Другая реальность

«Гнев врачуется временем, ненависть же неизлечима» (Аристотель)

Музыка: Evenesenses — Brink me to life

— Ровно до тех пор, когда мое безграничное уважение к шинигами вдруг не переросло в ненависть… Холодно брошенная фраза еще долго отдавались звоном в ушах. Даже после скоропостижного удаления девушки из пещеры, парни все еще продолжали ощущать ее негодование, вызванное одним лишь, казалось бы, самым безобидным вопросом. Сливаясь воедино со вздымаемым вверх пеплом, новые вопросы, которых в головах двоих приятелей появилось куда больше прежнего, витали над костром. Однако ответов ни один из шинигами так и не находил, да и полагаться на одни лишь догадки было бы не очень уместным решением. Хрупкие сучки, отданные на растерзание безжалостному огню, тихо потрескивали, изредка бросая остервенелые искры в сторону протянутых к охристым языкам рук. Но Мадараме вовсе не пугали буйства стихии, так и норовившей опалить лоскуты свисающей с локтей формы. Жгучее дыхание костра приятно ласкало кожу, согревая нутро куда лучше, чем отменное саке из тайников лейтенанта десятого отряда. Вспомнив про рыжеволосую бездельницу, Иккаку даже малость взгрустнулось. Если слова новой знакомой оказались жестокой правдой, то не видать им больше ни службы, ни командования капитана, ни веселых драк… В какую пучину печали могли привести бритоголового собственные мысли, он не знал. Однако от бездны уныния мужчину отвлек тихий голос, раздавшийся где-то поблизости: — Не думаешь ли ты, что любые перемены в жизни исключительно к лучшему? Обыденный тон, словно офицеры не затерялись в другом мире, а, по меньшей мере, сменили место жительства. Мадараме покосился на мирно созерцающего огонь друга. Тот не подал ни намека на заинтересованность, будто бы вел беседу сам с собой. Но третий офицер слишком хорошо знал приятеля, чтобы быть уверенным в его равнодушии. — Если нам повезло остаться в живых, значит, к лучшему. Не желая больше продолжать разговор на данную тему, Иккаку угрюмо отвернулся. Аясегава лишь понимающе вздохнул и, поднявшись с камня, направился к выходу. — Куда ты? Замерев перед щелью, служившей единственным соединением темной пещеры с белым светом, офицер недоуменно проследил взглядом за пролетевшим в другой угол косоде приятеля. — Да так, окрестности осмотрю, — уклончиво отозвался парень, осторожно улыбнувшись. Мадараме возражать не стал, лишь махнув ладонью, дескать, делай что хочешь. Охотно кивнув, Юмичика исчез из поля зрения так быстро, что Иккаку уже начал сомневаться в безобидности замыслов своего продуманного приятеля.

