Ева для Змея

      Зимний вечер быстро опускался на Коноху. Люди на оживленных улицах деревни, освещенных многочисленными огнями, спешили по своим делам, почтительно приветствуя хокаге, неторопливым шагом направлявшегося из резиденции к себе домой после долгого трудового дня. Сарутоби отвечал на приветствия легким кивком головы, добродушно улыбаясь и попыхивая своей неизменной трубкой.       Однако на душе у главы деревни было совсем не радужно. Последние годы он все больше чувствовал себя не самостоятельным правителем, а марионеткой, за ниточки которой дергает неизвестный кукловод, и это не могло радовать амбициозного прежде Сарутоби Хирузена. Впрочем, почему неизвестный? Этого человека знали все, просто еще не все догадывались о его истинном положении и роли.       Как же так получилось, что Сарутоби утратил влияние и выпустил бразды правления из цепких рук?       После смерти Бивако, с которой прожито было без малого сорок лет, Хирузен вдруг утратил вкус к жизни. Все казалось ему не стоящим внимания, не стоящим усилий. На пост хокаге он вернулся не столько из-за того, что хотел власти, сколько из-за того, что просто некому было возглавить деревню, не было достойного кандидата, да и время поджимало. Ну, и Данзо убедил, конечно. Их тандем работал на благо Конохи достаточно давно и, в общем-то, неплохо себя зарекомендовал. Так что какой смысл искать кого-то со стороны, если на примете уже есть прекрасный опытный руководитель и не менее прекрасный и не менее опытный советник?       Однако прежнего рвения и азарта к государственной службе Сарутоби уже не испытывал, чем Шимура не преминул воспользоваться, постепенно приобретая все больше влияния, и прежде всего на самого Хирузена. В один прекрасный день Сарутоби вдруг понял, что связан по рукам и ногам многочисленными обязательствами перед своим советником и абсолютно несамостоятелен.       Конечно, выходом мог бы стать уход с должности, но это грозило тем, что Шимура, за неимением, опять же, других кандидатов, станет хокаге официально. Что тогда ждет родную Коноху, Сарутоби прекрасно представлял – если бы не его противодействие, в деревне давно бы установилась военная диктатура. Весьма жесткая. Впрочем, эта перспектива была не за горами, потому что сил и возможностей противостоять своему советнику у Хирузена становилось все меньше и меньше.       Как выбраться из этой ловушки, он думал каждую свободную минуту, но никаких дельных мыслей не возникало, отчего настроение с каждым днем падало все сильнее и сильнее, и держать на людях маску доброго дедушки-хокаге становилось все сложнее.       Она окончательно слетела, стоило только Хирузену переступить порог дома. Мужчина ссутулился, нахмурился и словно бы постарел на десять лет. Горничная, как по мановению руки возникшая в прихожей, приняла у него плащ и шляпу хокаге.       – К вам пришел господин Мориючи, – сказала она. – Он ожидает в комнате для чайной церемонии.       Сарутоби немного удивился – Мориючи заходил к нему третьего дня, но отбросил сомнения – его горничная, бывший боец АНБУ, вряд ли бы пропустила постороннего или не смогла бы распознать неприятеля, например, под хенге.       Однако в чайной комнате он увидел вовсе не соседа. Боком к нему, сидя на подушке возле низкого чайного столика в традиционной сейдза, расположился человек, которого он надеялся не увидеть никогда. Он даже не повернул головы на шум открывающихся сёдзи, продолжая спокойно и невозмутимо наливать себе чай из маленького чайничка.       – Орочимару, – Сарутоби сделал шаг назад, но был остановлен предостерегающим шипением крупной коричневой змеи, которую он в темноте коридора сразу не заметил.       – О, Сарутоби-сенсей! – Гость повернул голову в его сторону и улыбнулся. – А я уж думал, что чай совсем остынет.       – Ты пришел меня убить? – спросил Хирузен, стоя неподвижно у входа в комнату и стараясь не выпускать из виду обоих противников.       – Ну что вы, – чуть укоризненно ответил Змей. – Исключительно выпить чаю. И поговорить. Прошу, присядьте, – и он жестом указал на вторую подушку напротив.       Сарутоби не сдвинулся с места. На первый взгляд Орочимару не представлял опасности – сидел вполне расслабленно и спокойно, чувствуя себя в чужом доме как в своем собственном, видимого оружия при себе не имел, занимался себе чайником. Однако Хирузен прекрасно знал своего бывшего ученика и его возможности и понимал, что перейти к активным действиям в мгновение ока для того ничего не стоит. За себя Сарутоби не боялся – терять ему нечего, да и он все еще шиноби, биджу его дери, и так просто не сдастся! Хотя если бы Орочимару хотел что-то сделать, то давно бы уже сделал, а не сидел здесь и не распивал чаек. Возможно, стоит выслушать нежданного гостя, не просто же так он явился во враждебную ему деревню.       – Милая у тебя змейка, Орочимару, – заметил он, переводя взгляд на призывное животное, спокойно свернувшееся на полу и не проявлявшее никакой видимой агрессии, как и его хозяин. – Думаю, тебе стоит ее отпустить, а то мало ли что.       – Хм, – Орочимару поставил чайник. – Технически эта змея не моя, – начал он, но увидев неприязненный взгляд бывшего учителя, качнул головой и продолжил, – а моей драгоценной жены, но, если вы настаиваете… Сокуши, благодарю тебя за содействие.       Змея, вернее, змей, качнул головой, словно бы соглашаясь, окинул взглядом Хирузена, все еще стоявшего в коридоре, и исчез с тихим хлопком.       – Быстрая смерть? – спросил Сарутоби, входя в комнату и закрывая седзи. – Хорошее имя для ядовитой змеи.       – О да! – воскликнул Орочимару. – И Сокуши полностью его оправдывает.       – Это не с ним ты приходил к Данзо в ночь нападения Девятихвостого? – Сарутоби прошел вглубь комнаты и сел на подушку напротив гостя. – В организме убитых часовых был обнаружен яд тайпанов.       – Да. Мне же нужно было забрать Тамаэ, – ответил Орочимару, наливая еще одну чашку для учителя. – Как раз представилась прекрасная возможность. Грех было не воспользоваться. Угощайтесь, – и он пододвинул к Хирузену блюдо с маленькими белыми воздушными пирожными в виде кубиков с красной ягодой наверху. – По ее рецепту.       Сарутоби покачал головой, не прикоснувшись ни к чашке, ни к сладостям.       – В последний раз, когда я попробовал что-то по рецепту твоей жены, то едва не отдал шинигами душу.       Орочимару рассмеялся.       – Да, я помню этот состав. Интересная комбинация ингредиентов. Но здесь все чисто. – Он аккуратно взял палочками одно пирожное и отправил его в рот. – Мммм, божественно! Зря отказываетесь.       – Ты хотел о чем-то поговорить? – напомнил Сарутоби, желая побыстрее перейти к сути визита неожиданного гостя.       – Ну, сенсей, – укоризненно посмотрел на него Орочимару. – А как же этикет, на котором вы всегда так настаивали? Впрочем, как хотите. – Он отставил чашку и, оперевшись на руки, задумчиво уставился в пол. – Знаете, – начал после непродолжительной паузы, – мне надоело жить под землей. Нет, это безопасно и довольно удобно, постоянный микроклимат, тишина, покой… Экономия на стройматериалах, опять же. Хотя знали бы вы, какая морока с гидроизоляцией и системами кондиционирования воздуха! – Змей картинно закатил глаза. – Да и не все разделяют мою любовь к норам.       Он сделал паузу. Сарутоби не прерывал его и не сводил глаз, пристально следя за каждым движением и изменениями выражения лица. Гость вел себя так, словно действительно пришел к приятелю на чашечку чая, но Хирузен прекрасно понимал, что просто так он бы не явился, и ждал, когда Змей перейдет к цели визита.       – Кроме того, детям подземелья на пользу не идут. Наруто так любит солнце. – Говоря это, Орочимару задумчиво посмотрел на темный сад, на который открывался вид из комнаты.       – Наруто? – Сарутоби насторожился. – И как Наруто поживает?       – О, все отлично, – словно бы встрепенулся Орочимару. – Растет, учится. Тэйдзо на него не нарадуется. Говорит, гены Узумаки берут свое. – И отхлебнул из чашки.       Хирузен сделал вид, что не заметил прозрачного намека на своего давнего противника.       – Его и остальных моих детей хорошо обучают дома, но этого мало, – невозмутимо продолжал Змей. – Нет у них… как это Тамаэ называет… – Он нахмурился, будто что-то вспоминая, а потом снова повеселел, – а, опыта социализации. Поэтому я хочу отдать их в Академию шиноби. А поскольку лучшая Академия в Конохе, то я решил вернуться сюда.       И он подхватил еще одно крохотное пирожное и с нескрываемым удовольствием съел его.       – И как ты себе это представляешь? – скептически осведомился Сарутоби. – Ты все еще нукенин, и от этого статуса вряд ли избавишься.       – Вы мне поможете, – заявил Орочимару с улыбкой. – Объявите, что в связи с вновь открывшимися обстоятельствами выяснилось, что я невиновен в тех преступлениях, в которых меня обвиняют, и меня просто подставили, и организовал это подставу хорошо знакомый всем человек. Фактически, откроете правду.       Хирузен не смог сдержать изумленного возгласа. Нет, ну каков наглец! Несколько секунд он смотрел на своего бывшего ученика, а потом просто расхохотался.       – Нет, ты положительно сошел с ума! Материалы по той операции находятся в Корне. Данзо никогда не позволит их обнародовать. Он же не дурак! – Он покачал головой и с легкой насмешкой посмотрел на гостя. – Заметь, я даже не спрашиваю, с чего ты взял, что я стану тебе помогать.       – Согласен, Данзо добровольно никогда ни в чем не признается, – Орочимару кивнул и прищурился. – Поэтому мы его устраним, а потом обнародуем часть его архивов.       Некоторое время Сарутоби просто смотрел на него, пытаясь понять, шутит Змей или нет. Орочимару ответил чуть насмешливым, но спокойным и уверенным взглядом, который бывал у него всякий раз, когда он придумывал очередной удачный план операции – этот взгляд Хирузен прекрасно помнил еще с того времени, когда учил их команду.       – Мы? – переспросил он, безошибочно вычленив из его последнего заявления цель визита.       – Мы, – утвердительно повторил Змей, доверительно наклонившись к нему. – Вам ведь он тоже надоел, не так ли? А, как говорится в народе, враг моего врага мой друг.       