Дорогая игрушка. Предательство совести

Тори даже дышать было больно, но он улыбался, разглядывая красивый шрам в виде сердца с широким ободком. Через пару дней шрам полностью покроется новой кожей и станет чуть выпуклым и светлым. Шейн даже представить не мог, как много этот рисунок для Тори значил, потому что пусть это всего лишь символ, но омега видел в нём клеймо любимого. Шейн не только пометил его, но и отдал свои чувства. И Тори был готов принять их. В его комнату без стука зашёл Нил, и Тори раздраженно вскинул на него взгляд. Беты имели дурную привычку врываться к нему без спроса, они относились к нему как к рабу, но в нём всё ещё жил аристократ. Нил протянул ему конверт с бумагами, и Тори небрежно вскрыл их. Одного беглого взгляда было достаточно, чтобы понять значение этих документов. Тори из безродного раба превратился в герцога, и ему даже не требовалась вольная, чтобы покинуть этот дом. Высшая аристократия не могла находиться в рабстве. — Подарок от господина, — сообщил Нил и сделал некое подобие поклона. — Теперь я могу уйти? — Тори испуганно подумал, что Шейн, отдав ему документы, прогонит его, но Нил, усмехнувшись, опроверг страхи омеги. — Вряд ли Шейн тебе это позволит. — Где он сейчас? Хочу его видеть! Тори осторожно вошёл в кабинет, тихо прошёл до кресла у камина, переступая голыми ногами по мягкому ковру, и, остановившись рядом с Шейном, опустился на колени. Альфа перевёл на него взгляд, немного расфокусированный, словно он всеми мыслями находился не здесь. Тори упёрся лбом ему в сжатые до белизны пальцы, потом поцеловал их, чувствуя безграничную благодарность, что Шейн ему это позволяет. — Спасибо, — произнёс он наконец и поднял взгляд на своего хозяина. — Спасибо за сердце. — Тебе понравилось? — Шейн всё ещё казался расстроенным и подавленным, хоть их маленькие развлечения в подвале и придали ему сил. — Невероятно красиво и многое значит для меня, — Тори снова поцеловал ему руку. — И спасибо за герцогство. Хотя я, наверное, уже отвык быть вон Стейном. Шейн подтянул его к себе, заставил омегу подняться с пола и усадил на колени, тот расслабился и мягко обнял альфу за плечи. От его близости внутри всё сжималось, было так тепло, и Шейн зарылся носом в его волосы, поцеловал кожу на шее, прошёлся губами до ключиц. Чувства, что он четыре года пытался вырвать из себя и заменить на ненависть, болезненно кололи несказанными словами. Так хотелось всё объяснить, дать понять, как Тори ему нужен. И не только для жестоких игр, но и для нежных объятий. — Если ты позволишь, Тори, — произнёс он, сажая его ровно, — я бы хотел подарить тебе… Шейн вытащил из кармана коробочку, которую носил с собой уже слишком давно. Колечко в нём было скромное, четыре года назад он был бедным и с трудом наскрёб денег на украшение для любимого человека. Открыв коробочку, Шейн протянул её Тори, боясь посмотреть ему в глаза и увидеть отказ. — Зачем тебе это, Нил сказал, ты всё равно меня не выпустишь, — омега вскинул голову, гордо блеснул глазами, напоминая Шейну, почему он влюбился именно в этого сильного и неприступного омегу. — Или ты решил похвастаться трофеем перед всеми? — Разве я не заслужил? — в тон ему ответил Шейн. — Заслужил, — Тори колюче оскалился, — и вправе заклеймить меня, как мужа… — Я знаю, кому всем обязан, Тори, — мягко оборвал его альфа, — и вернулся в город не только ради мести. Мне хотелось увидеть тебя, завоевать, сломить и сделать своим. — Он распахнул на омеге халат и осторожно коснулся свежей раны, заклеенной тонким пластиком. — Теперь ты мой, именно такой, как мне необходимо. С нашими неправильными желаниями и извращённым удовольствием. Твой род известен и имеет вес, но Айсман почти полностью разорил вашу семью. Я умею зарабатывать и приумножу твои капиталы, но моё имя ничего, кроме отвращения, у высшей аристократии не вызывает. Это будет выгодный союз. — Выгодный, ты прав, — согласился омега, внезапно успокаиваясь и принимая всё как должное. — А ещё я записал тебя своим секретарём. Ты умеешь красиво говорить, и деловые партнёры не станут воротить нос от Стейнов, моей компании нужен дипломат, в то время как я смогу заниматься финансами и стратегией. — Ты всё просчитал, — Тори усмехнулся, но в его голосе больше не чувствовалось возражений. Его всё устраивало, и Тори был счастлив думать о том, как в будущем будет работать рядом со своим альфой, поддерживать его и перестанет переживать, когда Шейн в очередной раз пропадёт. Колечко, маленькое и простенькое, казалось невероятно красивым, Тори мечтал надеть его четыре года назад, когда Шейн, ещё юный и очень вспыльчивый, делал ему предложение. Тогда всё было романтично в ярких красках их безумной влюблённости и безграничном счастье предстоящей свадьбы. Только ни свадьбы, ни совместного будущего у них не случилось. Может, ещё не всё потеряно и получится теперь? Тори, стараясь сохранить равнодушное выражения лица, надел обручальное кольцо, Шейн напрягся, перехватил его руки и с дрожью в голосе произнёс: — Можешь мне не верить, Тори, но