Наклонение эклиптики

Грег подставил лицо под острые жала душа, смывая усталость прошедшего дня. Справа и слева стояли голые люди. Одни наслаждались мытьем, другие отчаянно натирали тело мочалкой, а кто-то просто рукоблудствовал, не обращая внимания на посторонних. Грег кинул быстрый взгляд на своего соседа по камере, задержавшись взглядом на длинных волосатых ногах. Чарли был худым по меркам Грега, с белым, почти бледным телом, длинной шеей и довольно густой растительностью. Чарли резко обернулся и посмотрел на Грега. Тот неожиданно для себя покраснел и отвернулся, будто бы его застали за чем-то запретным, постыдным. Чарли закончил прием душа и ушел, больше не взглянув на Грега. Синяк на скуле почти пожелтел, и Чарли выглядел так, будто болел гепатитом. После того «разговора» они вообще перестали общаться. Поначалу Грег хотел принести извинения, но потом махнул рукой, решив оставить в покое этого человека. Слишком странным был этот Бронтон, да и парни в швейном цехе частенько говорили, что видели этого хлыща с Мориарти. Бездействие убивало Грега. Он должен был выбираться из тюремного дерьма. Лестрейду нужно было во чтобы то ни стало поговорить с Мориарти! — Эй, Мор, ты плохо выглядишь. Может, стоит начать шить вместе со всеми? Труд облагораживает, делает из обезьяны человека. Глаза Мориарти опасно сверкнули, губы скривились в ядовитую ухмылку. — Обезьяна, говоришь? Ну-ну… — Да брось, какие обиды, тут все свои. Грег сделал шаг вперед и тут же был оттеснен двумя крепкими парнями, что постоянно ходили с Мором. Его впечатали в стену с такой силой, что он на миг ослеп, видя только алые круги перед глазами. Ему зажали горло, почти перекрывая поступления кислорода, и с силой заехали в живот. Инстинктивно Грег напрягся и зажмурился, а когда открыл глаза, прямо перед его лицом оказался Мориарти. — Слушай сюда, инспектор. Никто не смеет даже заговорить со мной, пока я это не позволю. Ты наглый, а наглецов я ликвидирую. — И не узнаешь, что передал тебе Ивар. — Прохрипел Лестрейд и закашлялся. Мориарти сузил глаза и поелозил кончиком языка по краешку губ. — Ивар? Какое странное имя. Парни, прачечная сегодня в нашем распоряжении. Думаю, стоит передислоцироваться туда. Я буду чуть позже. Развлекитесь по полной. И Мор легкой, почти танцующей походкой покинул коридор. Амбалы, крепко держа Грега, поволокли его в сторону прачечной. Тот безмолвно молился. Жалкая смерть в прачечной — венец жизни Грегори Лестрейда… Простынями его привязали к трубе отопления, которая была обжигающе горячей. Кожа запястий плотно соприкасалась с горячим металлом. Он брыкался, пытаясь добраться до паха амбалов, но те развлекались, отскакивая и нанося удар за ударом. Кожа рассекалась под кулаками, удары наносились прицельно, с расчетом на множественные повреждения внутренностей. Грег перестал брыкаться и сосредоточился на том, чтобы сохранить хоть один орган не поврежденным. Он уже не чувствовал своего тела. Когда в очередной раз Грег попытался рассмотреть своих мучителей, то едва сумел разлепить правый глаз. Левый давно заплыл и не открывался. Чарли Бронтон стоял в дверях прачечной и смотрел прямо на него. Рядом был Мориарти. Или два. Или три Мориарти. Он отключился, больше не ощущая ничего — ни боли, ни ударов. На краткий миг Грег пришел в себя и услышал голоса охранников, что переговаривались по рации, вызывая дежурного врача. Он был все еще жив. И это было хорошо. Грег пришел в себя на утро после избиения и полуслепо осмотрелся. Лазарет был немногим лучше камер, разве что пахло здесь йодом и антисептиком. Тела Грег не чувствовал. Он поднял руку и ощупал лицо: горячая натянутая кожа была почти не чувствительна к прикосновениям, но