Когда Орочимару ушел обратным призывом, небо уже начало светлеть. Хирузен до самого рассвета сидел в чайной комнате, задумчиво глядя на зимний сад, и размышлял. О подозрительной осведомленности Орочимару о состоянии дел в Конохе, о плане, который он предложил, о своей роли в нем, о последствиях для деревни и для него лично. Мысль пойти и рассказать обо всем Данзо была отброшена, только возникнув в мозгу. План, несмотря на кажущуюся безумность, был вполне осуществим, и потому Сарутоби согласился с ним. Похоже, только так он сможет вырваться из того капкана, в который загнал и самого себя, и родную деревню. И цена в виде ухода с должности была вполне приемлемой, особенно учитывая гарантии неприкосновенности в дальнейшем.       Вздохнув, Хирузен наколол на палочку маленький белый кубик, обсыпанный сахарной пудрой, и отправил его в рот.       – Что ж, Орочимару, надеюсь, твой гениальный ум нас не подведет.

***

      – Ты знал?       – Хм, скажем, предполагал. У вас хорошая совместимость.       Я валялась на ковре в комнате для приемов, закопавшись в подушки, и пыталась привести себя в чувство после первой тренировки со вторым уровнем. Болело все, но особенно спина в том месте, откуда вырастали дополнительные конечности. Сенсей беседовал с Цукиханой, обсуждая неожиданный эффект в виде совместной техники и способы ее применения в народном хозяйстве. По их словам выходило, что из-за нашей с Цуки совместимости происходило объединение тел со всеми причиндалами в виде крыльев от меня и хвоста от нее, увеличение объемов чакры, и появлялся дополнительный эффект маскировки. Интересно, что скажет Орочи, когда узнает о такой уникальной способности?       Я попыталась представить, как мы можем при этом выглядеть, но на ум почему-то приходило жуткое чудовище вроде пресловутого Хищника, который тоже прятался так, что его не было видно. Хотя он же гибрид насекомого с гуманоидом, а не летучей мыши со змеей, так что на него мы вовсе не были похожи. Скорее уж на Чужого. Хотя нет, с ним тоже никакого сходства. Мы – змея с крыльями. Эх, были бы крылья с перьями, можно было бы назвать технику Кетцалькоатль*-но-дзюцу. Но перьев нет, да и местное население вряд ли оценит мой тонкий юмор, поэтому…       – Эй, – подала я голос. – Технику-то как назовем?       Наставники перестали беседовать друг с другом и, переглянувшись, повернулись ко мне.       – Это обязательно? – спросила Цукихана.       – Конечно! – с энтузиазмом пробубнила я из подушек. – Чем я хвастаться буду перед боевыми товарищами?       Сенсей ухмыльнулся и призадумавшись на полминуты, выдал:       – Хеби но сутаиру: кьосей, канзен шошицу но дзюцу – стиль змеи: симбиоз, техника полного исчезновения.       – Ого! – Я даже вылезла из подушек. – Круто! Орочи обалдеет!       – Да уж, – ехидно захихикал сенсей. – Особенно когда увидит, с какой грацией ты приземляешься на задницу.       – Да научусь я ходить, – насупилась я. – И летать научусь, дайте только срок.       – Учись. Пока не научишься, никакого симбиоза.       Сказал как отрезал. И попробуй только ослушаться. Даже Цуки не посмела возразить.       Ну, что я могу сказать, чтобы научиться ходить с этими дурами за спиной, потребовалось несколько дней, просто потому, что параллельно еще приходилось держать второй уровень джуина, чтобы не соскакивать на первый, иначе крылышки пропадали. Вообще крылья на земле жутко неудобная вещь, тем более такой длины – волочатся по земле, цепляются за все, центр тяжести нарушается, лишний вес добавляется. Сколько я шишек набила… вернее, набила бы, если бы не одна плюшка – самая что ни на есть настоящая броня вместо кожи. Теперь падай даже на голые камни – ничего не будет, даже синяка не останется.       Сенсей на следующий день после выхода на второй уровень снова укусил меня за руку, типа, чтобы проверить изменения в организме на вкус, потому как приборов у него нет.       – Беее, – скривился он и начал неистово отплевываться. – Фу, гадость какая! Мало того, что чуть зубы не обломал, так еще и на вкус ты стала на редкость несъедобной.       – В каком смысле?       – Ну, – он снова поморщился и сплюнул, – скажем так, одной твоей тушкой можно отравить десяток таких, как я. Действенность яда, конечно, надо бы проверить…       Я поежилась. С него станется попробовать скормить меня какому-нибудь местному чудовищу, чтобы «проверить». К счастью, сенсей отказался от этой мысли и стал искать другие способы применения моей внезапно зашкаливающей ядовитости.       Я же решала другие проблемы. Во-первых, переход на второй уровень отнимал до неприличия много времени, что в экстренных ситуациях может стать критичным. Во-вторых, держать его было достаточно сложно, поскольку бурный поток сенчакры слабо поддавался контролю – я-то привыкла к небольшим объемам, которые можно было бы сравнить с ручьем или тихой речкой, и держать в узде их было достаточно просто, а здесь был самый настоящий горный поток, или даже сель, такой, с камнями и песком, который обычно сносит все на своем пути. Так что главной моей задачей после тренировок стало восстановление каналов системы циркуляции.       