My Little Angel

Магнус безвылазно сидел дома уже сутки. Он не ел, не пил, – виски не считается, – не принимал душ и игнорировал любые попытки внешнего мира до него достучаться. Ему было плевать на всё, что происходит вне этой квартиры, внутри этой квартиры и внутри него самого тоже, если уж быть окончательно честным. Не плевать было только на единственно важное и бесконечно любимое существо, которое он оставил в Институте, и которое непонятно когда и как теперь увидит. Магнус сидел в своём привычном кресле и глушил тоску в стакане янтарной жидкости, которая, благодаря магии, не кончалась там совсем. Сколько он выпил, маг уже и представить не мог, но это тоже было абсолютно не важно. Его жёлтые – настоящие – глаза, не моргая, буравили пустоту прямо перед собой, иногда в них мелькали всполохи яркого гнева, но и они тут же сменялись чем-то очень похожим на боль и отчаяние. Магнус снова и снова вспоминал, не мог не вспоминать их разговор с Лайтвудами – если быть совсем точным, с Маризой, Роберт почти всё время молчал – после того, как он наложил заклинание. Он не стал лгать и выкручиваться, просто потому что сейчас всё было слишком важно. Ему было важно, чтобы они осознали, поняли всю ситуацию, поняли, что это не выбор Магнуса или кого-то ещё, это судьба, даже Верховный маг Бруклина не может контролировать выбор пары. Это уже случилось, и теперь им просто нужно научиться жить с этим. И маг не будет просить ничего за это заклинание, просто дайте – в этот момент он усилием воли заставлял себя говорить ровно, скрывать умоляющие нотки в голосе и сбивающееся дыхание – видеть его, не разлучайте, позвольте быть вместе, позвольте растить его вместе с вами. Он говорил много и долго, но Мариза сначала была в шоке, а потом явно не верила, не хотела верить, тогда Магнус показал ей метку, но это, конечно, никак не могло её убедить. Зато могло его. Магнус сначала и сам не понял, а потом привычно наткнулся взглядом на идеально ровное собственное имя на груди, и осознание накрыло девятым валом: вот почему «Магнус»! Вот почему такая глупая метка. Совсем не глупая, – он тут же мысленно отвесил себе подзатыльник. Алек не может говорить, он просто не умеет ещё, но когда научится, его первым словом по отношению к магу будет его имя. У Магнуса даже голова закружилась от счастья и волнения, когда он представил, как его Александр это скажет. А потом он подумал, что может и совсем этого не услышать, если сейчас же не убедит Маризу в том, что он должен быть рядом с Алеком. Им обоим необходимо это как воздух, нельзя разлучать пары, нельзя найти сыну новую пару, когда у них уже есть… точно, метка! Магнус чуть более эмоционально, чем собирался, попросил Маризу вернуться и посмотреть метку Александра. Она уже должна была у него появиться, ведь Магнус говорил с ним. Пусть Алек ещё не может ничего сказать магу, но сам Магнус, он говорил с ним, долго рассказывал ему обо всём, о том, как рад встретиться с ним, как долго он его ждал, о себе рассказывал, говорил о том, что его кексик на костюмчике это просто судьба, и будет он теперь бисквитиком до конца их дней, а дней у них очень много, поэтому Магнус обязательно придумает что-нибудь, кроме бисквитика, например, клубничка, чтобы Александру не надоедало, должно же в жизни быть какое-то разнообразие… У Алека должна быть метка. Естественно, Магнус сказал это, а потом повторил ещё и ещё. Естественно, Мариза не позволила ему вернуться и не проверила сама. Его выгнали. Как бродячую собаку или попрошайку, гневно выставили из Института и пригрозили убить, если он попробует проникнуть туда незаконно. Магнус мог бы отказаться уходить, нарваться на драку и подписать себе смертный приговор прямо там, и именно так он бы и поступил, но в последний момент в груди снова ярко вспыхнул огонёк любимого счастья, и Магнус просто ошарашенно позволил себе отступить. Это что сейчас было? – думал он несколько минут прежде, чем понять, что их связь с Александром намного сильнее, чем он мог вообще себе представить. Алек ещё ребёнок совсем, а уже в состоянии непроизвольно уберечь его от суицида на расстоянии нескольких сотен метров. Как это возможно вообще? Обычно пары работают над этим долгими вечерами и ночами любви, узнают, учатся чувствовать друг друга, а они только встретились и провели вместе всего пару