Ева для Змея

Примечание: я помню, что в аниме чужие геномы герои прививали себе чуть ли не путем переливания крови. В реальности это гораздо более трудоемкая и сложная процедура, которую на коленке не сделаешь. Хотя реализмом в мире «Наруто» особо не пахнет, но будем считать, что у меня все не так фантастично, как в аниме. То же самое с травмами – если тебя приложили по бетонной стене так, что в ней осталась вмятина, синяками ты не отделаешься, а скорее всего подохнешь от повреждений внутренних органов и перелома позвоночника или кровоизлияния в ум. Предупреждение: пора добавить драматизьму, поэтому начала я главу за здравие, а закончила за упокой. Сильно не пугайтесь – предупреждения о смерти главного героя по-прежнему нет.       Хизаши довольно легко вписался в нашу теплую компанию. Поначалу он, понятное дело, держался настороженно, словно каждую минуту ожидал подвоха, но потом расслабился, осознав, что есть его никто не собирается. К тому же Хината хорошо ладила с остальными детьми, так что через некоторое время Хизаши даже любезно согласился присматривать за ними, за исключением близнецов – те все-таки были еще слишком маленькими и требовали материнского глаза.       Общий язык мы с ним нашли на чайной церемонии, как ни странно, а окончательно скорешились, проведя пару спаррингов. Мне было интересно посмотреть на джукен, так сказать, в действии, а ему на мою систему циркуляции и умения в целом. Вообще Хизаши оказался весьма интересным человеком – умным, разносторонне образованным, хотя и несколько прохладным в общении. Сказывалось строгое клановое воспитание.       Мы окончательно освоились на новом месте и занимались каждый своими делами. Орочимару давно помирился со всеми недоброжелателями в призыве и теперь активно использовал призывной план в качестве своеобразного портала для перехода между базами. Змеи не только не возражали, а даже приветствовали это – чакра контрактора, выделяющаяся при переходе в иной мир, служила чем-то навроде витаминов… хотя нет, скорее виагрой – Цукихана каждый год стабильно делала кладку яиц, так что число ее детенышей уже приближалось к сотне. Кому «помогал» Орочимару, не знаю, но, думаю, его взнос в дело развития призыва не пропадал втуне.       В любом случае, такое положение дел здорово сокращало время перемещений между объектами и доставки корреспонденции, что для такого занятого человека было воистину бесценно, и безопасно, к тому же. Хотя Орочи предпочитал перемещаться самолично. Он мог неожиданно заявиться в любое время дня и ночи, чтобы «поговорить». Сами понимаете, что разговорами дело не ограничивалось, и это мне очччень нравилось – когда муж постоянно исчезает «по работе» на неопределенный срок, то какая же это супружеская жизнь, а так хоть какое-то подобие.       Впрочем, с некоторых пор у меня тоже появилась возможность путешествовать таким образом между базами, потому что Орочимару решил посвятить меня в некоторые аспекты его научной деятельности и привлечь к работе в том направлении, к которому мне пока доступа не было. Пришлось, правда, немного его к этому подтолкнуть.       – Меня тут как-то Хизаши спросил о том, как Хибари появилась на свет, – начала я как-то в один из его «визитов». – Она же так похожа на тебя, что Хизаши на полном серьезе подумал, что ты себя клонировал.       – Ты развеяла его заблуждение? – промурлыкал Орочимару, пробираясь длинными пальцами мне под майку.       – Да, но при этом вспомнила, как сама появилась на свет. И подумала… Ну перестань, – я отпихнула от себя его руку. – Я серьезно поговорить хочу, а ты опять со своими глупостями.       Орочимару вздохнул и убрал шаловливые ручки.       – У Кимимаро уникальный геном, и у Хьюга тоже. Ты же можешь вырастить клоны или тех же химер искусственно, причем сразу до половозрелого состояния. Это же такой простор для творчества. И утерянные кланы можно будет так восстановить достаточно быстро.       – Во-первых, это очень, очень, просто до неприличия дорого, а во-вторых…– Орочимару немного помолчал, очень внимательно глядя на меня. – Ты помнишь, как я создал твое тело? – наконец спросил он.       – Ну, я читала те протоколы, которые мне Данзо дал. Но тогда мне было как-то не до них. Я только что увидела твой труп с дырой вместо груди, так что все было как в тумане. Но я помню, что суть была в химеризации эмбрионов на стадии бластуляции. И было их около тридцати, да?       – Да. – Орочи снова помолчал. – Это тело было единственным, которое выжило. Остальные умирали, несмотря на все усилия моей команды. Конфликт геномов оказался слишком сильным. Кроме того, после того, как это тело выросло, оно не захотело просыпаться.       – В смысле?       – В прямом. Лежало на столе в вегетативном состоянии.       – И?       – Мне пришлось тебя позвать. То есть призвать.       – Призвать?       – Техникой призыва свободной души.       – Так-так. – Я задумалась. Как интересно! Раз здесь есть такая техника, значит… – Слушай, получается, что в вашем мире может быть несколько таких попаданцев, как я?       – Нет, – быстро обломал меня Орочи. – Ты только одна. Эту технику придумал я, и сработала она только один раз.       – А ты пробовал еще?       – Пробовал, и не раз. Увы, ничего не вышло.       – Может, ты печати перепутал?       – Нет, – Орочимару усмехнулся и покачал головой. – Все печати правильные, и чакры я использовал даже больше, чем в твоем случае. Так что дело в чем-то другом.       – В чем?       – Понятия не имею, – с почти безупречным покерфейсом ответил он.       Ясен перец, что врет. Все он знает, только делиться не хочет. Редиска. Ну ничего, не мытьем так катаньем я все равно узнаю, в чем там загвоздка.       – Ну ладно, нет так нет, – отступилась я. – Но из этого эксперимента все равно можно извлечь выгоду. Надо посмотреть, какие кластеры дают устойчивость и взаимодействие моих геномов, и есть ли что-то похожее у других людей. Возможно, эти комплексы можно ввести человеку и тем самым обеспечить успешное приживление тех генов, которые обычно вступают в конфликт. Ты над этим не думал?       Орочи нахмурился и задумчиво посмотрел на меня.       – Да как-то времени не было. – Закусив ноготь на большом пальце, он уставился в пустоту, впав в некоторое подобие прострации, что с ним случалось тогда, когда в его гениальной голове зрел очередной гениальный план. Мешать ему в этот момент категорически не рекомендовалось. Чревато, знаете ли.       – Я принесу тебе анализатор генома, – наконец выдал он, встал с дивана и ушел. На другую базу.       Э… И как это понимать? Подала, называется, идею любимому мужу, да такую, что его теперь неделю не увидишь, пока он хорошенько эту идею не обмозгует. И кто меня за язык тянул?       Орочимару не только принес мне анализатор генома и организовал отдельную лабораторию для моих изысканий, но и решил допустить меня на остальные свои базы, чтобы я могла сама «собирать материал». Так что теперь у меня появилась возможность и выбираться куда-то помимо ближайшего города, и узнать о работе моего супруга (хотя чего я там не знала, столько отчетов перечитала к тому времени), и наконец-то заняться моей любимой генетикой. Правда, возникли и определенные проблемы. Если раньше из лаборатории я уходила сама, когда заканчивалось «рабочее время», то теперь меня, увлекшуюся чем-нибудь, мог вытащить оттуда только Наруто, который спокойно проходил через все барьеры, поставленные Узумаки на всех опасных для детей объектах. Или Орочимару.       – Ты заканчивать собираешься? – спросил он как-то, заходя поздно вечером в мою новую любимую лабораторию, где я корпела над анализом генов некоторых интересных экземпляров Homo sapiens*. – Тебя там дети ждут.       – Ага, – я зевнула и протерла глаза, поднимаясь из-за стола. – Семеро по лавкам.       – А ты откуда знаешь? – Орочи недоуменно уставился на меня.       – Про что?       – Про седьмого ребенка?       – Это про какого седьмого? С утра же шестеро было. Или ты опять чего-то со мной наделал втихаря? Когда успел-то? – возмутилась я.       – Нет, милая, – улыбнулся Орочимару, обнимая меня и целуя в висок. – Мы же с тобой договорились. Хотя я был бы не против.       – А я против, – отрезала я, однако, не делая попыток вывернуться и обнимая его в ответ.       – Ну ладно-ладно, не кипятись, я пошутил. Так вот, про семерых, я там тебе еще одного мальчика нашел, – как бы между прочим продолжал он. Я подняла голову. Орочи смотрел в потолок, будто нашел там что-то чрезвычайно интересное. – Хорошенький такой мальчик, умненький, начитанный, талантливый, авантюры любит, – он перевел на меня взгляд, в котором плясали черти, – как ты. И мастью почти в тебя пошел, – и растрепал мне волосы на макушке.       – Имя у мальчика есть? – пробормотала я недовольно, уклоняясь от его руки и поправляя прическу.       – Угу, Якуши Кабуто.       Я даже перестала волосы приглаживать. Кабуто? Это же тот самый «самый преданный ученик»! Интересно, каков он в реальности?       – Где он сейчас?       – В медблоке на второй базе, на карантине. – На мой обеспокоенный взгляд Орочимару пояснил, – ничего страшного, обыкновенная простуда, но я решил подстраховаться.       – Это ты правильно решил, – кивнула я. – А к нам когда приведешь?       – Дня через три, когда поправится. Поселим куда?       – К мальчишкам? Хотя нет, лучше ему отдельную комнату сделать.       – Завтра сделаю, – промурлыкал Орочи, снова зарываясь носом мне в волосы.       – Да ладно, кроме тебя дотонщиков, что ли, нет? Сами справимся. Иди, работай спокойно.       – То есть меня ты видеть не хочешь? – он отстранился и сурово поглядел на меня.       – А чего я у тебя не видела? – с таким же напускным, как и его суровость, равнодушием, ответила я.       – Ах ты…       Ну дальше все понятно. Подобные игры обычно сами знаете чем заканчиваются.       Кабуто Орочимару привел через три дня, как и обещал. Якуши оказался чрезвычайно серьезным и неулыбчивым подростком, холодным и отстраненным, хотя и старался быть приветливым и любезным. И это даже неплохо у него получалось, вот только глаза его все равно оставались непроницаемо черными и равнодушными. Лишь иногда в них мелькало что-то похожее на эмоции, и чаще всего это была глубокая, тщательно скрываемая боль.       О ее причинах мне поведал Орочимару. Оказывается, Данзо, подонок, решил убить двух зайцев сразу и стравить Якуши с его же приемной матерью. Неудивительно, что парень среди наших детей, растущих при отце и матери, ощущал себя лишним и никому не нужным. Само слово «мама», которое постоянно звучало из уст Хибари или близнецов, казалось, било его в самое сердце, постоянно бередя свежую рану. Поэтому он предпочитал пропадать в библиотеке, поглощая книги, или в лаборатории, штудируя сборники рецептур, или на полигоне, отрабатывая техники. Меня он избегал, зато за Орочимару ходил хвостом. Я не навязывалась, прекрасно понимая, что на все нужно время, а насильно вообще мил не будешь. Моя задача – просто ужиться с ним и дать мальчику дом, которого у него, по сути, никогда и не было.       С детьми Кабуто тоже пока сходился с трудом. Девчонки Якуши побаивались, да и не было у них с ним общих тем – слишком велика была разница в возрасте. Наруто, как эмпат, чувствовал, что Кабуто не хочет ни с кем сближаться, и держал с ним вежливый нейтралитет. Хисуи по жизни не любил незнакомцев. Так что общался Кабуто только с Кимимаро, который всегда хорошо влиял на людей, и, как ни странно, с Кохаку. Поначалу Кохаку просто ходил за Якуши по пятам, а тот демонстративно его игнорировал. В какой момент они нашли общий язык, я упустила, но однажды Кабуто просто пришел на ужин, держа малыша на руках, и привычного уже ледяного равнодушия в его глазах в тот момент не было. Я, мысленно поблагодарив Ками, сделала вид, что ничего особенного не произошло, про себя радуясь, что наконец-то лед тронулся и мальчик оттаивает.       Орочимару на нового ученика не нарадовался, отмечая его успехи в ниндзюцу и гендзюцу, а также ум, силу и скорость. Но воистину талантлив Кабуто был в ирьениндзюцу. Мне до него было далеко, а Орочимару говорил, что скоро не будет знать, как и чему его учить.       Но вскоре для него нашелся достойный учитель.

