал ее к себе, — Нам и так хватает тяжелых воспоминаний. — Спасибо, Пит… Ты всегда умел найти нужные слова. — Рад помочь, — он поцеловал ее в макушку, — А теперь спи, тебе нужно отдохнуть от переживаний. Китнисс и в самом деле устала. Устала… думать. К тому же… Сегодня они снова засыпали в обнимку, а не на разных сторонах кровати. Никакой неловкости, совсем как раньше… С этой мыслью она и провалилась в сон. ****** Пит проснулся, едва почувствовав, что девушка дрожит. В эту ночь Китнисс снова беспокойно металась по кровати, простыни сбились, одеяло слетело на пол, а ночная рубашка задралась до талии, оголяя стройные ноги. — Пит… — кажется, она видела сон о нем. Как всегда, он сначала попытался ее успокоить словами и прикосновениями. Но чем больше он старался, тем сильнее она дрожала и стонала. — Пит… Пит… — Милая, это я… Проснись, — он навис над ней, с тревогой вглядываясь в ее лицо, освещенное светом полной Луны, проникающим сквозь открытое окно. Наконец, Китнисс открыла глаза. — Все хорошо, я здесь… Снова кошмар? — Нет. Мне снился… балкон, — она стыдливо опустила глаза. — Китнисс. Посмотри на меня. Пожалуйста. И она подчинились. Их взгляды встретились. И они различили в глазах друг друга отражение собственных желаний. А потом, сама удивляясь, откуда в ней столько смелости, Китнисс подняла руку и погладила его по щеке. Совсем, как тогда. Только теперь не было охмора и того безнадежного отчаянья, съедавшего душу живьем, а лишь ожидание чего-то прекрасного витало вокруг. — Пит… Пожалуйста… Я… — она с мольбой глядела ему в глаза, а потом перевела взгляд на его губы, — Хочу… — Китнисс… — Питу показалось, что мир перевернулся. Так оно и было. Только все иначе. Это раньше он жил вверх тормашками, и лишь рядом с ней все, наконец, встало на свои места. Наклонившись, он поцеловал ее, как мечтал уже очень давно, не сдерживая своей страсти. Поцелуй, казалось, длился целую жизнь, но там, где дело касалось Китнисс, ему бы не хватило и вечности. Китнисс тяжело дышала, ее самые сокровенные сны воплощались в жизнь. Она застонала, выгибаясь ему навстречу. Все ее тело сотрясала дрожь, а внизу живота разгорался знакомый пожар. Пит уже целовал ее шею, прокладывая дорожку к вырезу сорочки. И вот… тесемки расплелись под его пальцами, а взору открылась девичья грудь. — Ох… — только и смог выдавить он. В паху пульсировало. Он и так всегда остро реагировал на ее присутствие, а сейчас… — Китнисс… Он прикоснулся губами к ее груди и нежно провел языком по соску. Девушка вздрогнула и притянула его еще ближе. Ноги сами инстинктивно раздвинулись в стороны. Пит, лег рядом и, не отрываясь от ее груди, провел рукой по ее животу вниз. Трусики были мокрыми… — Пит… — голос ее звучал так призывно, что он не выдержал и запустил руку туда. Она была такой горячей и влажной… С каждым новым движением пальцев, Китнисс все громче стонала, покоряясь его напору, и, наконец, в момент кульминации, выдохнула его имя: — Пит… — она уткнулась в его плечо, глубоко дыша, тело ее еще сотрясали судороги, — Боже, Пит… Он гладил ее, обнимая. — Все хорошо?.. — Пит, это было так… так… — Приятно?.. — Чудесно… — даже в лунном свете он заметил, как она покраснела. — Ты ведь до этого никогда?.. — Нет!.. — Я просто подумал… Быть может, Гейл… — Никогда не прикасался ко мне! — перебила его девушка. Пит снова наклонился и поцеловал ее. Она действительно принадлежала ему. Душой и телом. И он не хотел торопиться, постепенно они дойдут и до главного. ****** Китнисс и Пит спали безмятежным сном, прижавшись друг к другу, когда в комнату проникли первые лучи солнца, осветившие их счастливые лица…