часов. Нет, конечно, Алек сделал это неосознанно, наверняка он просто почувствовал гнев и безысходность Магнуса и устранил проблему своим способом, но это всё равно поражало. Поражало ровно до тех пор, пока Магнус не сообразил, что если он сейчас вломится в Институт и даст им повод осудить или даже убить себя, он обречёт Александра на несчастную одинокую жизнь. От одной мысли об этом становилось плохо, поэтому Магнус открыл портал и уже через несколько секунд сидел в своём кресле и пил виски, отрешённо глядя в никуда. Он надеялся только, что Александр может чувствовать только резкие неожиданные вспышки эмоций, потому что уж кто-кто, а его ангел не должен страдать, пока он думает, как разобраться с нерадивой тёщей. То, что Магнус обязательно придумает, что ему делать, не вызывало у него никаких сомнений. Он будет рядом с Александром, они будут видеться регулярно, и никто не сможет этому помешать, даже Мариза. Магнус отставил виски – стакан тут же испарился – и встал с кресла, начиная расхаживать до окна и обратно. Алкоголь заставлял тело расслабляться, а от этого снова появлялось тянущее желание прижать к себе любимое тельце и не отпускать никогда, внутри скреблось и жгло и думать не получалось совершенно, поэтому Магнус с удивлением для себя решил, что пить он пока не будет. Но его вынужденное воздержание от алкоголя продлилось недолго. Когда за окном окончательно потемнело и пришлось щёлкнуть пальцами, чтобы гостиная не была похожа на интерьер для фильма ужасов, в дверь позвонили. Магнус резко замер на месте и тут же осознал, что всё это время почти бегал туда-обратно, нервно перебирая пальцами и выпуская синие искры. Он тяжело выдохнул, пытаясь собраться (и собрать всю магию в кучку) и не совершать резких нервных движений. Он так и не придумал пока, что ему делать с родителями Александра (у него, конечно, уже была парочка вариантов на примете, но все они включали в себя пункт с использованием магии и нарушали, как минимум, все известные законы, поэтому Магнус пока давал себе время для разработки какого-нибудь плана, который будет нарушать хотя бы половину), а тут ещё и кому-то что-то надо. Опять. Магнус быстро оказался около своей двери, раздражённо распахнул её и тут же открыл рот, забывая про все свои планы с магией и тюрьмами. – Магнус, – на пороге стоял Роберт Лайтвуд собственной персоной и выглядел так, будто он не спал как минимум три ночи подряд. – Не вы ли это выгнали меня из Института и запретили даже думать появляться там двадцать восемь часов и сорок три минуты назад? – вопросил Магнус елейным голосом, за которым скрывалось слишком много эмоций, чтобы он мог сейчас с ними справиться. – Я знаю, Мариза иногда бывает очень резкой… – издалека начал Роберт, в его взгляде мелькнуло беспокойство, и Магнус тут же растерял желание играть с ним, веселиться и издеваться. – Что случилось? – перебил он, даже не пригласив Роберта войти. – Что-то с Александром? – внутри всё стянуло в тугой жгут, сердце колотилось где-то в горле, и Магнус никак не мог себя заставить успокоиться. Надо было держать имидж Верховного мага Бруклина, но держать получалось только себя на месте да глаза человеческие. Пальцы снова задрожали, он с трудом заставил магию успокоиться и опёрся на дверной косяк, опасно возвышаясь над Лайтвудом. – Он… он не засыпает. – Что? – Магнус ушам своим не поверил. – Он не спит. Не может уснуть. Всё время плачет, хотя сытый, сухой и здоровый. Физически с ним всё хорошо, мы думаем… Я думаю, он хочет… Тебя видеть. – Что ж ему мамочка колыбельную не споёт? – издевательски пропел Магнус, глядя прямо перед собой в пустоту так, как будто в дверях стоял не Роберт Лайтвуд, а дракон огнедышащий. Ему нужно было время на осознание. Буквально пару секунд, а потом захотелось одновременно оказаться рядом с Александром вот-прямо-сейчас и врезать себе хорошенько. Какого чёрта он мстит за собственную гордость, если его ангел плачет?! Как он может стоять на месте и разглагольствовать? – Магнус… – повторил Роберт, будто не зная, что сказать дальше, но Магнусу было уже плевать. Он открывал портал. – Поговори со своей женой, – резко бросил он, буквально на несколько секунд задержавшись перед тем, чтобы исчезнуть в синих сполохах магии. – Если она не позволит мне видеться с Александром, я разнесу весь ваш чёртов Институт.