Ну и еще одним «бонусом» стала прущая из всех щелей агрессивность. Я вообще по жизни спокойный человек, и вывести меня из себя достаточно сложно (всерьез, я имею в виду), так что превращение в Халка порядком утомляло морально. С одной стороны, это неплохо – у меня напрочь пропадало чувство страха перед любым противником, да и вообще перед чем угодно, повышалась скорость реакции, еще больше усиливались сенсорные способности (хотя куда уж, кажется, дальше), многократно возрастала сила, короче говоря, я начинала ощущать себя суперменом, которому море по колено, правда, весьма злым и агрессивным. Однако эта безбашенность могла привести к нехорошим последствиям в стычке с умным и хладнокровным противником. Нельзя терять голову, и в этом состояла проблема.       Да, еще откат! Если я не успею уползти в безопасное место до наступления последствий, то со мной справится даже генин, только что выпустившийся из Академии.       Подводя итог, можно сказать, что джуин давал мне кучу эффектных и эффективных плюшек, но и платить за них приходилось достаточно дорого, по крайней мере пока.       Чтобы справиться с избытком гормонов, я лазила по скалам, перескакивала расщелины и пропасти, зачастую с помощью крыльев – за счет большой площади удобно планировать, плюс на вершине крыльев были довольно длинные когти – можно было цепляться за выступы. Получался этакий паркур по горам. Сенсею смотреть на это надоело, и в один прекрасный день он велел мне лезть за ним на самую высокую скалу оазиса. Я сдуру и полезла.       – Ну и чего? – спросила, выбравшись на плоскую площадку на вершине. Сенсей стоял на краю и смотрел вниз. Я подошла к нему и глянула в ту же сторону. Ничего интересного – крутой, почти отвесный склон, острые камни внизу.       – Ничего, – ответил он и… столкнул меня со скалы, я даже пикнуть не успела.       Черт, черт, черт!!! Вот говорили же: «никаму ни давиряй, асобина учитилям». Ага, особенно таким.       Развернутые крылья замедлили падение, но я все же не удержалась в воздухе и брякнулась на камни. Хорошо еще успела сгруппироваться и прикрыться крыльями, которые сломались при приземлении. Больно, однако, было не особо. Больше обидно. Ведь знала же, что этот товарищ способен на что-то подобное, и все равно полезла.       – Жива? – крикнул сенсей сверху и, получив утвердительный ответ, велел лезть к нему.       – Не могу, – крикнула я в ответ. – Крылья сломала.       – Ну так вернись на первый уровень, а потом снова на второй, – чуть раздраженно посоветовал он и что-то прибавил более тихим голосом. Наверняка что-нибудь о моих умственных способностях.       Лезть очень не хотелось, потому что скорее всего он опять столкнет меня обратно. Однако ослушаться и получить какую-нибудь пакость в наказание не хотелось еще больше.       – Я сама, – поспешно крикнула я, лишь выбравшись наверх, и подошла к краю.       – Не затягивай, – оскалился наставник и сделал шаг ко мне.       Набрав воздуха и скрепя сердце, я развернула крылья и, оттолкнувшись от края, прыгнула в пропасть. Дух захватило от высоты, скорости, опасности…       – Крыльями маши, глупая курица! – донеслось мне вслед.       Ну блин! Он не мог этого не сказать, верно? Ярость, вероятно, придала мне сил, потому что на этот раз я не свалилась кулем на дно каньона, а полетела, пусть и как подбитый птеродактиль.       Почти сразу восходящий поток воздуха от нагретых скал поднял меня на недосягаемую высоту. Ю-ху! Теперь-то я знаю, как сбежать от всех наземных существ и сами знаете от кого. Главное не потерять концентрации, а то падать с такой высоты чревато не только травмами. Парящий полет не отнимал много сил, именно поэтому им и пользуются многие птицы, но я все-таки не стала рисковать и осторожно начала спускаться, уменьшая площадь крыльев. Мягкой посадки, конечно, не получилось, но на втором уровне это было некритично для тела.       – Понравилось? – вкрадчиво спросил неизвестно откуда взявшийся сенсей, подкравшийся незаметно, как… всегда.       – Ага, – выпалила я, пытаясь перевести дыхание, сбившееся от охвативших эмоций. – Сейчас передохну и снова полечу.       – Ну лети, птичка, – усмехнулся он.       О, уже «птичка»! Прогресс! А за «курицу» я ему все равно когда-нибудь отомщу!       Пожелав мне удачи, сенсей ушел. Наверняка или пить, или на солнышке валяться. «Он очень занятой змей» – сказал мне Орочимару тогда. Ага, как же! Сколько я с ним знакома, он только и делал, что ничего не делал.       Летать оказалось очень увлекательно, особенно по лабиринту скал. Сил, правда, уходило много, особенно на взлет с земли, хотя, с другой стороны, было куда девать избыточную энергию. Мне так понравилось, что все свободное время я проводила в воздухе. Ну, в перерывах между восстановлением, конечно, которое пока занимало немало времени.       