***

Неожиданный порыв ветра, взявшийся откуда-то из-за крон высоких деревьев, сорвал с ветвей изжелта-зеленоватые листья. Закружившись в воздухе, клочки увянувшей зелени миновали каменный выступ и лихо пронеслись перед самым носом появившегося на лоне природы офицера. Тот невольно отстранился от пролетающего мимо хоровода, галантно уступая дорогу игривым кусочкам растительности. Словно бросая в ответ самые лучшие слова благодарности, ветер благосклонно завывал в бледно-голубой выси, трепетно перебирая шелковые пряди волос чужака. Некогда плотный туман неторопливо рассеивался, оседая водным хрусталем на молодые побеги располагавшейся повсюду поросли. А дикий плющ, как-бы невзначай коснувшись мужского плеча, тихо покачивал мокрой лозой вслед уходящему офицеру. Блестящая в солнечных лучах трава казалась усыпанной дорогостоящим жемчугом, и осторожно шагавший по ней парень, будто боясь нарушить целую композицию, не мог не наслаждаться расстелившейся по ногами красотой. Так уж повелось, что многие служащие во всем Готее-13 не способны были разглядеть средь серости будних дней нечто прекрасное. Однако был среди них и тот, что подобно райской птице, смотрел на мир немного иначе и мог жить лишь в прекрасных условиях, чем существенно отличался от всех остальных. Но Юмичика никогда не боялся выделяться. Лишь предложенные условия не всегда доставляли офицеру комфорт, чем поначалу нешуточно изводили неприкаянного нарцисса, а затем порождали и смирение с ситуацией. Впрочем, Аясегава, наперекор чужому мнению, всегда шел своим путём и не имел привычки оглядываться назад, каких целей бы не требовала ситуация. Не оглянулся и сейчас. Тихий хруст ветки под чьей-то неосторожной ногой. Брюнет замер, внимательно прислушиваясь к навалившейся на долину тишине. Звук повторяться не спешил, словно его источник уже успел пожалеть о своей неаккуратности. Мимолетное осмотрев косые очертания горного хребта и пушистых крон деревьев, шинигами не увидел ничего особенного, что бы могло заинтересовать или привлечь внимание. Лишь одинокая птица, не переставая кружить над головой, разверзала голубую высь редким похлопыванием крыльев. В Обществе Душ редко встречались представители крылатых братьев наших меньших, а Юмичика вовсе не был орнитологом и мало что понимал в таких удивительных существах. Собственный дзанпакто, хоть и несколько принадлежал к семейству пернатых, но распространяться о своих сородичах всегда отказывался, аргументируя это нелепостью и глупостью. Поэтому хозяин не посчитал нужным прибегать к дальнейшим расспросам, ведущим лишь к ссорам и новым препирательствам. Он и так был не в самых лучших отношениях с собственным оружием, а усугублять и без того напряженную обстановку совсем не хотелось. Офицер и сам не заметил, как с головой ушел в свои мысли, неотрывно созерцая очередной полет крылатого существа. Черные перья, вовсе не похожие на те, какими Аясегава украшал собственное лицо. Полная противоположность цветным, но прекрасно сочетающаяся с темными волосами… — Тебе не следует в одиночку так легкомысленно блуждать по неизвестной местности. Голос, строгий и холодный, безжалостно вырвал парня из мира грез и мечтаний, поспешно затягивая в суровую реальность. Вздрогнув от неожиданности, брюнет обернулся и не увидел никого иного, как уже знакомую личность. — Это еще почему? По все видимости, недогадливость парня ничуть не смутила девушку, от чего та терпеливо снизошла до кратких разъяснений: — Ты совсем ничего не знаешь об этом мире и его опасностях, кои может таить за собою любой куст. Они подстерегают каждого встречного. — Но я не красна девица, чтобы сидеть взаперти и никуда не высовываться, — пожал плечами Юмичика. — Я являюсь офицером самого сильного из всех отрядов, и прятаться при каких-либо угрозах не собираюсь. Мизуки картинно вздохнула. — Здесь ранг и положение не имеют совершенно никакого значения. — Может, ты и права. Но, не смотря на то, что я нахожусь в совершенно ином месте, это не отнимает у меня чести шинигами и собственных интересов. Девушка даже для самой себя неожиданно вздрогнула. Услышанная фраза не звучала колко и едко, но острым скальпелем провела по участившему свой ритм сердцу. Честь шинигами. Как много значат два слова, смысл которых уже на протяжении многих лет был горьким отголоском в девичьей душе. И как она только могла позабыть о своем главном призвании и позволить себе кануть в бездну отчаяния? Подавив нахлынувшие эмоции, Номура