***

Магнус вошёл в детскую и остолбенел. Буквально замер на несколько секунд, забыл, как дышать от резко пронзившей грудь боли. Метку как будто взорвали отчаянием и безысходностью, вся грудь горела, и сердце стучало, как сумасшедшее, так громко, что Магнус только и слышал, что его стук. Это и ещё плач Александра. Несмотря на то, что Мариза качала его на руках и изредка даже предлагала бутылочку с какой-то смесью, Алек громко плакал, совсем не замечая волнения матери. Его личико покраснело, а кулачки беспомощно сжимались, изредка он всхлипывал и открывал глаза, а потом истерика снова поглощала его, и с каждой секундой этого плача Магнус понимал, что он скорее умрёт, чем позволит Алеку плакать в будущем. Он просто молча забрал у удивлённой Маризы ребёнка, не спрашивая разрешения и не уведомляя о своих планах. Взял малыша на руки и прижал к себе крепко, придерживая головку и мягко покрывая поцелуями макушку. – Ну всё-всё, ангел мой, Александр, всё хорошо, я рядом, – словно в бреду зашептал Магнус в безотчётном, но невероятно сильном желании защитить, успокоить, сделать его счастливым прямо сейчас. Алек тихонько всхлипнул, уткнулся мокрым личиком ему в шею и заплакал уже совсем тихо. Он больше не кричал, оповещая весь мир о том, что ему плохо, но Магнус чувствовал его слёзы и тихие, еле заметные вздрагивания. Он гладил своего ангела по спинке, целовал голову и беспрерывно шептал ему на ушко всякие успокаивающие глупости, чувствуя, как Алек перестаёт плакать и изредка тихонько судорожно вздыхает ему в шею. Его вздохи щекотали чувствительную кожу, и Магнус на секунду отстранился от него, чтобы заглянуть в лицо. Алек уже совсем не плакал, только крепко сжимал в кулачке его рубашку, как будто говоря, что сегодня он мага точно никуда не отпустит. Магнус улыбнулся ему и чмокнул в носик. – Ну и чего мы так горько плакали, бисквитик? – прошептал он, снова целуя его и прижимаясь к его лбу своим. – Давай поспим, ладно? Обещаю, когда ты проснёшься, я буду рядом, – Алек потянулся к нему, и Магнус снова прижал его к груди, успокаивающе поглаживая и начиная качать. Он чувствовал, что его ангел очень устал плакать и звать его и поэтому, скорее всего, скоро уснёт, нужно только чуть-чуть этому поспособствовать. Алек утомлённо выдохнул, устраивая голову поудобнее так, чтобы утыкаться носом Магнусу в ямку между ключицами, и Магнус тихо и счастливо засмеялся, оборачиваясь и только тут вспоминая о том, что в комнате они не одни. – Ты не можешь давать такие обещания, Магнус, – проговорила Мариза, и эмоции, промелькнувшие в её голосе нельзя было идентифицировать, хотя они несомненно были очень сильны. – Когда… уложишь Алека спать, зайди ко мне в кабинет, мы всё обсудим, – с этими словами женщина вышла из комнаты, даже не взглянув на сына и мужа. – Ты должен понять её, Магнус – заметно понизив голос, сказал Роберт. – Мы будем ждать тебя в кабинете, – добавил он прежде, чем последовать за женой. Магнус осторожно и тихо выдохнул и устало опустился в кресло, не забывая покачивать Алека. У того глаза уже были полузакрыты, но он всё ещё отчаянно пытался бороться со сном. – Сладкий мой, если ты сейчас не закроешь глазки сам, мне придётся спеть тебе колыбельную, и поверь мне, ты будешь не в восторге от моих вокальных способностей, – тихо проговорил Магнус, начиная поглаживать его по спинке. Алек полностью перевернулся на живот, заставляя мага чуть откинуться назад, чтобы ему было удобнее лежать, прижался к нему весь и наконец закрыл глаза, начиная тихо сопеть Магнусу в шею. Магнус наконец снова, впервые за эти выматывающие сутки, чувствовал себя целым. Ему как будто на сутки вынули душу, а теперь вернули на место. Целые сутки у него не билось сердце, он не дышал и не жил. Теперь, когда его ангел лежал прямо на нём и довольно посапывал, только теперь Магнус осознал, как тяжело далось ему это время без Александра, какими выматывающими, вытягивающими душу были эти сутки, и, что самое худшее во всём этом, его ангел, похоже, чувствовал то же самое. Магнус осторожно прикоснулся губами к его макушке, втягивая носом этот неповторимый запах молока и самого Александра и подумал, что что бы там ни случилось, каким бы ни было их будущее, он больше никогда не позволит себе причинить боль его маленькому голубоглазому ангелу.