Другая реальность

«Удача не прощает нерешительности» (Б. Вербер)

Музыка: Ясвена - Игры

***

Умеют ли павлины летать? Вопрос крайне неоднозначный. Хоть прочитать за прожитую жизнь ему удалось довольно-таки немало, но в разных энциклопедиях автор предпочитал оставлять исключительно свои познания и домыслы. Кому из них верить — дело сугубо личное. Возможно, офицер отдал бы многое в своей жизни, лишь бы обрести эти самые крылья. Хотя бы для того, чтобы спасти жизнь тому, кто тебе дорог. И ради эстетической красоты, конечно же. Без этого никак. Однако вместо изящных крыльев молодой шинигами имел самые обыкновенные человеческие руки, которыми крепко вцепился в форму друга, словно не желая его отпускать даже после смерти. Впрочем, чем черт не шутит, может повезет и души переродятся вблизи друг от друга. А потом, кто знает, может и заведется старая дружба. Но приближающийся к финалу бездонной пропасти Аясегава в это мало верил. Так же, как и не верил Мадараме.

***

Вполне возможно, что на судьбе двоих бойцов еще были предначертаны ни одни лета, а может, по воле случая им просто несказанно повезло остаться в живых. Вопреки всем ожиданиям, у подножия отвесной скалы не были расположены острые каменные пики, кои рисовали себе в воображении офицеры. Широкая река с прозрачной, как сам хрусталь, водой повстречала нерадивых пришельцев скромными объятиями, позволяя двоим безвольным тушкам поднять вокруг себя целый фонтан брызг. Ласковое течение недолго играло с бессознательным телами и, заботливо обдав прохладой каждое из них, выбросило на песчаный берег. Как ни странно, но первым вернул себе ясность ума раненный Мадараме. Непонимающе уставившись в голубое небо, он так и не нашел ответа на вопрос, всплывший в голове: «Где я?» Сил пошевелиться как не было, так и не прибавилось. Ровная боль давала о себе знать, отдаваясь электрическим разрядом в, казалось бы, каждую клеточку тела. Сфокусировать взгляд на одном предмете тоже получалось не особо: очертания веточек над головой издевательски плыли перед глазами, превращаясь в сплошную зеленую массу, без абсолютной формы и размера. Пролежал в положении звездочки Иккаку сравнительно недолго. В конце концов, должен же он был понять, куда занесло его это мимолетное путешествие. Поворот головы вправо — множество ракушек и песок. Поворот головы влево — преобразившийся в изначальную форму Хозукимару и… Тело. Значит, он не один. Что ж, это уже большой плюс. С трудом приподнявшись на локтях, мужчине удалось получше разглядеть человека. Поза его была крайне неоднозначна и слегка неестественна. В любом другом случае Мадараме бы обязательно включил в свои догадки перелом позвоночника, но сейчас он и думать об этом отказывался. Уткнувшийся лбом в песок оказался никем иным, как его давним приятелем и сослуживцем. Отбросило его, однако, далеко. Рукой так просто не дотянуться. Перекатившись на бок, бритоголовый еще раз взглянул на темноволосый затылок друга. И кто бы мог подумать, что Аясегава в самых критических ситуациях способен на отчаянные поступки… Закинув мысли об обуздавшей разум боли на второй план, Иккаку предпринял несколько попыток на то, чтобы сесть. Успех пришел только на четвертый раз. Легкий порыв ветра, сорвавшись с самого поднебесья, приятно освежил кожу, от чего настроение мужчины немного приподнялась, как и приподнялся на ноги сам Мадараме. Покачиваясь из стороны в сторону, словно часовой маятник, обессиленный офицер неуверенно походкой направился к все еще бессознательному телу приятеля. Крупинки песка нахально щекотали босые ноги, стараясь хоть чем-то отвлечь идущего к цели шинигами. Однако на такие мелкие пакости третий офицер уже давно перестал обращать внимание. Припав на колени перед распластавшимся ничком Аясегавой, Иккаку, не медля не минуты, перевернул того на спину. Растрепанная косичка безвольно упала на безмятежное лицо парня, сползшая с плеча лента фиолетовой змейкой угодила в назойливый песок, ножны тихо упали к бедрам нахмурившегося нерадостной картине Мадараме. Впрочем, беспокоиться за товарища долго не пришлось. Длинные ресницы брюнета чуть дрогнули, предъявляя взору щели аметистовых глаз, аккуратно украшенных цветными перьями. Иккаку по-прежнему недоумевал, по какой причине столь яркими аксессуарами стоило портить свой человеческий облик, но что-то доказывать Юмичике, умудрявшемуся находить оправдания любому замечанию в его адрес, было делом бесполезным. Лысый констатировал эти споры одним замечательным выражением, что так кстати приходило на ум при виде любых новых штучек друга. «Как об стенку горох», — вот уж точно, вернее быть не может. Пятый офицер всегда был упрямым до безобразия. Окончательно распахнув глаза, Аясегава невольно поморщился не то от ярких солнечных лучей, не то от неожиданно проскользнувшей боли в правой руке, хорошенько пострадавшей вследствие соприкосновения с речной поверхностью. — Ты как? — осторожно поинтересовался Иккаку, привлекая к себе взгляд. Брюнет слабо улыбнулся, но с ответом не медлил: — Жить буду. Что произошло? Где мы? — Откуда мне знать? — пожал плечами офицер. — Я знаю ровно столько же, сколько и ты. — Вот как… — усмехнулся Юмичика, осторожно принимая сидячее положение. — Мы не в очень красивом положении. В этом случае Мадараме не мог не согласиться с товарищем. Полное незнание и непонимание происходящего, неизвестность будущего и пугающее прошлое… Нет, паниковать они вовсе не собирался. Попадание в непонятную ситуацию еще не значит проигрыш. А выживание — уже некая истина, которую бритоголовый освоил еще при первой встрече с Кенпачи. Будто обладая даром телепатии, Аясегава понимающе кивнул. — Нам сегодня очень повезло. — Согласен.

