My Little Angel

Только когда дверь за Маризой закрылась, и Магнус окончательно убедился в том, что охотница ушла, до него наконец дошло, что с ним происходит. Минуту он шокировано пялился в пространство прямо перед собой, а потом уронил бокал. Тот, как и полагается приличному бокалу в такой ситуации, упал и разбился, создавая такой оглушительный шум, что любой нормальный человек не удержался бы от вздрагивания или крика, но Магнус не обратил на это происшествие никакого внимания. Зато обратил только что вышедший из кухни Председатель Мяо, он недовольно мяукнул и снова скрылся в дверном проёме, явно решив, что так будет безопаснее. Магнус на своих двоих метнулся к спальне, потом быстрым шагом вернулся в гостиную, щелчком пальцев убрал только что наведённый им беспорядок и тут же поспешил обратно. Буквально через несколько секунд он оказался перед огромным зеркалом чуть ли не во всю стену, которое он так любил (и обычно устраивал из самолюбования во весь рост целое представление), но сейчас на это просто не было времени. Расстегнув-разорвав на себе рубашку, Магнус уставился на свою грудь так, будто из неё сейчас должен быть вылезти демон. – Этого не может быть… На груди красовалась татуировка. Она выглядела раскалённо-красной, как будто его только что жгли по живому, кожа вокруг явно была раздражена. Красивым каллиграфическим почти почерком на его груди от ямочки между ключицами и до правого соска было выведено одно только слово: «Магнус». Магнус поражённо выдохнул и застыл. Нет, метка была у него всегда, сколько он себя помнил. Это было редким явлением, чтобы с меткой рождались, обычно она появлялась в подростковый период или прямо перед встречей со своей парой, но Магнусу было далеко за восемьсот, а пару свою он так и не встретил. Не то чтобы он как-то заморачивался по этому поводу, – по меркам магов он был ещё очень даже в самом расцвете сил и вообще молодой и привлекательный, рано ему ещё, может, парой обзаводиться да остепеняться, не нагулялся он ещё, – просто порой становилось безумно интересно, что же это за существо такое, которое при первой же встрече так фамильярно к нему обратится? И откуда эта пара вообще будет знать, как его зовут? У него же на лбу не на… Ну да, у него на груди написано. Может, он будет в этот момент не совсем одет? На этом мысли Магнуса, как правило, забредали в далёкие, запрещённые цензурой дали, и тут он свои размышления заканчивал, так ни к чему и не придя и признавая своё поражение. На какое-то время. Но сейчас метку жгло, как огнём, ощущения становились всё сильнее, и Магнус осторожно провёл по ней пальцами, пытаясь доказать себе, что всё это ему не снится. Не снилось: татуировка отдавала лёгкой тянущей болью на каждое прикосновение, немного чесалась и вообще всячески обращала на себя внимание. Магнус сглотнул и срочно побежал в ванную. Надо было немедленно привести себя в порядок! Что если его пара позвонит ему в дверь прямо сейчас, а он с похмелья, накрашен кое-как, да ещё и одет непонятно во что?! Это было бы самой ужасной встречей во вселенной! Магнус быстро залез в душ, мысленно благодаря мироздание за то, что в метке встроен такой прекрасный механизм как предупреждение о том, что надо бы прихорошиться. Внутри что-то трепыхалось, лопались маленькие пузырьки шампанского, Магнус не знал, как это назвать, кроме как предвкушением. Он одевался и думал о том, что готов остепениться вот прямо сейчас в эту секунду, готов жениться, выходить замуж, что угодно, лишь бы увидеть наконец, как выглядит тот, кого он так долго ждал. Он укладывал волосы и понимал, что будет любить этого кого-то, каким бы он ни оказался, совершенно любым: женщину, мужчину, мага, примитивного, фейри, да даже охотника сумеречного (не приведи папочка), и того будет любить до умопомрачения. Главное, чтобы женщина – если это она – не была выше него, решил Магнус, когда заканчивал подводить глаза. Когда он накрасил губы, он пришёл к выводу, что даже если эта девушка будет ростом два метра и при этом будет носить каблуки, он найдёт тысячу прекрасных вещей, которые будет любить в ней.