***

      Раз в несколько месяцев Орочимару отправлялся в Танзаку, чтобы получить от Хиаши информацию о состоянии дел в Конохе. Не то чтобы его это сильно интересовало, но он предпочитал держать руку на пульсе и быть в курсе, тем более что от этого зависела его безопасность.       Он выходил из своего номера в гостинице, когда его буквально сбила с ног женщина.       – Ох, простите, – раздался подозрительно знакомый голос. – Орочимару?! Что ты здесь делаешь?       Орочимару поднял голову – над ним стояла невысокая блондинка с выдающимся во всех отношениях бюстом. За ее спиной маячила черноволосая испуганная девушка.       – Цунаде. – Он поднялся на ноги и отряхнулся. – Я тоже рад тебя видеть. Развлекаешься тут, или по делу?       Цунаде вдруг схватила его за локоть и громко зашептала:       – Орочи, ты должен мне помочь.       – Должен? – Орочимару поднял бровь. – Когда же я успел тебе задолжать?       – В память о нашей дружбе!       – Опять, что ли, проигралась?       Цунаде не ответила, но по выражению ее лица было понятно, что проигралась, и крупно.       – И что ты хочешь? Чтобы я оплатил твои долги?       – Орочи, ну пожалуйста, я сделаю все, что ты хочешь, только помоги мне!       – И тебя не смущает то, что я нукенин и вообще-то, по слухам, кровожадный маньяк?       – Да мне плевать, – простонала Цунаде, заламывая руки, – даже если ты двухголовый демон, только помоги.       Орочимару оглядел коридор и прислушался, а потом подхватил женщину под локоток.       – Ну-ка, идем.       Втолкнув Цунаде, а затем и Шизуне в свой номер, он плотно закрыл дверь и установил барьер от прослушивания.       – Ты понимаешь, насколько опрометчивы заявления типа «сделаю все, что захочешь»? – начал он, жестом приглашая женщин присесть.       – В моем положении не приходится привередничать, – вздохнула Цунаде, тяжело опускаясь в кресло. – Но я все же надеюсь, что ты не заставишь меня резать живых людей.       Орочимару сверкнул глазами и ухмыльнулся.       – А это было бы интересно.       – Орочи!       – Ладно. Платить за тебя просто так я не буду, – продолжал он, посерьезнев. – Свой долг мне ты отработаешь. Не беспокойся, – добавил поспешно, увидев, как Цунаде побледнела, – ничего противозаконного делать не надо. – Он фыркнул, увидев, с каким облегчением женщина выдохнула. – У меня есть мальчик, очень талантливый, надо сказать. Нет, настолько талантливый, что скоро меня переплюнет. Ну так вот, я хочу, чтобы ты его обучала.       – И как ты себе это представляешь? – с нескрываемым скепсисом спросила Цунаде. – Где я буду с ним заниматься?       – Поживешь у меня, – безмятежно ответил Орочимару бывшей сокоманднице, а потом его взгляд потерял расслабленность и стал острым и пронизывающим. – Только тебе придется поклясться, что все, что ты там увидишь, останется при тебе, и никто об этом не узнает ни при каких обстоятельствах. Тебе, кстати, тоже, – добавил он, повернувшись к Шизуне, сжавшейся на соседнем кресле.       Цунаде задумалась, кусая губы. Казалось бы, предложение весьма щедрое – ну что ей стоит поучить какого-то мальчишку. Зато кредиторы отстанут от нее, и потом будет возможность вернуться сюда и попытать удачу снова. Выполнить условие Орочимару несложно – власти родной Конохи давно уже отстали от нее, так что вряд ли кто-то потребует от нее информацию про одного из самых известных нукенинов. Смущала его репутация – не получится ли так, что она сама, по собственной воле пойдет в логово жестокого маньяка?       – Впрочем, ты можешь не давать клятву, – продолжал Орочимару, по-своему расценив ее молчание, – но тогда мне придется поставить тебе печать молчания, наподобие тех, что ставит Данзо своим бойцам.       Цунаде скривилась.       – Мне правда не придется делать ничего, кроме как учить этого твоего мальчика?       – Правда. – Орочимару ласково улыбнулся, но от его улыбки женщину передернуло. – Единственная неприятность, которая тебе грозит, это тщательный медосмотр, если моя жена заинтересуется твоим геномом. Но это не страшно, – он прищурился, явно получая удовольствие от реакции своей подруги на его предложение, – подумаешь, помучает тебя часиков восемь, анализы возьмет, зато потом отстанет. Наверное.       – Жена? – Цунаде решила не думать о том «медосмотре», который ей пообещал друг, и переключиться на что-то другое.       – А что тебя удивляет?       – Не думала, что у тебя появится жена. Из нас троих ты меньше всего был похож на человека, которому захочется тихой семейной жизни.       Орочимару звонко расхохотался. Цунаде с удивлением подняла на него глаза. На ее памяти Орочимару не смеялся никогда, тем более так свободно и весело.       – Увы, стрела Амура сразила и меня, – торжественно заявил он.       – Кого стрела?       – Пообщаешься с Тамаэ, узнаешь, – Орочимару снова улыбнулся, но его улыбка – легкая, даже мечтательная – так не вязалась с привычным образом, что Цунаде опять не поверила своим глазам.       – И дети есть? – машинально спросила она, осмысливая полученную информацию.       – Ага, – Орочимару откинулся в кресле и расчесал волосы пальцами. – Семеро.       Цунаде подавилась следующим вопросом.       – Точнее, шестеро, – продолжал он, делая вид, что не заметил ее замешательства. – У одной девочки отец жив-здоров, слава Ками.       – О, так дети приемные, – облегченно выдохнула Цунаде, чувствуя, однако, что на этом сюрпризы от ее бывшего сокомандника не закончились. – Ладно, – решительно сказала она, хлопнув себя по коленкам, – я согласна.       Орочимару же ее друг, не съест же он ее, в конце концов. К тому же тот факт, что она проигралась в пух и прах, как раз говорит о том, что других неприятностей в ближайшем будущем у нее не будет. Вот если бы она выиграла…       Орочимару посмотрел на нее долгим нечитаемым взглядом, о чем-то размышляя, а потом поднялся со своего кресла.       – Хорошо, – кивнул он. – Собирайте вещи, дамы, а я пока разберусь с вашими кредиторами.