***

Вечерело. Подгоняемые ураганом тучи с приличной скоростью перемещались по небу, периодически закрывая своей грузной массой заходящее за горизонт солнце — единственный источник тепла и света. Тяжело ступая по стегающей ноги траве, мужчина не замечал вокруг себя ничего более, чем местами очень уж хлипкую трясину. Следом за ним по проделанной приятелем тропинке, состоящей исключительно из неустойчивый кочек, с изяществом горной лани прыгал его истинный брат по несчастью. За несколько часов как двое путников покинули брег и вошли в лес ни один из них не предпринял какой-либо попытки к разговору. Если бритоголовый шинигами сконцентрировав свое внимание исключительно на том, чтобы не угодить прямиком в какую-нибудь ловушку, то его приятель мыслями все еще витал в прошлом, настойчиво пытаясь разобраться в ситуации, исходом которого служило это необычное место. Но чем дольше Аясегава размышлял над произошедшим, тем больше странностей обнаруживал. Взять хотя бы время суток. Царивший в Обществе Душ мрак отчетливо всплывал в воспоминаниях, являясь полной противоположностью буйствующего здесь дневного светила. Неужели они так долго падали вниз, что пропустили добрых несколько часов? Но Юмичика отказывался в это верить. — Иккаку? — А? — нехотя отозвался тот. Не зная, с какой части собственных вопросов начать, брюнет непозволительно нахмурился. Впрочем, сейчас его душу волновало не преждевременное образование морщин, а немного иные вещи. — Ты не заметил каких-нибудь странностей при сражении с тем самым пустым? Мадараме неожиданно остановился, от чего Юмичика едва ли не угодил лбом в его спину. — Ну, были, — хмыкнул бритоголовый присаживаясь на прогнивший ствол давно сломанного и позабытого всеми дерева. — Он был слаб. Аясегава, раздраженно вздохнув, приземляясь рядом с другом. — Я не об этом. Может быть, в его поведении было нечто необычное? Или облике? — Облике? Обычная крылатая тварь с противной маской. Только вот… На минуту мне начало казаться, что я несколько не дотягиваю до его скорости, — задумчиво протянул офицер. — И ранил он меня как последний трус — исподтишка. Выслушав дальнейшую брань в адрес несправедливости всей ситуации, совершенно не относящейся к делу, Юмичика задумался. А что, если и правда этот пустой был не совсем обычной душой? Да и как ему вообще удалось заманить Иккаку к краю обрыва, которого по сути вообще там не было? — Иллюзия, точно! Радостный крик приятеля заставил Мадараме замолчать и удивленно моргнуть. — Чего? — Он каким-то образом создал иллюзию, поэтому ты не мог за ним уследить. Но если я прав, то каким образом мы вообще оказались тут? Ведь нельзя угодить туда, чего попросту не существует… Воодушевленно произнося вслух приходившие в голову мысли, Аясегава нутром чувствовал, что как никогда близок к разгадке. Однако, взглянув на вытянувшееся от крайнего удивления лицо друга, юноша умолк. — Это у тебя на почве голода такая умственная деятельность открылась? — не сводя с брюнета ошалелого взгляда, ухмыльнулся бритоголовый. — Я вовсе не голоден, — буркнул в ответ собеседник. Но докучный желудок протестующе забурлил, выдавая хозяина-вруна со всей подноготной. Ехидно улыбнувшись, Иккаку громко рассмеялся и шутя ударил собеседника по спине, от чего тот едва ли не слетел с бревна. — Значит, с голодухи, — Аясегава нахмурился, отвернувшись от все еще ухмыляющегося приятеля. — Да ладно тебе, остынь. Честно сказать, я и сам бы уже не против подкрепиться, — заявил Мадараме. — Пойдем. Потуже затянув на груди бинты, так вовремя прихваченные с собой, мужчина направился вглубь леса через угрожающе пенившееся у кочек болото. Юмичика не заставил себя долго ждать и, приноравливаясь к проступавшей под ногами почве, последовал за спиной удаляющегося офицера. Спустя несколько часов ходьбы, проносившиеся мимо стволы уже порядком наскучили. Тогда парень увлеченно начал считать пролетавших мимо светлячков, создававших особое дополнение к давно появившимся на небе звездам. Казалось, даже отчаянно урчащие животы пары путников смирились с неизбежностью, обреченно замолкнув еще около двух прошедших недавно миль. Уставший мозг, по всей видимости, остался