***

Но прошло три дня, а в дверь так никто и не позвонил. И на улице к нему никто не подходил, хотя Магнус специально выходил за кофе на своих двоих (первый раз в жизни, наверное) несколько раз в день и обедал в кафе и вообще старался бывать вне дома как можно чаще. Каждый раз, когда он видел какого-нибудь красавчика, сердце замирало на мгновение, но через секунду снова продолжало биться в привычном ритме, и Магнус понимал: не то. Метка всё это время слабо и уже как-то приятно ныла, давая надежду, но Магнус всё равно волновался: не придётся ли ему ждать ещё восемьсот лет с этими ощущениями? Вечером на четвёртый день, когда Магнус уже почти отчаялся и вышел за кофе всего лишь пять раз, он решил, что нет больше смысла тянуть с заклинанием для Лайтвуда-младшего. Всё было готово, и рисковать жизнью ребёнка из-за своих желаний Магнус не собирался. Он даже не потрудился предупредить о своём прибытии – просто открыл портал и вошёл. На самом деле, столь дерзкому поведению существовала ещё одна логичная причина, кроме взбалмошности мага, – он был полностью сосредоточен на предстоящем заклинании и не хотел попусту растрачивать магию сейчас, – но сообщать об этом Маризе он не собирался. В конце концов, могут и потерпеть его поведение, это не он какое-то время назад едва ли не на коленях умолял снизойти до него и сотворить всё-таки это заклинание! (Не то чтобы Мариза когда-то становилась на колени, но Магнус всегда любил интерпретировать происходящие события немного по-другому. Ну а что, как говорится, «вам не сложно, мне приятно!»). Он уже приготовил пару приветственных реплик вполне в его стиле, но как только ноги коснулись мягкого ковра в кабинете Роберта Лайтвуда, голова так сильно закружилась, что он чуть не упал. К счастью, в помещении никого не оказалось, поэтому Магнус осторожно опёрся о стол, шокировано моргая и пытаясь понять, какого чёрта с ним творится. Нет, ему, конечно, давно уже не восемнадцать, но раньше подобные эксцессы обходили его стороной, и Магнус надеялся, что так оно дальше и будет. Через несколько секунд головокружение прошло, но навалилась слабость, а её сменил уже привычный жар в груди. Магнус потёр метку и нахмурился. Стало немного не по себе. Нехорошо это, когда метка так горит в Институте сумеречных охотников, не к добру. Надежда на то, что его пара просто случайно забрела сюда, и он или она совсем не является сумеречным охотником, таяла на глазах, и когда Магнус опечалился настолько, что почти позволил себе выпить, дверь открылась, и в кабинет вошла Мариза в своём неизменном идеальном одеянии. «Идеальном для похорон», – подумал Магнус и тут же постарался не хмуриться, чтобы не вызывать лишних вопросов. – Магнус, – либо она действительно ожидала его видеть, либо искусно скрыла удивление, но не то чтобы мага это сейчас волновало. – Почему ты не предупредил о своём появлении? – Не стоит разговаривать со мной так неуважительно, дорогуша! Иначе я могу решить, что моё присутствие здесь неуместно! – Магнус редко позволял себе срываться и играть столь грубо. Сейчас же даже привычные плавные движения руками и лёгкая улыбочка не смогли скрыть опасный блеск в его глазах. Он точно знал, что сейчас подумала Мариза. Да, Магнус, твоё присутствие здесь настолько неуместно, что даже загадивший весь пол бегемот смотрелся бы органичнее, – говорили её глаза, – и я бы ни за что не позволила тебе вести себя столь наглым образом, если бы от тебя не зависела жизнь дорогого для меня человека! Но вслух она, конечно, этого не сказала. – Тебя здесь ждали, Магнус, – проговорила она ледяным тоном, в упор глядя на мага. – Ну что ж, это прекрасно! – Магнус усилием воли заставил себя забыть о разрастающемся в груди жаре и в предвкушении потёр руки друг о друга. – Я так долго готовил это заклинание, что теперь мне просто не терпится сделать это! Веди меня, дорогуша, – лукаво улыбнулся он, чувствуя, как пока ещё лёгкие синие всполохи в пальцах успокаивают душу и сердце. Так было всегда, и сейчас Магнус отчаянно надеялся забыться в магии. На лице Маризы отразилась неуверенность. – Куда? – В детскую, конечно! Неужели ты думала, что я буду колдовать через стены? Это слишком нерациональное растрачивание