ненавидяще взглянула на собеседника, уже во второй раз осмелившегося беспощадно надавить на больную точку. Каким бы негодующим не казался взгляд брюнетки, на парня он не произвел должного впечатления. От этого она злилась еще больше. — Пустым совершенно наплевать на чью-либо честь… Они безжалостно могут лишить жизни даже того, кто во много раз сильнее, — настаивала на своем девушка. Только собеседник был непреклонен. — Это невозможно. Брюнетка кинула на мужчину убийственный взгляд и с трудом отказалась от затеи как следует побить упрямца. Тот лишь невинно пожал плечами и слегка приподнял уголки губ. Раздраженно вздохнув, Мизуки решила оставить глупые разъяснения на более позднее время, которого теперь будет предостаточно. Подумать только, а она ведь даже не узнала имен своих внезапных гостей… — Как тебя зовут? Исправить ошибку никогда не поздно, по крайней мере, в таких вещах. Кажется, парня малость удивил столь неожиданный вопрос, наспех созревший в голове собеседницы, от чего брови того резко взмыли вверх. — Юмичика. Аясегава Юмичика. — А твоего приятеля? — Почему бы тебе самой у него об этом не спросить? — улыбнулся парень, деловито подперев плечом ствол расположенного поблизи дерева. — Ну… — протянула брюнетка, растерянно озираясь по сторонам. — Я бы с радостью, но мы находимся далеко от пещеры. Последовав на поводу собственного любопытства, офицер и заметить не успел, как в ходе слежки забрел в совершенно незнакомую местность. Оставалось только удивляться, каким образом его новая знакомая оказалась здесь куда позже, чем ее разоблаченный преследователь. Аясегава с самого начала вынашивал мысль о том, что бы тайно проследить за девушкой-загадкой, однако, та оказалась слишком осторожной и внимательной для того, чтобы позволить кого-то посвятить в собственные тайны. Словно прочитав мысли парня обладательница темных очей нахмурилась. — Что ты здесь вообще забыл? — глаза девушки подозрительно сощурились. — Жгучий костер не настолько хорош, как природная сырость? Или тебе доставляет удовольствие ходить в мокром по незнакомому лесу? С каждым новым словом девушка осторожно ступала по влажной траве, понемногу надвигаясь на откровенно смеющегося офицера. Однако повода для смеха здесь совсем не было, а искренняя улыбка наглеца заставила ее и вовсе усомниться в серьезности ситуации. Только когда фурия в женском обличии оказалась ровно в полутора метрах от злосчастного ствола, мужчина соизволил ответить. — Ой, как много вопросов сразу! — шутливо отмахнулся Юмичика. — Что я здесь делаю — совсем не важно. Куда более логичнее спросить: что здесь делаешь ты, шинигами? Мягкий голос собеседника сменился стальными нотками, взгляд аметистовых глаз приобрел более осмысленные краски наравне с огоньками, полыхнувшими в ониксовых очах. — Ненависть к себе — причина для ненависти ко всем, не так ли? — настойчиво гнул свою линию юноша. — Заткнись, это не твое дело. — Правда? Я бы не советовал раскачивать лодку, в которой мы теперь находимся втроем, из стороны в сторону, — резонно заметил офицер. — В противном случае, из-за глупых препирательств погибнут все. Номура злилась. Никому еще за столько лет не удавалось заглянуть ей в душу настолько глубоко, насколько получилось у абсолютно незнакомого человека всего лишь за несколько часов. Уже тогда, при первом визуальном контакте, девушке что-то неустанно подсказывало об опасности, кою всем своим появлением несли неожиданные гости. А этот, особо назойливый из колоритного дуэта, шинигами оказался не таким уж и глупым, что значительно осложняло задачу… Впрочем, может так даже и лучше для всех. Бывшая шинигами сполна познала истинную сущность одиночества, так почему бы теперь не попробовать заполнить образовавшуюся внутри пустоту теплом? Доверившись воле случая, что часто случалось в давно позабытые времена, брюнетка решительно взглянула в глаза собеседника. — Что ж, может ты и прав. Я все расскажу, но лишь при одном условии. Юмичика невольно ухмыльнулся. — Вот как? И что за условие? — За теми деревьями лежит небольшая вязанка палок, ее нужно будет донести в пещеру. Так же там имеется фляга с водой и небольшая корзина с яблоками. За столько-то лет в эту тихую глушь занесло мужчин и мне наконец-то не придется выполнять за них всю работу… Ты ведь меня понимаешь? — озадаченно склонив голову набок, поинтересовалась Мизуки. — А правда сейчас дорогого стоит… — вяло улыбнулся мужчина. — Тогда за работу, помощник!

