Схема любви

      Карин чувствовала себя неловко. Ей было стыдно, что она посмеялась над Тоширо, да к тому же решила заставить его петь в мюзикле. И это все в его первый день в школе! К тому же, раз он перевелся к ним, для этого должны были быть веские причины. Он же капитан Готей 13, а она, как всегда, благополучно об этом забыла и отнеслась к нему как к сверстнику! Ведь даже притом, что он был выше ее, он все равно выглядел чуть младше остальных ее одноклассников. На вид ему можно было дать всего лет 16.       В итоге, из-за таких мыслей, от игры в футбол Куросаки удовольствия не получила.       После первого тайма Кудзё, заметив состояние девушки, отозвал ее в сторону, чтобы узнать, что с ней творится. Вздохнув, Карин исповедалась перед другом, рассказав об их сложных отношениях с Хитсугаей, опустив правда то, что он шинигами, а так же эпизоды с их выходками с тортом и о событиях в отеле.       Опустившись на скамью, Кота задумался. Спустя несколько минут, он, скрестив руки на груди, произнес:       — Выходит, вы с ним считаетесь друзьями, но отношения у вас… не дружеские?       Присев рядом с парнем, Карин наблюдала за бегающими по полю ребятами.       — Наверное. Я сама не понимаю, что у нас за отношения. Мы только и делаем, что ругаемся. К тому же, я запросто могу общаться с тобой и другими парнями, но с Тоширо… я вообще не понимаю, что творится у него в голове.       Еще немного помолчав, Кудзё, посмотрев на Куросаки, мягко улыбнулся.       — Я думаю, тебе не стоит об этом думать так много. Просто ты уже сейчас относишься к нему как к кому-то другому. Причину я, конечно, не знаю… — чуть отведя взгляд в сторону, Кота стал серьезней, — Но я думаю, тебе просто нужно смотреть на все это проще. Если ты хочешь подружиться с ним, ты должна относиться к нему как к другу.       Немного подумав, Карин, мягко улыбнувшись, кивнула.       — Думаю, я попробую быть с ним более дружелюбной.       — Тогда удачи! А я, пожалуй, вернусь к ребятам, иначе они точно такими темпами проиграют, — поднявшись, парень с улыбкой посмотрел на девушку.       — Хорошо. И… спасибо за совет, Кота! К тому же, мне, пожалуй, стоит извиниться перед Тоширо.       Поднявшись следом, Куросаки тяжко вздохнула, словно собиралась идти бросаться на амбразуру. Рассмеявшись, Кудзё потрепал ее по голове.       — Не волнуйся, все будет в порядке!       — Я надеюсь. Пока!       — До завтра.       Резко выдохнув, девушка зашагала прочь, однако, отойдя на пару метров, она обернулась и, увидев, что парень смотрит ей вслед, широко заулыбалась.       — Надеюсь, завтра я увижу твой сценарий. С нетерпением жду его!       Рассмеявшись, Кота отмахнулся и побежал к остальным ребятам. Глядя на его удаляющуюся спину, Карин с облегчением вздохнула.       — Все же ты действительно замечательный друг, Кота!       Развернувшись, девушка быстро побежала к краю поля.       Оглянувшись и увидев, что девушка уже ушла, Кудзё, остановившись, довольно улыбнулся.       — Похоже, теперь я знаю, какой сюжет будет у моей истории…       * * *       Сидя на лавочке в парке, Хитсугая, запрокинув голову, разглядывал проплывающие мимо облака. Солнце опускалось за горизонт и выкрашивало их в золотистые, розовые и фиолетовые цвета. Рядом прогуливались женщины с детьми. Вот только видя седовласого парня с таким мрачным и сосредоточенным выражением лица, они поспешно проходили мимо, замедляясь лишь тогда, когда он оставался далеко позади. Вздохнув, Тоширо поднялся и побрел по аллее к выходу из парка. Конечно, просидев здесь едва ли не три часа, он успокоился и смог взять себя в руки, вот только эти взгляды, которые