моей магии, дорогая, которое, к слову, влетит вам в о-очень большую копеечку! Мариза молча смерила его презрительным взглядом и вышла из кабинета, в приглашающем жесте оставив дверь открытой. Магнус театрально закатил глаза и вышел следом за ней. С каждым шагом жар в груди усиливался всё больше и больше, Магнус чувствовал, что он весь горит, но слабость отчего-то ушла, и то состояние, в котором он сейчас пребывал, совсем, оказывается, не мешало ему двигаться, говорить и даже колдовать. Внутри что-то тлело, тянуло и сладко ныло, Магнус то и дело оглядывался по сторонам, как будто ища поддержки у стен, которые он видел не раз, и которые никогда его не впечатляли своей серостью. Руки немного дрожали, Магнус сжал их в кулаки и тут же с трудом подавил яркий всплеск магии. В этот момент Мариза остановилась перед дверью и бросила на него настороженный взгляд. Магнус почти в панике смотрел на свои руки. Никогда. Никогда-никогда-никогда Магнус Бейн, Верховный, мать его, маг чёртового Бруклина не терял контроль над своей магией! Никогда он не был так к этому близок. Нет, когда он учился, конечно, всякое бывало, но учился он не в этом веке и даже не в прошлом! Он сам уже давно был учителем и, надо сказать, довольно высококвалифицированным! Он никогда не позволял своей магии так расслабляться, даже когда был пьян, и уж тем более, в самом опасном для него месте во всём Нью-Йорке! – Что-то не так? – спросила Мариза, всё ещё озадаченно глядя на него. Магия плескалась внутри как чёртов эликсир фейри, как мёд, как алкоголь, она вела себя совершенно необычно, но приносила этим такое удовольствие, что Магнус чуть не зажмурился от охвативших его ощущений. Он чувствовал себя как подросток в период полового созревания, разве что созревание было не половым, а… магическим. Он уже и забыл эти ощущения, но сейчас всё было в разы сильнее. Или ему только кажется, потому что с тех времён прошло слишком много времени? Магнус заставил себя театрально взмахнуть руками – в последний момент сдержал синие искры с пальцев – и улыбнуться. – Лучше не бывает, покажи, наконец, мне своего малыша! – …сейчас спит, с ним Роберт… – донеслось до Магнуса сквозь вдруг охватившую его сознание пелену того самого предвкушения, от которого он ходил сам не свой всю эту неделю. Естественно, он уже не мог обращать внимание на разговоры Маризы, было плевать, он сам открыл дверь и вошёл. На небольшом диванчике рядом с кроватью действительно сидел Роберт Лайтвуд, но всё это Магнус заметил уже потом, вместе с дизайном и интерьером комнаты, которые, как ему раньше казалось, играли не последнюю роль в жизни мага. Свои шаги до кроватки он тоже не запомнил. Магнус просто оказался рядом с детской кроваткой и застыл. Замер, не моргая и забывая, как дышать. Грудь горела и пульсировала, в голове набатом билось осознание – вот оно. Вот оно всё. Вот они все бессонные ночи, и походы за кофе пешком, и метания, и душ по сто раз в день, и бесчисленные смены макияжа и костюмов, и постоянный жар в груди и срывающаяся магия. Вот оно всё, лежит в кроватке в небесно-голубом комбинезоне с каким-то смешным кексиком на груди и посапывает, приоткрыв рот. Время остановилось, Магнус просто стоял и смотрел, внутри пожар медленно уничтожал все его прошлые воспоминания, годы, чувства, мечты, мысли. Ничего больше не было, был только маленький спящий комочек, он буквально светился, и в этот момент внутри Магнуса тоже зажёгся свет. Свет, которого в нём никогда не могло быть хотя бы из-за его природы, как он считал раньше. Но внутри светилось счастье, его чёртово демоническое счастье, и Магнус не мог ненавидеть себя, просто потому что никакая ненависть, никакая боль сейчас не помещались в нём. Никогда, за всю свою долгую, вечную, полную чувств и воспоминаний жизнь, никогда Магнус Бейн не был настолько переполнен любовью, никогда не было в нём столько всепоглощающей нежности, которая затапливала всё плохое, начисто смывала его боль и дарила столько тепла и уверенности в завтрашнем дне. Магнусу казалось, что лучше быть просто не может. Но в этот момент чудо в кроватке вздрогнуло, сонно потёрло нос ручкой и открыло глаза. Свои огромные, небесно-голубые глаза. И Магнус