Страна Мальчишляндия

Филипп поежился от пронизывающего ветра, ничего не понимая. Вроде бы он должен быть сейчас в лондонской гостинице. Спокойно спать, чтобы завтра идти на запись клипа с Серегой. Кое-как он разлепил глаза и ничего не понял. Почему-то потолка не было. Была высота. Головокружительная высота. А далеко внизу — река. Король обнаружил, что сидит на самом краешке какого-то сооружения. Одно неверное движение — и полетишь вниз, тряся костями. В ногах появилась предательская слабость и дрожь. Икры свело леденящим страхом. Медленно-медленно он повернул голову вбок и увидел сидящего рядом Сергея с ужасом, плескающимся в глубине его глаз. — Где мы? — шепнул Филипп, судорожно сглотнув. — Не знаю, — едва шевеля губами ответил Сергей. — Нет, вообще-то знаю. Это Тауэрский мост. Верхний пролет. Который закрыт для прохода. А мы… сидим на самом краю… Как? — Сука… Я опять попал в эту страну. — Что? Какую? — Мальчишляндию, мать ее! — Ты спятил? — Нет! Уж поверь мне! И хватит глупых вопросов! Серега явно хотел покрутить пальцем у виска, но не мог. Костяшки пальцев были белыми, от того что мужчина вцепился в край моста, как в спасительный круг. Впрочем, Киркоров делал то же самое. — Я снова про что-то забыл. Понимаешь, в эту страну попадают те, кто о чем-либо забыл. А я постоянно забываю! Всегда думаю только о себе и о своих друзьях. — Э-э… Э-э-э… А что делать? — Вспоминать, блять! Только почему-то голос молчит, — Филипп задрал голову. — Ты где, голос? Сережа, не моргая, смотрел на него во все глаза. — Ах да, нам нужно прыгнуть, — спохватился король. — Что? — наконец, заорал до сих пор невозмутимый Сергей. — Вот уж дудки! Я тут вечно буду сидеть, если уж так! — И окочуришься! В этот момент налетел еще более сильный ветер с мелким дождем, который попал зашиворот. Похолодало будто бы в два раза. — Надо прыгать, — Филипп осторожно посмотрел вниз. — Нет, — отрезал его друг, упорно глядя только вперед и вцепляясь пальцами еще сильнее. — Надо! Если я прыгну один, то ничего не произойдет, надо вместе! — Ты хоть понимаешь, что внизу Темза! Ты хоть представляешь ее температуру?! А если мы упадем на нижний пролет? Это же все мозги вдребезги! — Это не настоящий мир, Серега! С нами ничего не случится, пока я не вспомню. А если вспомню, то мы вернемся в наш мир! А чтобы вспомнить, нам нужно прыгнуть! — Ни за что на свете! Ни за какие коврижки! — Ты меня заебал! — Филипп резко дернул Сергея за руку, и они сорвались с моста. Душа ушла в пятки, ноги закололо, в горле пересохло. Но… они вдруг не упали, а замерли на середине полета. Киркоров хрипло засмеялся. — Раскинь руки! — сквозь ветер крикнул он. — Мы можем летать! Смотри, у меня крылья. В этот миг в ушах раздался голос: — Здравствуй, Филипп. Ты снова пришел. Нравится летать? Тот быстро-быстро закивал головой, не в силах больше говорить. — В твоей жизни уже было ощущение полета, ты помнишь его? «Да, — подумал он. — Та любовь. Алла. Моя жизнь, моя погибель и мой полет». — Знаю, помнишь, — продолжал голос. — Так знай и еще кое-что: этот полет мог бы повториться. Больше я ничего не скажу, думай. В этот раз все посложнее, — голос замолк. — Эй, постой! Как тебя там?! — хрипло крикнул король. Горло уже болело. — Как могло повториться? Я больше никого не любил так, как ее! Вдруг что-то сильно толкнуло его в бок. — Что за херня? — рядом летал Сергей с выпученными глазами и открывал рот. Видимо, что-то говорил, но Филипп ничего не слышал из-за ветра. — Я должен вспомнить! — крикнул он снова, надеясь, что тот услышал его. Серега сложил руки-крылья у рта: — Так вся эта херь из-за тебя? В чем дело? — разобрал Киркоров. — Я не виноват. Хотя да, виноват. Забыл-то точно я. — Я уже покрылся инеем! — ответил его друг. — Шевели мозгами! Филипп принялся нарезать круги над Тауэром. Какое же это сногсшибательное ощущение — летать! Так и летал бы всю жизнь. «Что? Я забыл… Что говорил голос? Так, не отвлекайся! Черт побери! А что я делаю в Англии»? Ветер дул все сильнее. Казалось, что капельки дождя застывают в лед и больно хлещут в лицо. «Алла, моя любовь, да, она. Женщина всей моей жизни». — Я улетел просто так. На съемки с тобой! — что есть силы, заорал король эстрады, чтобы Сергей его услышал. — А она просила о встрече! Ну конечно! Боже! Он спланировал к реке. «Голос сказал, что это могло бы повториться. Значит, я упустил шанс… Она хотела сказать что-то важное? Она хотела… вернуться»? В груди заколола пронзительная боль, отдавшаяся во все тело уколами острых толстых игл. Ветер превратился в торнадо. Филипп потерял управление и полетел к воде, теряя перья с рук-крыльев. «Неужели конец»? — подумал он и провалился в небытие. Утро началось с оглушающего звона будильника. Киркоров подскочил и принялся тереть глаза. — Крепко я спал, — забормотал он, — что даже не помню, зачем ставил будильник. Он лениво свесил ноги с кровати и встал. Под ногами что-то валялось. Он опустил взгляд: весь пол был усеян большими птичьими перьями. Воспоминания накатили жаром. «Кажется, мне пора к психиатру. Ведь не бывает такого! Ну не бывает»! Отчаяние прочно поселилось в душе Филиппа Киркорова. Депрессия и уныние с этого момента не хотели его отпускать. «А если… она… и вправду… хотела дать мне шанс. А я? Она никогда не даст второго», — горько улыбнувшись, подумал он и остервенело принялся собирать с пола перья.