Сезон мертвого времени

Все это время я искал тот рассказ, но так ничего и не нашел — даже малейшей зацепки. Казалось, его и вовсе нет, но где-то ведь я его читал. В те дни меня не покидало чувство незавершенности, словно я что-то не доделал, когда оставалось совсем немного. Я старался отвлечься, даже учителя слушал внимательно. Меня поразило, как его бубнеж занял все место в голове. Весь день на меня косилась одноклассница. Лицо у нее было недовольное, а глаза — надменные. Только к последнему уроку она меня подозвала и пыталась говорить, пряча недовольство. Я был ей противен не меньше, чем бездомный алкоголик, думаю, она мне рисовала такие же перспективы. Она говорила что-то о родительском собрании: ей не нравилось, что мои родители не приходили на них. Я вспомнил, что не стал говорить им о гибели родителей. "Мои родители погибли четыре года назад," — от этого ее лицо исказилось. "Теперь понятно," — очень тихо пролепетала она. Ради интереса я переспросил — она пробурчала сочувственную фразу. Пустую, как моя голова. Досиживать уроки я не стал. Я уже забрал то, что мне нужно было, и возвращался домой. Я купил три коржика в столовой, их там пекли. На днях я вспомнил, что любил их в классе третьем. Мог съесть штук пять за день. С тех пор как я решил собирать эти вещи, прошел месяц. В углу у стола собралась куча хлама, к которой я не подходил. Меня больше интересовала тетрадка, в нее я записывал всяческие мысли, которые меня посещали. Я часто ее перечитывал, периодически напоминая себе, кто я такой. Но все меньше узнавал в этом себя. Эти вещи из прошлой жизни — все из детства. Как и воспоминания. Тогда я был усидчивым и очень домашним, не любил ночевать в гостях. Любил гречку, грибы, жареную картошку, котлеты. Любил сидеть ночью на балконе. У меня был друг.