в режиме ожидания долгожданного сна, которым брюнет никак его не хотел награждать уже вторые сутки подряд. Ватные ноги при каждом пятом шаге подкашивались, отказываясь служить хозяину верной службой. Впрочем, обладатель лысого черепа был не в лучшем состоянии, но упорно брел вперед, все еще надеясь найти не только подходящее место для ночлега, но и нечто пригодное для ужина. Однако на пути двоих мучеников не встречалось ничего, кроме бескрайнего поля с чрезмерно высокой травой, порой доходившей даже до уровня потрепанного оби Иккаку. Они уже достаточно давно миновали лес, чему были несказанно рады. Как-никак брождения в ночное время по болоту для тех, кто лишился даже возможности использовать шунпо, — слишком опасная затея. О том факте, что использование духовной силы в этом странном месте невозможно, парни узнали сравнительно недавно. Безусловно, открытие стало весьма удручающим и больно било по самолюбию офицеров. Но особого огорчения данный факт не принес, ведь физическую силу, которой каждый из них был сполна наделен, никто не отнимал. Кроме непроглядной тьмы и пустоши вокруг, так ничего и не наблюдалось. Сколько бы друзья не двигались вперёд, бескрайней равнине не было конца. Они оба уже порядком утомились, но не теряли веры. Никто из них не смог бы сказать, сколько еще продолжалось бы это ночное путешествие, если бы не одна неприятность. Раздавшийся за спинами грохот и блеснувшая вспышка, заставила обоих шинигами синхронно развернуться к источнику шума. — Только этого нам еще не хватало, — рыкнул Мадараме, ненавистного глядя на миновавшую лес тучу. — Что будем делать? — поинтересовался Аясегава, раздраженно оправляя растрепавшуюся ветром прическу. — Идти вперед, у нас нет выбора. Возможно и наткнемся на какое-нибудь укрытие. Молча кивнув, Юмичика взял инициативу на себя и пошел вперед. Колючая трава нещадно хлестала по рукам, цепляясь за форму. Однако в этот раз парень решил немного пожертвовать своей красотой ради сохранения здоровья, которое очень в скором времени мог подпортить, судя по устрашающему виду тучи, ливень. Ведь, в первую очередь, здоровье — залог красоты, а одежда может быть замененной. «Ага, замененной… Листиками дубовыми или пучком травы», — устало подумал про себя Аясегава, брезгливо раздвигая зеленые заросли молодого мискантуса. Тяжелые капли коснулись разгоряченной кожи, вынуждая парней ускорить шаг, стремительно переходящий в бегство. Но как бы резво не перемещались шинигами, категорически не желающие быть мокрыми до нитки, равнодушный дождь настиг их спустя считанные минуты. Обрушив на несчастных целый водопад с музыкальным сопровождением в виде зловещего громыхания, ливень чуть поубавилось свои обороты, сменяясь моросящим дождиком. Торопиться куда-либо сейчас было уже затеей бесполезной, а измотавшиеся офицеры ничком попадали в мокрую траву, намереваясь хоть немного отдохнуть после длительных похождений. Плыли перед взором зеленые очертания, небесная серость и треклятые пятна грязи на потяжелевшей от сырости одежде. Мадараме уже успел беспробудно уснуть, тоскливо прижимая к груди одну-единственную вещь, потерявшую в этом затхлом месте большую часть своих способностей. Глядя на друга, Юмичике вдруг подумалось о мнении Рурииро Кудзяку по поводу всей этой истории. Непременно, меч бы не упустил возможности поиздеваться над неопрятным видом хозяина, на редкость позволяющего себе такие досадные промахи. Однако сейчас тот молчал, не желая подать и звука. А может, был вынужден молчать, кто знает… Собственное бессилие и неимение под рукой даже любимой расчёски не на шутку раздражало Аясегаву, давно отвыкшего от подобных ситуаций. Да и что вообще сейчас может быть хуже, чем сырая одежда, намеренно вызывающая дрожь во всем теле?! Парень не мог найти себе места, да и уснуть совсем не получалось. Перевернувшись на другой бок, брюнет тоскливо уставился на небо, где назойливая туча, рассеяв по земле последнюю влагу, неспешно уплывала вдаль, открывая взору мерцающие звезды. Пожалуй, это лучше, чем совсем ничего. Созерцание прекрасного — хорошее средство в бессонную ночь. А ведь внутренняя красота не менее важна, чем внешняя.

