Страна Мальчишляндия

«Снова началось»? — сердце Филиппа ушло в пятки, когда он внезапно обнаружил себя сидящим в одиночестве в громадной зале какого-то театра. Занавес был закрыт. И вообще стояла тишина. — Ну давай, говори мне, что я попал в какую-то там страну, — вслух обратился он неведомо к кому, обреченно вздохнув. Но ничего не произошло. — Филипп, — услышал он нервный голос сзади. — Ты? Что происходит? — Даня? — король обернулся. — Мы вчера пили? Умоляю, скажи, что пили! Данила подошёл к нему, и Киркоров уставился на него, как на привидение. — Что на тебе надето?! — Не знаю! — он оглядел себя. — Костюм Мальвины, черт побери! У меня волосы синие, ты видишь? — он наклонился и ткнулся макушкой прямо в лицо короля эстрады. Тот неожиданно для себя захохотал. Все громче и громче, заикаясь и нервно и быстро сглатывая. Он свалился с кресла, больно ударившись ребрами о подлокотник и хохотал до слез. Но даже не мог их вытереть, ослабевшие руки не хотели ничего делать. Когда истерика чуть успокоилась, он уселся по-турецки прямо на ковровой дорожке и молча, изредка икая и вздрагивая, уставился на друга. Тому, видимо, смешно не было. — А ты видишь, что надето на тебе? — кивнул Данила. Глаза Филиппа расширились, и он осмотрел свое одеяние. — Буратино? Буратино?! Буратино?! — он ощупал колпак на голове. — Полосатый? — Полосатый, — снова кивнул Даня без тени улыбки. — А еще у тебя нос висит на резиночке. На шее. Филипп осторожно ощупал грудь. Действительно, на резиночке висел нос. Длинный. Нос Буратино. — Что происходит? — заголосил Данила. — Нас похитили? Маньяк? Выкуп? Извращенец какой-то над нами издевается?! Ты понимаешь, костюм с меня не снимается! Он зашит везде так, что его нужно только резать или рвать! — Помолчи ты, — раздраженно откликнулся Филипп, увлеченно примеряя нос к своему. Если постараться, то вполне можно его приспособить. Этим незамедлительно и занялся король эстрады. — Как помолчать? — продолжил его друг. — Как? Держу пари, что твой «деревянный» комбинезон тоже везде зашит! Киркоров, наконец, надел нос. Нос держался. Филипп посмотрел на Даню и решился на откровенность. — Не бойся. Я уже был в таком месте. Это страна такая. Только я забыл, как называется. Думаю, в этот раз от нас требуется, чтобы мы сели в своих костюмах в эти кресла и посмотрели какой-то спектакль. — Что ты несешь? — удивлению Данилы не было предела. — Ты сошел с ума? — Сядь, — кивнул тот на соседнее кресло. Даня решил послушаться идиотского совета и сел. В этот же момент занавес начал открываться, и раздался знакомый голос. — Приветствую тебя, Филипп. Что-то ты зачастил в нашу страну. Но я рад. Я знаю, ты забыл, как она называется. Запомни уже: Мальчишляндия. Киркоров машинально кивнул. Данила наклонился вперед и замер в такой позе, с офигевшим лицом. Голос продолжал: — В прошлый раз ты совсем недолго пробыл у нас, потому что смог быстро вспомнить свое забытое. Посмотрим, как будет в этот раз. Ведь время идет, появляются новые события и новые люди, старые забываются. Но они тебя помнят и ждут. Предлагаю вам посмотреть небольшой спектакль. Голос замолк, и раздались два громких хлопка. На коленях обоих мужчин появились огромные стаканы попкорна. Те едва успели ухватить их, чтобы они не упали на пол. — Бред, бред, бред, — забормотал Данила, запихивая в рот кучу попкорна. В зале погас свет, и засветился большой экран. Изображение было черно-белым. — Папа, папочка, — на экране появился мальчик. Он бежал по лестнице вниз, держа в руках подарочную коробку. — Доброе утро, дорогой мой, — мальчишку сграбастал в объятия небольшого роста полноватый мужчина с бородкой. — С днем рождения, папа! — мальчик сунул коробку мужчине и блестящими глазами следил за тем, как тот разворачивает ее. В этот момент в кухню вошла женщина с огромным блюдом в руках, прикрытым крышкой. — Доброе утро, мама, — весело сказал мальчик, — я подарил папе подарок. — Умничка, — женщина с кудрявыми волосами поставила блюдо на стол и чмокнула сына в черноволосую макушку. — Ух ты, — воскликнул мужчина, доставая из коробки модель корабля. Очень красивую и аккуратно собранную. — Сам сделал? Мальчик обрадованно кивнул. — Молодчина, спасибо за такой подарок, — мужчина потрепал его по волосам. Изображение погасло, и снова прорезался голос: — У тебя была счастливая семья, Филипп? Король эстрады очнулся, словно ото сна. — Я… Не помню… — он потер виски. — Почему я не помню?! Занавес медленно закрылся, и в зале снова зажегся свет. — Что это было? — шепотом вопросил Данила, роняя изо рта попкорн. — Надо выбираться отсюда, — забормотал Филипп. — Пошли, где выход? Даня махнул рукой в сторону выхода и повел за собой короля. Когда они подошли к двери… Вернее, к стене. Двери просто-напросто не было. — Где дверь? — Даня зашарил руками по стене. — Мы попали в психушку? Сошли с ума? Мы в квесте?! — Да нет же! — психанул Киркоров. — Просто я опять увлекся друзьями и забыл о чем-то главном. В прошлый раз я забыл про Аллу, но теперь я про нее помню, а выйти мы не можем. Значит, я забыл о ком-то еще. О ком, Даня? — Я откуда знаю?! Так это все из-за тебя? Что за бред? Они молча побрели обратно в зал. Там все было на своих местах. Голос молчал. Филипп бухнулся в кресло, содрал и отшвырнул нос. — Помнишь, — сказал он, — как мы хотели примерить друг на друга эти дебильные костюмы? Ты помнишь? — Да, я тоже вспомнил, — ответил Данила. — Но я никогда бы не примерил на себя костюм Мальвины! И не покрасил бы волосы в синий! Это была просто ебучая болтовня! Король эстрады внимательно оглядел свой комбинезон. Пуговицы были фейковыми, замка не было. Комбинезон словно шили прямо на нем. — Чем его разрезать? — Здесь ничего нет. Можно пойти и поискать в костюмерной, но сомневаюсь, что этот «маньяк» оставил там ножницы, чтобы мы так легко освободились. — Твоя правда, — вздохнул Филипп. В голове закрутились обрывки мыслей. Тот торт из детства, который его отец не захотел даже есть, потому что он оказался чересчур сладким. Зато сам Филипп почти ополовинил это кондитерское изделие. «Стоп. Отец? Торт? День рождения»? — Господи Боже, — воскликнул он. — Я поехал на твой концерт вместо того, чтобы ехать поздравлять отца? Однако Данилы рядом не было. Равно как и не было кресел и сцены. Только черная засасывающая в свои глубины воронка. Филипп проснулся в своей кровати в квартире на Филипповском. Сладко потянулся и сел, как вдруг все вспомнил. — Опять? — заговорил он. — Опять? Да сон это, сон. Что еще это может быть? — он вскочил с кровати и ойкнул, наступив на что-то вроде как колючее. Под ногами валялся попкорн.