ты единственный важный и дорогой человек. За четыре года мои чувства к тебе нисколько не изменились. Никого и никогда в своей жизни я не желал, как тебя, — он поймал его взгляд, ожидая реакции и ответного признания, но омега промолчал. — Я хочу делать тебе больно и ласкать страстными ночами. Я хочу, чтобы ты родил мне ребёнка. И мы были бы счастливы. Ты понимаешь меня, Тори? Тори отвернулся, тяжело сглатывая и сжимая губы. Казалось, он не может принять решение, не может найти правильный ответ. И Шейн боялся его ответа, не хотел слышать холодных и колких слов, не желал видеть отстранённости в его глазах. Он любил Тори, пусть так и не смог произнести этого вслух, но надеялся, что тот понял его чувства. — Я понимаю, — наконец, прошептал омега, — но очень боюсь вновь разочаровать тебя. — Разве ты разочаровывал меня? — Я не смог добраться до тебя на космодроме, — с яростью выкрикнул Тори, — заставил усомниться в себе и за четыре года ни разу не дал о себе знать. После того как родился сын, мне следовало найти тебя, сказать о ребёнке, и вдвоём мы бы что-нибудь предприняли. Тогда бы… наш сын не погиб, — со всхлипом закончил он и закрыл лицо ладонями. — Не смей, никогда не смей винить себя в этом, — Шейн с силой отнял его руки и прижал к свой груди, — не в тебе причина. А те, кто был виноват, теперь наказаны. И поверь мне, очень жестоко. — О чём ты? — Тори изумлённо посмотрел на Шейна. — Ты можешь не бояться своего дяди, потому что он мёртв. А оба его дружка превратились в отбивные и сгорели в движке моего корабля, — невольно сжав руки Тори слишком сильно, альфа потянул его к себе. — Я убил их всех, и если ты теперь сообщишь об этом властям, я без сожаления приму наказание. Тори не успел скрыть свои чувства, что волнами накатывались на него и брызнули слезами. Он не желал проявлять слабости, но признание Шейна заставило его расчувствоваться. — Не надо, милый, — альфа нежно провёл ладонью по влажной щеке, — они не стоят твоих слёз. — Не стоят, — дрожащим голосом согласился Тори и прижался к его губам, таким приятным и нужным. — Я люблю тебя, — произнёс он в теплоту его рта, — и согласен стать твоим мужем. — Ты не пожалеешь! — ответил Шейн так, словно ставил самому себе условие. *** Свадьбу решили сделать скромной, но весть о том, что молодой и безродный владелец Малого пояса обручился с высшим герцогом, быстро облетела планету и собрала в небольшой церквушке, где проходила церемония, слишком много любопытных. Тори нервничал, ему всё время казалось, что всё испортится, и, как и в прошлый раз, найдутся обстоятельства, которые вновь разрушат его счастье, потому, пока священник зачитывал клятвы, чувствовал себя как на иголках. Когда же официальная часть была завершена, он расслабился, тяжёлый груз свалился с его плеч, и омега счастливо улыбался, прижимаясь к своему альфе и принимая поздравления. Тори никогда не тревожила разница в их положении, и он не замечал ни смешков репортёров в свою сторону, ни недовольных взглядов высшей аристократии. Он был счастлив, и никто ему больше не нужен. Теперь они вместе летали в ближайший город, где компания Шейна занимала огромный офис, постепенно вливался в его дела и старался всюду угодить мужу. Шейн же не отходил от него ни на шаг, ревниво следил за каждой встречей и оставлял подле себя, если приходилось работать допоздна. Через пару месяцев жизнь вошла в привычную колею, скандал, связанный с их свадьбой поутих, и в контору герцога Шейна Гаулер вон Стейна стало прибывать всё больше клиентов, желающих вложить свои деньги. Тори временами приходилось общаться с представителями других компаний до самого вечера. У них не было определённого рабочего графика, но утро оба Стейна предпочитали проводить вдвоём в постели или тёмном подвале. Поэтому к вечеру Тори сильно уставал, и после одного из таких утомительных дней Шейн повёз его домой пораньше. Всю дорогу альфа немного нервничал, поглядывая на своего дремлющего мужа. Рядом с домом их встретил Нил, знаками попытался что-то объяснить, но Шейн поспешил отвести Тори в дом. Своим рабам Шейн тоже дал вольную, но они остались работать у него. Только войдя в прихожую, Тори изумлённо замер, смотря на маленького мальчика, который сонно клевал носом и держал за руку Игги. Омега, заметив появление хозяина, мягко улыбнулся и подтолкнул малыша вперёд. — Китон! — Тори грохнулся на колени и протянул к нему руки. — Мальчик мой!!! — Папка, — малыш немного неровно, путаясь в ножках, подбежал и почти упал ему в объятия. Тори рыдал, прижимая к себе сына, гладя по маленькой лохматой головке, и целовал в бледные щёчки. — Осторожнее, Тори, — Шейн присел рядом с ними, ему тоже хотелось обнять сына, но он был не уверен, что Тори его подпустит к ребёнку. — Китон очень много времени провёл в криогене и ослаблен после сложной операции. — Всё хорошо, мой мальчик, он со мной, — сбиваясь и путаясь в словах, шептал Тори, — наш мальчик, — поправился он и посмотрел на Шейна, протягивая ему руку и предлагая присоединиться к объятиям. — Наш с тобой сын.