***

— Кен-тян, Кен-тян! Лениво приоткрыв один глаз, капитан вопросительно взглянул на весело прыгающую вокруг него девочку. — Кен-тян, давай играть? На просьбы малютки, без особого стеснения дергавшую его за край хаори, мужчина злиться не мог. За всяческие выходки девчушке все сходило с рук, поэтому маленькая шалунья не отказывала себе в забавах. — Вставай, уже утро! — Ячиру, иди поиграй с кем-нибудь другим, — позевнул Кенпачи, поворачиваясь на другой бок. Однако ребенок на этом останавливаться явно не желал. — Кен-тян! Мне больше не с кем, ну пойдем играть! — Как это не с кем? Иди к Мадараме сходи, он всегда тебя видеть рад, — осклабился Зараки, припоминая протестующие крики офицера при виде надвигающейся на него Кусаджиши. — А его нет. — Разве они с Аясегавой еще не вернулись? — Нет, их еще никто не видел. Догонялки или же прятки?.. Пойдем играть! Весело хихикающая Ячиру нетерпеливо запрыгала возле капитана. Тяжело вздохнув, Кенпачи поднялся с облюбованного пола. — Вот недотепы. С одним пустым и тем справиться не могут, — тяжело вздохнув, мужчина посадил девочку на шею. — Направление подскажешь? — Конечно, я их быстро найду! — воодушевленная новыми приключениями, лейтенант нетерпеливо замахала ногами. — Вперед, Кен-тян!