пропал. Утонул полностью, сразу и без остатка весь рухнул в этот водоворот чистоты и невинности. Ребёнок сонно моргнул пару раз, зевнул и только тут заметил Магнуса. В любой другой момент, в любой другой вселенной, ему показалось бы странным волноваться, как он выглядит перед ребёнком, но сейчас это чудо смотрело на него почти полностью сфокусированным взглядом с таким любопытством, что Магнус не поправил причёску только потому что всё ещё не мог двигаться. – Как?.. – еле слышно прохрипел он, даже не пытаясь вернуть себе голос. – Как его зовут? – Магнус, что про?.. – Алек, – услышал Магнус голос Роберта, перебившего жену. – Алек, – прошептал Магнус сам себе, словно пробуя на вкус имя своего смысла. – Алек от Александр? – Да. И тут, услышав своё имя, Алек улыбнулся ему – у Магнуса внутри словно взорвалась сверхновая. Алек радостно улыбался и тянул к нему свои маленькие ручки, а Магнус смотрел на своё счастье и чувствовал, что если он сейчас не прикоснётся, не возьмёт на руки, он просто сдохнет, потому что Алек наверняка очень тёплый и пахнет молоком, но Магнус никогда не брал детей на руки, никогда не занимался с ними, что если он сделает что-то не так, что если… Но Алек упорно продолжал ёрзать на месте и тянуть к нему ручки, и Магнус вдруг подумал о том, что не имеет никакого права отказывать своей паре, своему счастью и смыслу. Когда он наклонился над кроваткой и протянул к нему руки, сзади послышался возмущённый возглас Маризы. – Тебе обязательно трогать его для заклинания? – ворвался в его сознание её голос. В голове было пусто и сладко, по-хорошему, у Магнуса сердце трепетало и руки дрожали от желания взять на руки своё чудо, спорить с его матерью не было никаких сил. – Оставьте нас, – просто сказал он. – Сейчас же. Я всё сделаю и выйду. А потом они просто исчезли из поля его восприятия, потому что он наконец взял на руки своё голубоглазое счастье, осторожно придерживая головку и прижимаясь к ней щекой. От Алека действительно пахло молоком, так сладко, так маняще, он весь был мягкий и тёплый, и обнимал его, как своего, совсем не боясь и не плача от того факта, что кто-то незнакомый взял его на руки сразу после сна. Он тут же схватил Магнуса за волосы, больно оттягивая их и потянулся отстраниться, заглянуть в лицо. От его сосредоточенного взгляда, который, не смотря на всю старательность, никак не мог нормально сфокусироваться со сна, Магнус не смог сдержать улыбку. Он тихо и счастливо улыбался своему Александру и чувствовал, как облетает с него шелуха времени и воспоминаний, он как будто расцветал, рождался заново прямо сейчас, и когда Алек снова улыбнулся ему в ответ и приложил свою маленькую ладошку к его щеке, трогая и узнавая, Магнус прижался лбом к его лбу, тихонько потираясь носом о его маленький носик. – Александр, ангел мой, – прошептал он, глядя в голубые омуты, и в этот момент Алек рассмеялся и схватил его за нос. И тут Магнус вспомнил, зачем он здесь. Внутри снова вспыхнул пожар, и он прижал Александра к себе, качая и невесомо целуя в макушку. Никто, никогда не посмеет тронуть Александра Лайтвуда – Магнус снова и снова повторял про себя его полное имя, испытывая от этого почти физическое наслаждение – даже пальцем, никто никогда не причинит ему зла. Плевать Магнус хотел на всю эту политику сумеречного мира, на отношения Лайтвудов с Конклавом и на отношение остальных охотников к Лайтвудам. Если кто-нибудь когда-нибудь подумает причинить боль его ангелу, Магнус разорвёт его на части сразу, не давая времени на объяснения. – Ты в безопасности, – хрипло шептал Магнус ему в макушку, и его взгляд в пустоту наверняка напугал бы Алека, если бы тот был чуть старше и мог его видеть. Но Алек лишь слюнявил его новый пиджак и что-то лопотал на своём языке, никак не желая слезать с рук так неожиданно полюбившегося незнакомца. – Всё будет хорошо, никто никогда не посмеет тронуть тебя, Александр, я рядом, я всегда буду с тобой…

***

Когда с заклинанием было покончено, и Алек снова уснул, Магнусу пришлось выйти из комнаты и тут же наткнуться на две пары обеспокоенных глаз. – Магнус, ты долго. Что?!.. – Всё хорошо, он спит. И нам надо поговорить. Я могу назвать цену прямо сейчас.