Орочимару я пока ничего об этом не говорила – пусть будет сюрприз, да и похвастаться пока было особо нечем. Он, правда, особенно и не спрашивал, погруженный в коварные планы завоевания мира. Меня в них не посвящал, хотя кое-что я все же знала.       Периодически он вызывал меня на другие базы. Там на людях изображал буйнопомешанного, а я таскалась за ним, изображая зомби, точнее, саму себя, якобы воскрешенную с помощью Эдо Тенсей. В одном из убежищ даже целый спектакль разыграли. На вопрос, зачем все это надо, Орочимару коротко ответил:       – Чтобы все решили, что я сошел с ума.       Косил под сумасшедшего он весьма убедительно: нездоровый блеск в глазах, маниакальная ухмылочка, вкрадчивые интонации, пробирающие неподготовленного человека до костей, мгновенные перепады настроения от мрачной тоски до беспричинной веселости – он был один-в-один похож на канонного Орочимару. Перемены, очевидно, были так разительны, что проняло, судя по реакции, не только неофитов, но и старых верных товарищей. Впрочем, некоторые «старички» украдкой заговорщически мне подмигивали, из чего следовало, что они, как говорится, были в теме.       На текущие дела дома я забила болт, потому что там и без меня прекрасно справлялись, и интересовалась постольку поскольку, только для того, чтобы быть в курсе, и все время проводила с детьми, просто наблюдая за ними и занимаясь всякой всячиной. В конце концов, если я неожиданно помру, дела, как показала практика, не остановятся, а вот детям будет плохо. Так что мы играли в догонялки, соревновались в метании железа, рисовали замысловатые фуин, читали сказки, лепили снеговиков и снежную крепость, которую потом, разделившись на команды, пытались взять, и вообще весело проводили время.       Попутно с размахом отпраздновали тринадцатилетие Кабуто – он пытался держать невозмутимую мину, но было видно, что его это очень взволновало. Даже не столько само событие, сколько внимание к нему. Во взаимоотношениях со мной тоже был заметный сдвиг. Я решила сделать ход троянского коня и отдала ему мои наработки по комбинированию геномов, чтобы он, так сказать, посмотрел на это «свежим взглядом», заявив, что мне вот просто ужасно некогда этим заниматься. Якуши, кинув на меня подозрительный взгляд, папки забрал, а потом закопался в них так, что его приходилось вытаскивать силком на обед, ужин и сон. Троянский конь сработал, и Кабуто больше не смотрел на меня волком, а наоборот, с охотой общался и по делу, и просто так.       Сенсей тем временем в перерывах между своими ужасно важными делами размышлял над моими возможными техниками. Так, он заявил, что помимо тканей и жидкостей тела у меня наверняка и чакра становится весьма ядовитой, и предложил кидаться в противника маленькими шариками из чакры: мол, небольшие размеры хорошо для меня – хватит резерва, да большие сформировать и не получится – и плохо для противника – он не воспримет их всерьез, и совершенно напрасно.       Проверяли эти мини-бомбочки на мышах и мелких птицах. Получилось, как в анекдоте: капля никотина убивает лошадь, а хомяка разрывает на куски. Примерно то же самое происходило с бедными животными. Пробовала я и на зверях покрупнее, типа антилоп. Тоже действовало безотказно, хотя есть их после этого, по словам сенсея, было нельзя, если, конечно, не хочешь ласты склеить. Ядовитой чакрой можно было также покрывать обычное метательное железо и пропитывать обыкновенные комки грязи.       Что же касается остального, убить я могла также укусом или поцелуем, например, но вряд ли кто-то из противников подпустит меня к себе для этого. Ну, в крайнем случае могу плюнуть в глаз – сожжет мигом. Еще наставник мне предложил использовать волосяные сенбоны, тоже пропитанные ядом, само собой. Если учесть, что их размер и толщина были очень маленькими, а количество могло быть огромным, отбиться от такого дождя будет совсем не просто.       В общем и целом мои тренировки шли с определенным успехом, хотя и стали причиной конфликта. Вернувшись как-то раз с «охоты», я в изнеможении повалилась на свой футон в надежде немного поспать и восстановить силы, но была разбужена Цукиханой, влетевшей ко мне как фурия.       – Мне надоели твои так называемые тренировки, – начала она с порога. – Ты мне всю живность извела. Чем я теперь народ кормить буду, а? – гневно потрясала она кулаками над моей головой.       – Цуки, ну не злись, пожалуйста, – сделала я виноватые глазки. – Ты же знаешь, что мне сенсей велел. Его разве ослушаешься…       – Мне плевать! У меня змеи голодают!       – Ну где я еще мышей возьму?       – Вон, в лес лети, там полно всякого добра! – отрезала Цукихана. – Благо, теперь тебе недолго добираться. – И с видом оскорбленной невинности выскочила из комнаты, не дожидаясь моего ответа.       Вообще в ней помимо досады говорила еще и зависть, подозреваю я. Она на самом деле хотела полетать, но пока сенсей не разрешал использовать технику симбиоза, увы. Вот она и бесилась. Хотя пищевую базу в оазисе своими тренировками я и на самом деле здорово подорвала.       