стоило сделать попытку улыбнуться, как каждая клетка начала адски болеть. — Пришел в себя? Давай поднимайся, прием лекарств. Врачом была немолодая женщина, очень худая и высокая. Сослепу Грег даже сперва принял ее за мужика, но, приглядевшись, понял свою ошибку. Голос у нее тоже был хриплым и грубым. Грег начал подниматься с подушки и тотчас же упал обратно. — Давай-давай, парень, хочешь или не хочешь, надо двигаться. Хорошо они тебя отделали, чудом выжил. Ты боксер? Женщина поставила табурет около кровати и села, беря запястье Грега и считая пульс. — Я инспектор Скотланд-Ярда. Бывший. Губы были словно накачены ботоксом, и Грег даже улыбнулся тому, что дамы всего мира платят безумные деньги за это, а он может иметь подобную «красоту» совершенно бесплатно. — Да, жизнь такая сука. Я — доктор Войтович. Тебя надолго здесь не оставят, так что давай поднимайся и будем тебя лечить. — Спасибо, я уже встаю. Грег, изо всех сил стараясь не застонать, стиснул зубы и зажмурился. Он медленно поднялся с кровати и вцепился в ее железную спинку, пытаясь справиться с дрожью в ногах. Доктор Войтович лихо подхватила его под руки и повела в сторону перевязочной. После всех процедур Грегу дали поесть, и он с аппетитом умял все, что было на подносе. Доктор вколола ему обезболивающее и тихо сказала: — Он несколько раз приходил сюда, справляясь, не отдал ли ты богу душу. — Кто? — Мориарти. Он чертовски доволен собой. — Он не станет убивать меня здесь. — Уверен? Доктор ушла, оставив Грега напряженно думать. Он пока даже не представлял, что на уме у Мориарти. Так или иначе, Грег свой козырь достал. Оставалось ждать. И лечиться. Он провалился в сон, а когда проснулся, то некоторое время не открывал глаза, ощущая чужое присутствие рядом. — Ты проснулся. Чарли! Грег повернул голову и открыл глаз. Сокамерник сидел на единственном табурете, а Грег чувствовал, как чужой пронзительный взгляд осматривает его с ног до головы. Хорошо, что он почти до подбородка был укрыт одеялом. — Что, для тебя закрытых дверей не существует? — Матушкины жилеты творят чудеса, — голос Чарли был тихим, успокаивающим. Грегу даже показалось, что в нем сквозила улыбка. — Что тебе здесь надо? — отворачиваясь от посетителя и пытаясь разлепить другой глаз, спросил он. — А что надо тебе? — Терпеть не могу чуваков, которые отвечают вопросом на вопрос. Если я скажу, что это не твое чертово дело, ты отъебешься? — Нет. — Я так и знал. Чарли встал на ноги и отошел к зарешеченному окну. Грегу жутко хотелось посмотреть, чем же занят его сокамерник, но он упрямо продолжал лежать, рассматривая потолок с паутиной в правом углу. — Мне нужна информация от Ивара, — произнес Чарли и вернулся на табурет. Придвинулся вплотную к койке и наклонился. — Ты понимаешь, что подставился по полной программе? — А тебе то что? — Он забавлялся с тобой, пока ты не лез туда, куда не нужно, но сейчас ты вляпался по самые уши. Чарли говорил тихо, еле слышно, низко склонясь над Грегом. — Еще раз спрашиваю: что с этого тебе? Чарли распрямился и сказал: — Считай, что я влюбился. — Ага, скорее папа Римский примет ислам. Слушай, я просил тебя свести меня с Мором. У меня есть для него информация, за которую я кое-что хочу получить. Передай ему это, будь так добр. — Нет. — Нет? — Ивар, инспектор. Что у тебя есть? — Нет, ты меня на это не купишь. Доктор! — закричал Грег. — Доктор Войтович, мне нужен укол, срочно. Чарльз стиснул зубы и резко встал. Схватил Грега за грудки и склонился к самому лицу, шипя: — Ты чертов идиот. Безмозглая мартышка! Мы заодно — ты и я, так прекрати воевать хотя бы со мной! — Да пошел ты! — Отпихивая от себя Чарльза, взвился Грег. — Ты же не думаешь, что я