все на него бросали, болезненно напоминали о времени его детства в Руконгае. Тогда единственной, кто не боялся его и не избегал, была Хинамори. Тогда он и влюбился в нее. В ее доброту, нежность, мягкость характера. Куда уж до нее этой ехидной вечно подкалывающей его Куросаки. Они как небо и земля! Но… Момо собиралась выйти замуж за Киру. Наверняка после свадьбы Ичиго и Рукии они уже помирились, хотя в глубине души Тоширо надеялся, что этого не произошло, но надежда эта была очень слабой. И все же, если бы это было так, главное, чтобы Хинамори дождалась его возвращения. Тогда он сможет ее утешить и сделает все, что в его силах, чтобы она полюбила его. Его милая, любимая Хинамори.       При мыслях о лейтенанте пятого отряда, настроение Хитсугаи немного улучшилось и он, полюбовавшись еще немного аллеей цветущей сакуры, зашагал по направлению к дому Куросаки.       * * *       Прислушиваясь к звукам в доме, Тоширо неспешно снимал обувь. Казалось, Карин еще не пришла, правда, когда он, пройдя к лестнице, шагнул на первую ступень, девушка, как черт из табакерки, выскочила из кухни.       — Тоширо! Ты вернулся!       Остановившись, Хитсугая обернулся.       — Да. Ты что-то хотела?       Куросаки резко склонилась в поклоне.       — Пожалуйста, прости мое сегодняшнее поведение! Извини, что посмеялась над тобой, наговорила гадостей и сказала, что ты должен петь в мюзикле. Мне, действительно, очень жаль!       От неожиданности брови парня удивленно поползли вверх.       — Хорошо. Я тебя прощаю. Так что все нормально.       Вновь резко выпрямившись, Карин улыбнулась.       — Правда?       — Правда.       Эта улыбка Куросаки и ее извинения заставили Хитсугаю ощутить странное облегчение, однако девушка, похоже, не собиралась ограничиваться этими извинениями и добавила.       — У тебя сегодня был сложный день, и раз ты уже вернулся, я накрою на стол. Поэтому минут через десять можешь спускаться есть.       Немного помолчав, рассматривая девушку и думая, из-за чего она вдруг стала такой предельно вежливой, Тоширо согласно кивнул.       — Хорошо. Я только переоденусь.       Не говоря больше ни слова, Хитсугая, развернувшись, поднялся наверх.       Ему была непонятна столь внезапная смена поведения Куросаки, но в прочем… кто вообще способен понять этих девушек?! То плачут, то смеются, то закатывают истерики, то хотят одного и в следующий миг другого! Да и фантазия у них будь здоров. Просто увидев рядом парня или девушку, не важно, в какой ситуации, они обязательно их сосватают друг за друга! Самая большая нелепость в мире! Если бы в жизни все было так просто: встретились, влюбились, стали встречаться, поженились и счастливо прожили всю жизнь! Но, если быть честным, то такое если и бывает, то крайне редко… иначе он бы давно был с Хинамори.       Вздохнув, капитан вошел в комнату и поспешил переодеться в простые черные брюки и синюю футболку с белым узором, идущим с левой стороны.       После этого Тоширо спустился на первый этаж, и, удивившись доносившимся с кухни ароматам, улыбнулся.       Карин торопливо расставляла на столе последние тарелки, что-то бормоча себе под нос.       Оглядев стол, Хитсугая удивленно выдохнул.       — Никогда бы ни подумал, что ты можешь приготовить столько всего.       Слегка рассмеявшись, Куросаки поставила на стол последнее блюдо с нарезанными кусочками рыбы.       — Скажу сразу, чтобы ты не обольщался, такое получится есть только по выходным.       — Это почему? — пройдя к столу, Тоширо опустился на стул.       — Потому что большинство этих блюд — творения Юзу. Это она оставила их.       — Вот как… — парень задумчивым взглядом обвел стол.       