***

      Цунаде ожидала чего угодно, но того, что вместо пыточной и тюрьмы попадет в детский сад, она не ожидала никак. Она сразу вычленила из толпы детей разных возрастов биологических детей Орочимару – по характерным змеиным глазам, хотя девочка вообще была его точной копией, только в женском варианте. Еще больше ее поразил факт присутствия Наруто Узумаки, а также то, что он на полном серьезе называл саннина отцом, а его жену матерью. Ну и на десерт – двое Хьюга, которых официально признали погибшими. Теперь становилось понятным требование Орочимару сохранить все увиденное в тайне.       Первые несколько дней Цунаде время от времени щипала себя за руку, чтобы убедиться, что ей не приснился этот сумасшедший дом, и дощипалась до хорошего синяка. Кабуто, ради которого Орочимару и заманил ее в свое логово, устранил его за считанные секунды, после чего женщина вспомнила, ради чего ее, собственно, позвали, и обратила на него более пристальное внимание. Это, кстати, хорошо помогало не свихнуться от ощущения нереальности происходящего.       Жену Орочимару Цунаде тоже представляла себе совсем по-другому. Милая улыбчивая девушка с наивными разноцветными глазами и кукольным личиком совершенно не походила на ту маньячку, образ которой сложился в голове у Цунаде по рассказам друга. Впрочем, когда Орочимару с ехидной улыбкой сказал жене, что последняя из клана Сенджу с удовольствием (!) предоставит ей возможность исследовать свой геном и в глазах у девушки зажегся такой же фанатичный огонек, какой часто можно было видеть у самого Орочимару, когда он увлекался какой-нибудь идеей, Цунаде поняла, что ее товарищ был не так уж далек от истины и оба супруга друг друга стоят.       Впрочем, в повседневной жизни Тамаэ оказалась приятным во всех отношениях человеком – не навязывалась, не скандалила, не качала права, не лебезила, была в меру приветливой и любезной. При этом далеко не такой наивной, как могло показаться на первый взгляд. Цунаде довольно быстро поняла, что Тамаэ в курсе всех дел, что ведет ее муж, а он не стал бы доверять ненадежному человеку. Правда, Сенджу насторожила одна деталь – девушка иногда говорила несколько странные вещи, которые понимали даже не все члены ее семьи, готовила несколько странную пищу, очень вкусную, к слову, читала детям странные сказки, которые Цунаде никогда не слышала, и вообще казалась немного не от мира сего. Но это никого не смущало, так что женщина затолкала свои подозрения подальше и решила не вмешиваться – Орочимару не дурак, сам разберется, что к чему.       Несмотря на то, что Цунаде не любила подземелий, жизнь на базе вскоре воспринималась ею как отдых для души и тела – покой, хорошее питание и умеренные нагрузки на тренировках, уважение окружающих, замечательный ученик, имеющий все шансы превзойти учителя, приятная компания – что еще нужно для человека? Тем более что Тамаэ научила ее некоторым интересным карточным играм (опять же тем, о которых Сенджу не имела раньше никакого представления) и гнала замечательное саке.       Конечно, Цунаде не собиралась провести остаток жизни в гостях у друга, но несколько месяцев, а может, и целый год, погостить была не прочь.