идиот, который безоговорочно верит в эту херню? — Я знаю, что ты идиот, но выбора у тебя нет. Если ты надеешься выбраться отсюда, мы должны работать сообща. — Кто ты, черт тебя дери? — Чарльз Бронтон, к вашим услугам. Он ушел из лазарета, так и не дождавшись от Грега сколько-нибудь вразумительного ответа, а тот в совершенно растрепанных чувствах долго стоял у окна, рассматривая двор и нескольких заключенных, поочередно кидавших мяч в баскетбольную корзину. — Кто же ты, Чарльз Бронтон. Кто ты такой? Через неделю Грега вернули в камеру. Выглядел он паршиво, но чувствовал себя почти целым. — С возвращением, — бросил ему Чарли, не отрываясь от своих записей. Грег ничего не ответил, принимаясь раздеваться. Он наклонился низко над раковиной и принялся обмывать себя прохладной водой. Запах йода и лекарств жутко раздражал. Вода остужала все еще воспаленную кожу, и он с наслаждением умывался. Из небольшого зеркала на него смотрела жуткая сине-желтая рожа с отросшей щетиной, заплывшими глазами и грязными волосами. — Сегодня будет душ, — раздалось в тишине камеры. — Сегодня? — Пятница. — Я думал, суббота. — Я знал, что тебе и остатки мозгов повредили. — Мартышки, как правило, их не имеют. — Твоя правда. Они смотрели друг на друга. Грег видел все еще плохо, и Чарли был немного размытым, но в том, что сокамерник рассматривает его, Грег был уверен. Он подошел к Грегу и задержался взглядом на огромном синяке, что уходил под брюки и опоясывал торс, доходя до ребер. — Нравится? Чарльз поднял руку и почти прикоснулся к синеве гематомы, но напряженно замер и уронил руку. — Нет, не нравится. — Ну так и не пялься! — отталкивая сокамерника, бросил Грег и начал с каким-то остервенением вытираться. Он не желал даже себе признаваться в том, что с непонятным волнением ожидал чужого касания. Он так хотел хоть немного человеческого участия по отношению к себе! «Это тюрьма — какое, к ебеням, человеческое участие!!!» — мелькнуло в мозгу Грега. Чарльз погасил настольную лампу и забрался на полку. Грег ощущал его взгляд на себе. Чувствовал, как он скользит по спине, то задерживаясь на шее, то обжигая поясницу. Он медленно выдохнул и оперся ладонями о край стола, занимая позицию для упражнения. Грегу нужно было отвлечься от всего происходящего. И пусть тело болело, но мышцы требовали нагрузки. Он начал отжиматься от стола, морщась от боли в поврежденных тканях, но прекращать не собирался. Счет всегда отвлекал его от посторонних, совершенно ненужных мыслей, вот и сейчас он, считая себе под нос, сосредоточился на упражнениях. Когда он, на последнем издыхании, закончил комплекс, то выпрямился и взглянул на сокамерника. Тот смотрел на него в упор, одна нога была согнута в колене, а рука совершала недвусмысленные движения между ног. Светлые глаза Чарли были сейчас черными и огромными — зрачок будто бы поглотил радужку. Грег открыл рот от удивления и скользнул языком по губам. Это было… неожиданно возбуждающе. Его чертов сосед дрочил на него, не стесняясь и не заботясь о том, что Грег может все это наблюдать. Он чувствовал чужую похоть, невольно заводясь. Грег склонился над раковиной и умылся ледяной водой, внимательно прислушиваясь к едва слышному сбивчивому дыханию. Вытер лицо полотенцем и замер около своей кровати, смотря прямо на Чарльза. Тот закрыл глаза и удовлетворенно выдохнул, напряженно замирая. — Раздобудешь нам новое. Я знаю — ты можешь. Грег бросил на кровать Чарли полотенце и лег на свою койку, старательно игнорируя запах чужого оргазма. Он почти уснул, когда в него что-то прилетело. — Мажь дважды в день, через неделю будешь как с конвейера. На следующий день после завтрака в камере на крючке висело новое полотенце.