Пришлось лететь в лес. Там мои большие крылья стали серьезной помехой для передвижений между деревьев. Нет, можно было конечно пролетать прямо сквозь ветки, скашивая их как косой, но какой смысл в звании ниндзя, если после тебя остается такой след? Приходилось продираться осторожно, лавируя среди стволов и лиан. Зато тренировка хорошая – мы-то живем в основном в лесистой местности (Суна не в счет).       Я и на реку слетала, посмотреть на Гуринхору. Он долго возмущался, увидев меня, но достать на этот раз не смог.       Через пару месяцев сенсей милостиво разрешил мне тренироваться в технике симбиоза вместе с Цукиханой. Это было… непросто. Цуки привыкла доминировать и поэтому долго не допускала меня до контроля общего тела, пока я не сказала ей, что так мы никогда не полетим. Впрочем, и после этого она мне не поверила. Только десяток неудачных попыток, закончившихся позорными падениями, ее убедили. От ее восторженного вопля, когда мы наконец взлетели в небеса, я чуть не оглохла, если конечно можно оглохнуть от голоса в голове. Так что после некоторого переходного периода мы все-таки смогли достичь консенсуса и ужиться в одном теле, благо, периоды совместного творчества были короткими.       Таким образом – в тренировках – прошли конец зимы и большая часть весны. Аккурат после дня рождения близнецов сенсей решил устроить мне экзамен. Орочи тоже явился посмотреть.       – Да, мать! – восхищенно воскликнул он, увидев меня, так сказать, в боевом режиме. – Тобой только детей пугать.       Вот полностью с ним согласна! Ради интереса я как-то запустила второй уровень дома, перед зеркалом: серая кожа, испещренная темными ломаными линиями, заострившиеся хищные черты лица, огромные по сравнению с моими габаритами черно-коричневые кожистые крылья, красные звериные глаза, жесткие сероватые волосы – такими у нас чертей в церквях изображали. Критически себя оглядев, я решила, что детям в таком виде лучше не показываться, а то потом разоришься на сеансах у психоаналитика.       Сенсей, шедший впереди нас, оглянулся, оскалился и захихикал в своей обычной манере. Я только фыркнула и глаза закатила.       – Хм, вижу, с Мандой вы поладили? – спросил тем временем Орочи, тоже посмеиваясь.       – С кем? – я повернулась к нему. Мне показалось, что я ослышалась.       – Что? – непонимающе ответил мне муж. – Я думал, ты догадалась.       Я же перевела глаза на сенсея, который на ходу превращался в огромного фиолетового змея, окольцованного черными полосами.       Я тормоз! Я тормознутый тормоз! Ну как можно было его не узнать?! Фиолетовые волосы, отвратительный характер, дурацкие шуточки, поведение а-ля «я-здесь-самый-главный», фиолетовый же хвост, мелькавший иногда среди скал. Самое главное, я однажды видела его с высоты птичьего полета, греющегося на солнышке, но почему-то не придала значения.       И вот против этого существа мне нужно выстоять три минуты? Да это же как буденовец с голой шашкой наперевес против танка! Никаких шансов.       Впрочем, еще не все потеряно. Условие – продержаться и не сдохнуть, а не победить, к тому же в этом узком относительно его размеров лабиринте на моей стороне размер и маневренность. Да и он скорее всего не настроен меня есть. Так, поиграет, и все. Наверное.       Орочимару между тем исчез шуншином, и как раз вовремя, потому что Манда развернулся и кинулся на меня. Я едва успела отскочить в сторону, чтобы не попасть ему на зубок. Ну и понеслась! Порхая между скал, я довольно успешно уклонялась от атак этого огромного животного, который, несмотря на свои размеры, был просто поразительно быстрым и вертким, используя для атаки не только голову, но и длинный хвост, причем зачастую одновременно. Мне никак не удавалось взлететь выше скал, чтобы убежать. И если бы не упорные тренировки, он скушал бы меня в первые же пять секунд.       – Все-все, три минуты истекли!!! – заорала я, когда змей загнал меня в какой-то угол. Он остановил свою морду в полуметре от меня и уперся носом в мои вытянутые руки.       – Ты все время убегала, – прошипел он грозно. – Это не считается. Ты должна была хотя бы попытаться меня атаковать.       – Интересное кино! – завозмущалась я. – Вашу шкуру из зенитного орудия не пробьешь, каким образом я вас атакую? Кунаем? Или ядовитыми шарами?       Манда недовольно фыркнул и отодвинулся от меня.       – Ну ладно, – проворчал он, в раздражении размахивая хвостом. – Скажем, ты должна приземлиться мне на голову. Такой вариант тебя устроит?       И, не дожидаясь моего ответа, он развернулся и пополз в сторону более широкого пространства между скал. Я же потащилась за ним, прикидывая, как же мне забраться ему на голову.       Атака, разумеется, стала неожиданной, ну а потом времени на раздумья не осталось. Манда вошел в раж и с нескрываемым удовольствием, порыкивая и отпуская обидные шуточки, старался меня съесть. Я едва успевала нырять под его морду, чтобы тут же выскочить из-под нее. Зайти сзади или сверху или хотя бы зацепиться за один из рогов никак не получалось – змей легким движением тут же стряхивал меня или уклонялся в сторону.       