***

Музыка: Tim McMorris — Life is beautiful

Тихое потрескивание углей, увенчанных алыми прожилками, сменилось мерной тишиной, прерываемой ровным дыханием. Находившийся в позе лотоса мужчина, покорно прикрыв веки, не шевелился и почти не подавал признаков жизни. Причиной такого вселенского спокойствия являлся единственный и незаменимый в жизни каждого шинигами товарищ — собственное оружие. Пальцы едва касались прохладной стали клинка, покоившегося на коленях и безупречно блестевшего в свете затухшего костра. Остро заточенной лезвие не могло не завораживать, но обладатель прекрасной катаны уже давно перестал этому удивляться. Бережно, словно в руках был дорогостоящий хрусталь, Мадараме поднес клинок поближе и внимательно осмотрел видневшуюся зазубрину в самой его середине — напоминание о недавнем сражении и причина того, что хозяин меча так и не смог выйти на контакт с собственным оружием. Упрямый клинок не спешил вырываться из недр глубокой тишины, чем уже начинал беспокоить бритоголового бойца. Впрочем, гораздо большее беспокойство Иккаку принес донесшийся снаружи грохот, сопровождаемый истеричным визгом. От неожиданности выронив из рук катану, Мадараме невнятно выругался и, торопливо убрав оружие в ножны, направился к выходу. Яркий солнечный свет ослепил глаза, и мужчина даже успел удивиться тому, что туман так быстро разошелся. Протиснувшись сквозь узкий проход, офицер принялся искать глазами источник шума. Однако вблизи пещеры не наблюдалось ничего странного, кроме, пожалуй, подпрыгивающей на месте кучки хвороста и рассыпанных подле нее яблок. Именно на ней и остановился любопытный взгляд Иккаку. — Какого черта ты делаешь?! — Руки убери, извращенец пернатый! — Что ты сказала?! На себя посмотри, кукла угольная! — Да слезь с меня уже! — Ногу сначала мою отпусти! Секундное осознание, и Мадараме не смог сдержать громкого смеха. Больше сил слушать словесную перепалку у него не нашлось. Заслышав подле себя посторонние звуки, перепутавшаяся в ветках парочка синхронно замолкла и взглянула на виновника их прерванных ругательств. — Вы что тут делаете? — сквозь выступившие на глазах слезы пролепетал Иккаку. — Ничего такого! Я тут вступился помочь «несчастной» девушке, так она меня чуть не угробила… — раздраженно отозвался Юмичика. — Сам виноват, смотри куда прешь! — парировала Мизуки. -Подумаешь… Я муравья испугалась. — Это не повод так резко останавливаться, огрызнулся брюнет. — Да прекрати ты ржать, что тут смешного?! — перекинулся тот на друга. Старательно закрыв рот ладонью, Мадараме густо покраснел, но, в конце концов, не выдержал и согнулся пополам от смеха. — Я, конечно, никогда никому не советую бегать от проблем, но сейчас вам, ребятки, пора ноги делать, — выдавил из себя мужчина, из последних сил показывая пальцем на путь отступления — протоптанную дорожку. Аясегава и Номура непонимающе переглянулись и… — Аааааа!!! — дружный крик, полный отчаяния и обреченности. Иккаку оставалось только удивляться тому, как двое чудаков рванули прочь что есть сил, забывая о словесной перепалке, хворосте, яблоках и даже собственных синяках. Общая проблема может сплотить кого угодно. Ничуть не удивленный такой реакции Мадараме, с периодичностью в несколько секунд косясь на разворошенный муравейник, еще долго смотрел вслед убегающим и пытался принять хоть маломальскую попытку, чтобы унять безудержный смех.