Сезон мертвого времени

Ее звали Тоня, она жила в соседнем доме. У нас во дворе не было качелей или площадки. Только старая, почти развалившаяся песочница. Я бегал в соседние дворы, но вот Тоню туда не пускали. Она никогда не выходила за пределы двора без взрослых. А еще она собирала фарфоровые осколки. Я ей в этом помогал, а она спрашивала, как выглядят другие дворы. Тоня так радовалась этим россказням, словно слушала истории про другие страны. Она была очень хорошей. Но потом мы пошли в школу, и она больше не говорила со мной. Я как-то раз поздоровался, но Тоня отвернулась, фыркнув. После этого я перестал ее замечать. Перестал вообще с кем-либо заговаривать. Так и прослыл в классе надменной занудой. Слухов вообще много было, но я и на них внимания не обращал. Это быстро надоедает. Я пришел в свой старый двор ночью. У старых сараев, напротив ее дома, был погреб, а рядом с ним — куст. Под ним мы и прятали наше достояние. Я принялся рыть у корней, и это быстро оправдало ожидания. Грязными и непослушными от холода руками я вскрыл железную банку: осколки были на месте, а сверху лежала широкая красная фенечка. Тоня подарила мне ее когда-то и назвала волшебником. Тогда мне это показалось предназначением всей жизни, словно проклятье, которого невозможно избежать. Видимо, она не придала им никакого значения, как и своему подарку. В отличие от меня.