В какой-то момент он так сильно мотнул головой, что забросил меня в довольно глубокую расщелину, но тут же нашел и сунул в нее длинный раздвоенный язык. Рефлекторно я залепила в него шар из ядовитой чакры. Манда замер, отпрянул, потом взвыл нечеловеческим голосом и резко дернулся куда-то в сторону.       В следующую секунду кусок скалы, в расщелине которой я спряталась, разлетелся от удара мощного хвоста, и меня завалило грудой обломков.       Очнулась я уже на мягком песочке, от скандала, разгоравшегося у меня над головой.       – Ты вообще соображаешь, что ты делаешь?! – орал Орочимару. – Ты же чуть ее не убил! Соизмерять же силу надо!       – Я соизмеряю силу! – Это уже Манда. – Ничего с твоим маленьким чудовищем не случилось!       – Ну как же не случилось?! – Хм, а «чудовище» он благополучно пропустил. Надо потом с ним серьезно поговорить на эту тему. – Посмотри, чего ты натворил!       – А ты на меня не ори! Сейчас все исправим! – И сенсей начал видимо лечить меня, судя по ощущению вливаемой в тело медчакры. – А ты давай открывай глаза, я знаю, что ты уже очнулась.       Последние слова были адресованы уже мне. Разлепив глаза, я уставилась на двух мужчин, которые сидели по обе стороны от меня и собачились.       – Чего ты вообще так взбеленился? – вопрошал Орочимару, ожесточенно сверкая глазами.       – Да она меня чуть не отравила! – отвечал ему Манда не менее возмущенно.       – Я тебя умоляю! – послышался со стороны голос Цукиханы. – Ее ядовитый шар для тебя как кунай для Девятихвостого.       – Сама бы попробовала его в глотку получить, – огрызнулся сенсей. – Я теперь вкуса не чувствую. Язык онемел.       – Давайте я яд вытяну, – проскрипела я, приподнимаясь на локтях. – Это все-таки моя чакра.       Послав Орочимару и Цукихане последний возмущенный взгляд, Манда повернулся ко мне.       – Экзамен ты не сдала, – мрачно припечатал он.       – Я уже поняла, – вздохнула я, не поднимая глаз, и начала вытягивать чакру, чувствуя кожей его тяжелый взгляд.       – Как ты себя чувствуешь? – между тем спросил Орочимару.       – Нормально, – ответила я не оборачиваясь. – У меня хорошая регенерация.       Несмотря на кратковременную потерю сознания, второй уровень джуина так и не отключился, даже не знаю почему, и сейчас все мелкие и не очень повреждения уже заживали прямо на глазах.       – Вот видишь, все в порядке, – холодно заметил Манда, переводя взгляд на своего контрактора. – Нечего было шум поднимать.       – Вот именно, что все в порядке! – снова разозлился Орочимару. – Ничего с тобой не случилось, а ты…       – Что я?! Что я?! – в том же духе перебил его Манда. – Ну, рефлекс сработал!       – Рефлекс, блять, у него сработал! Человека чуть не убил!       – Да после того, что ты с ее геномом намудрил, ее и человеком-то нельзя назвать! Еще и джуин этот идиотский!       – Много ты понимаешь!       – Да где уж мне!       – Эй! – Цукихана решила вмешаться. – Друзья мои, ну хватит.       Вошедшие в раж мужчины ее даже не слышали и продолжали ожесточенно переругиваться, быстро дойдя в оскорблениях до ближайших и не очень родственников.       – А ну прекратить! – крикнула она, вскочив на ноги.       Никакой реакции. Я тем временем быстро, но незаметно отползала в сторону, опасаясь, что Манда и Орочимару доскандалят до драки, и в таком случае желательно быть как можно дальше от места их стычки.       – Ну все, достали! – прорычала Цукихана, перекидываясь в змеиную форму.       Я и глазом моргнуть не успела, как она заглотила меня, активируя технику симбиоза, и, взлетев над землей, метнулась в сторону спорщиков. Манда в последний момент успел увернуться – все-таки он не первый раз сталкивался с нами и чувствовал наше движение, а вот Орочимару Цуки отправила в дальний полет мощным ударом хвоста. Проводив его взглядом, я немного подвисла от такого неожиданного поворота событий, а затем, отвиснув, кротко спросила у недобро шипящей Цукиханы:       – И где теперь его искать?       Цукихана не ответила мне, зато грозно рыкнула в сторону Манды.       – С тобой, милый друг, я поговорю прямо сейчас. Тамаэ, тебе лучше уйти. – И выплюнула меня обратно.       Я тут же поспешила подняться повыше, чтобы найти Орочимару и заодно слинять от разгневанной королевы. Судя по проблескам мыслей, которые успела уловить, она сейчас очень зла. Еще бы! В ее собственном владении пришлые товарищи развели безобразный скандал, притом совершенно ее игнорируя. Я бы тоже разозлилась.       Но где же Орочимару? Пришлось подключать все чувства, чтобы найти его. Он обнаружился в озере. Я подлетела как раз в тот момент, когда он выползал на берег, весь в какой-то противной слизи.       – Что это на тебе? – спросила я, помогая ему выбраться на берег.       – Пришлось тело менять, – выдохнул он, обессиленно повалившись на песок и закрывая глаза. – Черт, больно-то как! Что вообще это такое было?       – Стиль змеи: симбиоз, техника полного исчезновения. Побочное действие второй ступени джуина. Цуки разозлилась на вас с Мандой и решила поучить правилам этикета.       Он приоткрыл один глаз.       – Что за симбиоз? Давай подробности. И при чем здесь Цукихана? Джуин же у тебя.       – Может, тебе лучше полежать еще?       – Нет, все нормально. – Он открыл глаза и сел, отряхиваясь и приглаживая волосы. – Рассказывай.       Тяжко вздохнув в предчувствии выволочки, я кратко описала Орочимару и суть техники, и ее возможности, и то, каким образом мы ее вообще обнаружили. Он молча выслушал, хмурясь и поджимая губы, а потом сурово посмотрел на меня.       – И когда ты собиралась мне рассказать об этом? – с ощутимой прохладцей спросил он.       – Сегодня и собиралась, – сделав виноватую мордашку, призналась я. – Сюрприз хотела сделать.       – Мда… – Орочимару скривился и покачал головой. – Сюрприз тебе удался. – И, поморщившись, потер шею, в которой что-то хрустнуло.       – Ну я же не знала, что так все получится.       – Ясное дело, – рассеянно ответил он, задумавшись.       – Ты же не обижаешься? Да?       – Что? – Орочи повернул голову, непонимающе нахмурившись. – Нет, конечно нет. – И притянул меня за плечи к себе. – Я вообще хотел тебя похвалить. Летаешь ты, конечно, здорово, я едва за тобой уследил. Шарами ядовитыми кидаешься. Кстати, они сильно ядовитые?       – Не то слово! – И я в нескольких словах описала свою охоту в дебрях местной Амазонки. – А как они на Манду подействовали, ты сам видел.       Орочи ухмыльнулся, а потом посерьезнел.       – Я думал, он тебя убил. Черт! – Он яростно сверкнул глазами. – Чуть не поседел. Не пугай меня так больше.       – Не буду, – пробормотала я, обвивая руками его шею и…       – Кхм… – Нас прервал голос сенсея. – Я конечно все понимаю, вы давно не виделись, но могли бы немного и потерпеть, – сказал он с нескрываемой насмешкой, подходя к нам.       – Завидуй молча, – беззлобно огрызнулся Орочи, не размыкая объятий.       – Было бы чему, – Манда фыркнул и закатил глаза.       – Вы опять? – одернула их обоих подоспевшая Цукихана. – Сцепились, как два петуха. Пойдемте лучше в тень, а то у вас обоих видимо от жары мозги кипят.       – Да, идем, – покладисто ответил Орочимару, поднимаясь на ноги. – Я саке принес. Отметим сдачу экзамена.       – Она не сдала, – отрезал сенсей.       – Мне лучше знать, – неприязненно отозвался Орочи.       – Не лучше! Я ее наставник!       – Да какой…       – Ну перестаньте! – громко вмешалась в их спор уже я. – Все живы, все здоровы, относительно…       – Головой только кое-кто повредился, – ехидно ввернул Манда.       Орочимару только мрачно зыркнул в его сторону и, ничего не говоря, пошел вглубь скал, таща меня на буксире. Манда и Цукихана еще немного пошипели друг на друга – я не вслушивалась – и последовали за нами.       Саке прекрасно справилось со своей задачей примирения враждующих сторон, и после второй бутылочки змей и его контрактор уже не смотрели друг на друга неприязненно, хотя и подкалывали беспрестанно.       – Как тебя девчонки сделали, а? – говорил Манда. – Красиво полетел.       – Сам то, – усмехался Орочимару. – Хватило ума язык сунуть.       Цуки не вмешивалась и расслаблялась в свое удовольствие, блаженно жмурясь от хорошей выпивки и деликатесов, которые Орочи принес из нашего мира. Я же просто валялась на подушках, наблюдая за ними, и размышляла о том, почему Манда в каноне был совсем не таким, как здесь, а злым и кровожадным. Целую теорию придумала. Ну вот представьте: вы лежите на солнышке, никого не трогаете, закусываете пробегающими мимо антилопами, и вдруг какой-то левый чувак, с которым вы по глупости когда-то заключили контракт, выдергивает вас в свой левый мир и приказывает решать его левые проблемы. И вы ввязываетесь в чужие разборки, справедливо предполагая, что в одной из них откинете хвост, потому что ваш контрактор на всю голову ушибленный, и с каждым разом его разборки все круче и круче. Вот оно вам надо? Вот и я так думаю.       Здесь он, конечно, тоже не особо белый и пушистый, но и не такой отмороженный. Впрочем, и Орочимару в реальности оказался вовсе не таким, как в каноне, по крайней мере, по отношению ко мне.       – Знаете, девочки, – сказал он через некоторое время, уже порядком захмелев. – Вашу технику просто грех не использовать на благо родины. Поэтому… – Он поднял палец вверх. – Вы отправитесь в Коноху.       – В Коноху? – переспросила я, закономерно не поверив его словам. Он же сам сказал, чтобы я сидела тихо и никуда не совалась. С чего такая перемена? – Ты серьезно?       – Более чем. – Орочимару уверенно кивнул головой, прикладываясь чашке с саке.       – А что мы там делать будем?       – Позже, позже узнаешь, – захихикал он, чуть не расплескав напиток. Вот интересно, что его так развеселило.       – Ну Орочи...       – Позже, – отрезал он, чмокнув меня в губы.       Я, кинув обиженный взгляд на не желающего приоткрывать тайный занавес Орочимару, посмотрела на Цукихану, которая, кажется, и не обратила внимания на слова моего мужа. Она задумчиво смотрела в окно, изредка притрагиваясь к саке.       Почувствовав мой пристальный взгляд, Цуки повернулась ко мне и отсалютовала чашкой, однако от ее прежней веселости не осталось и следа.