Сев напротив шинигами, девушка широко улыбнулась и взялась за палочки. Еще раз посмотрев на брюнетку, капитан последовал ее примеру.       Спустя пару минут молчания Куросаки неуверенно посмотрела на парня и спросила:       — Тоширо, и все же, почему ты пошел в школу? Что-то случилось в Готее?       Хитсугая задумчиво нахмурился.       — Это был приказ сотайчо. В Каракуре много сильных душ и, как это ни странно, больше всего их как раз среди школьников.       — Тогда понятно. Но тебе, похоже, этот приказ не нравится.       — Нравится мне это или нет, это не отменяет того, что я должен ему подчиняться. Приказ навсегда останется приказом! — замерев, Карин восхищенно уставилась на парня.       Удивившись ее взгляду, парень растерянно добавил, — Что?       — Просто я думаю, что ты удивительный! — все менее понимая, к чему Куросаки клонит, Тоширо сдвинул брови, поэтому девушка поспешила пояснить, — Даже если тебе что-то не нравится, ты все равно прикладываешь все свои силы для того, чтобы выполнить это. Многие бы просто отмахнулись от этого или делали все спустя рукава, но ты действительно очень ответственно подходишь ко всему.       Тоширо внимательно смотрел на брюнетку, она же словно о чем-то задумавшись, выдохнула.       — По-моему, из всех моих знакомых такой же ответственный только Кота.       — Да, я заметил. Вы с ним прямо-таки не разлей вода, — парень снова начинал злиться, однако Карин, похоже, этого не замечала.       — У нас много общего, поэтому это не удивительно. К тому же, Кота очень талантливый человек. Он не только отлично учится и замечательно играет в футбол, но у него есть своя музыкальная группа, да и сам он пишет музыку и стихи.       — Да уж, прямо-таки гений, — нахмурившись, Хитсугая поднялся из-за стола, — спасибо за ужин!       Девушка растерянно смотрела на капитана. Ей было непонятно, из-за чего его настроение так резко изменилось.       — Я что-то сделала не так?       — Нет, все в порядке. Я просто устал.       Развернувшись, шинигами вышел из кухни, оставив девушку в полной растерянности.       Поднявшись на второй этаж, Тоширо лег на кровать, задумавшись над причинами своей неприязни к Кудзё. Этот парень постоянно был предельно вежливым и тактичным, к тому же было заметно, что его очень уважают одноклассники. Но при этом в его взгляде было нечто такое, что совершенно не нравилось Хитсугае. Вспомнив темноволосого парня с его сдержанной улыбкой, седовласый резко сел. И все-таки было в нем что-то… Гиновское! Именно поэтому он так и не понравился ему. Да он не делал ничего дурного, но Тоширо уже ощутил на собственном опыте то, как Кота постоянно за всеми наблюдал и, казалось, строил свои собственные планы. Капитан даже задумался, а была ли случайной эта идея с мюзиклом? Но после шинигами подумал, что с постоянными заговорами в Готее он стал слишком мнительным и теперь везде видит чужие махинации. В итоге парень отбросил эти мысли. Все-таки у Кудзё не было причин плести заговоры и интриги.       На этом решив покончить с неприязнью к новому однокласснику, Хитсугая вновь спустился вниз. Все же сидеть в четырех стенах было довольно скучно. Выйдя в коридор, парень направился на первый этаж, но, уже подходя к лестнице, он услышал легкий звон убираемой посуды и негромкое пение Карин.       Спустившись к основанию лестницы, Тоширо, остановившись, прислушался.       Как бы там ни было, он не мог отрицать того, что у Куросаки был очень красивый и мелодичный голос. Правда, изначально непонятное напевание мелодии, вскоре сложилось в песню. Вот только голос девушки звучал печально и расстроено.