***

      Был обычный, ничем не примечательный вечер. Кабуто изучал очередной свиток, девочки рассматривали новую книжку с картинками, Наруто и Кимимаро занимались с малышами, а взрослые – Цунаде, Шизуне и Хизаши – вникали в правила новой игры с костями, которые объясняла Тамаэ. Орочимару не было – он ушел по делам и раньше, чем через три дня, вернуться не обещал.       – Значит, бросаем кубики, – говорила Тамаэ, – и смотрим, какая комбинация выпала. Вот это, – она выложила кости определенным образом, – длинная улица, вот это, – она убрала один кубик, – короткая. А вот это дом.       Она не успела объяснить все до конца, когда Наруто поднял голову и сказал:       – Отец вернулся.       Тамаэ тут же оторвалась от игры и посмотрела на мальчика, а потом прислушалась. Наруто тем временем часто задышал, а в его глазах появился страх.       – Он… он… какой-то бешеный, – прошептал он.       И словно в подтверждение его слов раздался грохот, а пол задрожал, словно от взрыва. Тамаэ бросила кости и выскочила из комнаты. Цунаде переглянулась с Шизуне и Хизаши, а потом перевела взгляд на Наруто. Мальчика буквально колотило от ужаса. Не сговариваясь, трое взрослых поднялись со своих мест и побежали вслед за девушкой.       В большом холле, из которого можно было попасть во все остальные сектора, Тамаэ дралась с Орочимару. Это могло бы сойти за частные разборки мужа и жены, если бы не одно но: складывалось впечатление, что Орочимару хотел Тамаэ убить. Он бросался на нее с такой животной яростью, распространяя вокруг себя волны просто убийственной ки, от которой у всех прибежавших на шум тряслись поджилки, что Цунаде невольно восхитилась девушкой, которая ловко отбивала все атаки, не теряя самообладания.       – Что это с ним? – спросил откуда-то со спины Хизаши.       – Не знаю, – пробормотала Цунаде и пригляделась.       Движениям Орочимару не хватало присущего ему изящества, они были резкими и дергаными, его атаки были слишком прямолинейными, и вообще он походил на пьяного. Вот только нападал изо всех сил. Удивительно, как только Тамаэ до сих пор не попала под удар. Она крутилась вокруг него, как мангуст вокруг кобры, уклоняясь в последний момент и, видимо, выбирая время для броска.       – Похоже на отравление каким-то наркотиком. Шизуне, неси воду, будем выводить, – приказала Цунаде помощнице, не оглядываясь на нее, и кинулась на помощь Тамаэ.       Та в этот момент, в очередной раз уклонившись от удара Орочимару, прыгнула ему на спину и сдавила шею в удушающем захвате – лишившись доступа кислорода, человек довольно быстро теряет волю. Увы, этого оказалось недостаточно. Орочимару стряхнул ее с себя и отшвырнул к ближайшей стене с такой силой, что в ней осталась внушительная вмятина. В следующее мгновение Цунаде сбила его с ног, а подоспевший Тэйдзо влепил на лоб печать парализации.       – Шизуне, воду! – закричала Цунаде, наваливаясь сверху на Орочимару – несмотря на парализующую фуин, его всего выгибало и корежило. – Держите крепче! – Тэйдзо и еще один шиноби, кажется, Рю, прижали бьющееся в судорогах тело к полу, и Цунаде смогла запустить медицинскую технику. – Проверьте Тамаэ, – велела женщина Шизуне и Кабуто, который к тому моменту тоже появился рядом. – Только не перемещайте ее, – крикнула она вдогонку.       По мере того, как яд покидал тело Орочимару, конвульсии становились все слабее, а затем и вовсе сменились крупной дрожью, дыхание успокоилось, а из глаз исчезло безумие, хотя до вменяемости тоже было далеко. Цунаде перевела дух.       – Шизуне, как там Тамаэ?       – Плохо, Цунаде-сама. – Голос Шизуне заметно дрожал. – Переломы ребер, тазовых костей, трещины в позвонках, разрыв селезенки, правого легкого, внутреннее кровотечение. – Она всхлипнула и замолчала.       – Еще трещина в затылочной кости и, боюсь, кровоизлияние в мозг**, – продолжил за нее Кабуто. – И сердце останавливается.       Последние слова он произнес очень тихо, но в наступившей мертвой тишине их услышали все. И все поняли, что это может значить. * Homo sapiens – человек разумный, биологическое название вида животных, к которому мы с вами принадлежим (если кто не знал) ** Такой набор травм случается при падении с большой высоты, что, в принципе, эквивалентно удару о стену.