(Emnily — Teru no Uta)

      — Вечер, и где-то за далью облаков       Один-одинешенек сокол там парит       Слышу его я крик, грусти полон он —       В безмолвии ветров совсем один летит.       Крылом своим небеса сокол рассечет,       Но покоя никогда там он не найдет…       Что в сердце у меня, не ведает никто,       В сердце, таком же, как у сокола.       Что в сердце у меня, не ведает никто,       А соколу так одиноко в небесах…       Дорога длинная вьется меж полей,       Рядом со мной идешь только ты, друг мой.       Мы здесь всегда одни — на тропе своей.       Лишь цикады застрекочут песней луговой,       Мы смотрим друг на друга прямо, я молчу.       Не могу сказать тех слов, что давно хочу.       Что в сердце у меня, не ведает никто,       На свете этом одинока я.       Что в сердце у меня, не ведает никто       Там тень одиночества, грусти полная…       Закончив петь, Карин расстроено вздохнула.       — Наверное, я все-таки опять что-то сделала не так…       После этого в кране зашумела вода и в раковине загремела посуда. Прислонившись к стене, Тоширо, к своему удивлению, подумал, что ему очень хотелось бы услышать что-нибудь еще в исполнении Карин, но девушка больше не пела. Однако еще больше его удивило и обеспокоило то, что после ее пения, ему самому так же захотелось спеть с ней дуэтом.       Тряхнув головой, Хитсугая едва ли не бегом вернулся в комнату, где, поспешно покинув гигай, устремился на улицу. Похоже, общение с Куросаки и мир живых дурно на него влияли. А значит, от такого пагубного воздействия лучше всего было избавляться, занимаясь привычными для шинигами делами: уничтожать пустых и упокоивать заблудшие души.       * * *       Когда очередной пустой, рассыпавшись, растворился, капитан облегченно вздохнул, убирая занпакто в ножны. Это занятие было для него куда привычней, чем походы в школу, беседы о мюзиклах и пении. Решив, что на этом с релаксацией можно было покончить, парень, развернувшись, зашагал вниз по улице.       Поскольку уже успело стемнеть, улицы, освещенные фонарями, выглядели довольно таинственными и загадочными, хотя и в этом была какая-то своя красота.       Добравшись до перекрестка, Тоширо свернул за угол и, остановившись, помрачнел. Прямо ему навстречу шел Кудзё с несколькими парнями. Выглядели все они уставшими, но довольными. В этот момент Хитсугая впервые подумал, как все-таки хорошо, что обычные люди не способны видеть шинигами. Отойдя в сторону, седовласый мрачным взглядом наблюдал за Котой, который обсуждал с остальными минувшую тренировку.       Внезапно взгляд Кудзё остановился на капитане и брюнет, осекшись, удивленно скользнул по одежде шинигами. Не ожидав подобного, Тоширо опешил.       — Кота? Куда ты смотришь?       Отвернувшись от Хитсугаи, парень безразлично произнес:       — Никуда, просто вспомнил, что сегодня должны были привезти бутсы в магазин спорт. товаров. А я как раз давно хотел купить новые.       Один из парней заинтересованно посмотрел на Кудзё.       — Правда? Тогда думаю, мне тоже стоит сменить старую обувь. Все же во время игры она значит очень многое, а нам надо постараться в этом году взять кубок на городских соревнованиях!       Остальные тут же оживленно принялись обсуждать грядущее через несколько месяцев соревнование. Исключение, правда, составлял Кота, который, проходя мимо Тоширо, снова заинтересованно посмотрел на него и едва заметно улыбнулся, заметив мрачно сдвинутые брови Хитсугаи.       Не желая терпеть взгляд этого парня, шинигами, развернувшись, двинулся в противоположном направлении. От прежнего решения о мире не осталось и следа. Теперь Кудзё нравился ему еще меньше, а, вернее сказать, не нравился совсем!