Другая реальность

«Что мы знаем о лисе? Ничего. И то — не все» (Б. Заходер)

Музыка: Shiro Sagisu – Сomical world

С самым скучающим на свете видом, на который только вообще был способен любой человек, Мадараме сидел на мнимом полу и лениво чертил что-то найденной палочкой на земле. Подле него с более грустным видом находился и его приятель, устало следивший за медленными движениями рук вызвавшегося к творчеству художника. В спину по-прежнему втыкался острый осколок каменной стены, но мужчина уже битых полчаса перестал обращать на докучный дискомфорт внимание. Подобные пустяки его сейчас попросту не волновали, хоть и в любом другом случае он бы, непременно, поберег свою нежную кожу, за которой так тщательно старался ухаживать. Если бритоголовый шинигами мысленно блуждал в поисках интересных занятий и грезил мечтами о битве, то думы Аясегавы были направлены в абсолютно другое русло. Необычное поведение новой знакомой, что при первой встрече показала себя достаточно смелой и прямолинейной, не могло не удивлять, в один миг превращая отважного бойца в хрупкое и робкое создание. Не покидал мыслей парня и позорный проигрыш, в котором, как ни странно, он абсолютно себя не винил. Эффект внезапности, потеря доброй половины всех сил, невозможность связи с мечом, поразительная физическая сила противника… Масса критериев складывалось в единый образ, позволяющий брюнету досконально провести анализ собственных действий и выявить последствия. Вдоволь поразмыслив над сопоставлением себя и врага, Юмичика так и не пришел к однозначному выводу, но понял одно — в этих краях все не так просто, как кажется. Да и Мизуки, отчасти, была права в собственных предостережениях. Прискорбно только, что он не придал ее словам значения, от чего едва не лишился жизни. Впредь пообещав себе внимательнее относиться к всему происходящему, офицер взглянул на художества друга, которые за несколько прошедших минут уже успели растянуться на метр в длину. В рисунках не было тех бабочек и конфет, что так часто встречал Аясегава в стараниях Ячиру. Мадараме рисовал лишь кривые силуэты и не менее кривые катаны, что так безжалостно проносились в воздухе и втыкались в тела жертв, которым явно не повезло в выдуманных битвах. — Этот уже лучше, чем был десять минут назад, — посчитал нужным сообщить Юмичика, указывая пальцем здоровой руки на непревзойденный шедевр подле собственных ног. Иккаку кисло улыбнулся и, осмотрев собственное творение, тяжело вздохнул. Запах жареной рыбы все еще витал по пещере, но сытым и отчасти довольным жизнью шинигами было, ровным счетом, все равно. Взглянув на останки былого завтрака, Мадараме вновь взялся за работу, старательно вычерчивая на земле контуры рыбьего силуэта. А его приунывшему другу уже начало мерещится, что они оказались в эпохе Древнего мира, который изредка упоминался в прочитанных им исторических книгах. — Кажется, плавник должен быть немного левее… — С каких это пор ты стал обладать виденьем художника? — Иккаку вопросительно взглянул на приятеля. — Как большой ценитель прекрасного, я малость осведомлен в области искусства, — пояснил парень. — Нарисуй плавник левее. И ровнее. — Вот если такой умный, бери сам и рисуй! — вспылил Мадараме, нервно протягивая палочку спорщику. — Не могу, рука болит, — вздохнул тот, покосившись на перебинтованную конечность. — Черт с тобой, — палец прошелся по земле, сглаживая нечеткую линию и вырисовывая новую. — Так пойдет? — Все равно кривой. — Тьфу, надоело… — сплюнул мужчина, откидываясь назад. — Какое непостоянство… — покачал головой брюнет. — Но новое занятие — это уже большой прогресс, поверь мне. Недовольно цыкнув, бритоголовый обидчиво отвернулся, чем вызвал лишь легкую усмешку со стороны. Ветер горько завывал откуда-то снаружи, просачиваясь в щели между камнями и донося до ушей офицеров обрывки нечленораздельных звуков. Мадараме не придал этому большого значения, списывая все на птичий гомон, что так часто был слышен близ пещеры. Аясегава и вовсе не обратил на шум должного внимания и, погруженный в себя, внимательно рассматривал рыбью чешую, косыми овалами начерченной на земле. Однако в скором времени за собственную невнимательность оба приятеля могли бы горько поплатиться, если ввалившийся во временное жилище человек оказался бы тварью падшей. Синхронно развернувшись к источнику постороннего шума, шинигами подозрительно уставились на вошедшего паренька, смутно припоминая знакомые черты. Шатен ответил им не менее удивленные взглядом и, став белее полотна, попятился к выходу. — Опять вы… Да что же это такое! Это никогда не кончится, кошмар-то какой… — залепетал себе под нос юноша, стараясь слиться со стенами, дабы избежать пронзительного взгляда двух пар глаз. — Это же… — начал было Юмичика. — Ты еще тут что делаешь?! — рявкнул бритоголовый, заставляя вздрогнуть не только незваного гостя, но и даже приятеля. — Я…я… — заикаясь начал оправдываться Асано, испуганно взирая на приближающегося офицера. — Кейго, что ты там опять трясешься?! Решительность Мадараме улетучилась на глазах, вынуждая того резко остановиться на месте. Казалось, он даже перестал дышать, как не смел выдохнуть и братец той самой особы, голос которой до сих пор сидел у Иккаку в печенках. Посмел нарушить тишину только Аясегава, по всей видимости, уже обо всем догадавшийся и старательно пытавшийся сдерживать прижатым к лицу кулаком нервный смех. Шорох повторился, заставляя надвигающаяся тень расползаться по камням внушительным пятном. Шаг за шагом — Иккаку неотрывно следил за появлявшимся средь валунов силуэтом девушки. Еще один миг — Юмичика, изрядно покрасневший от собственных стараний, уже не смог так рьяно держать себя в руках и, превозмогая боль, согнулся пополам от смеха. Прежде чем хорошо приложиться спиной о стену посредством хорошего толчка обезумевшей от радости особы, Мадараме успел бросить в сторону друга угрожающий взгляд. Но тот не придал этому должного значения и продолжал утирать выступившие слезы, судорожно хватая ртом воздух. — Дорогу-уша! Я так скучала! — разносился восторженный голос по всей пещере, заставляя Юмичику все еще улыбаться во все тридцать два ровных зуба, Кейго — протестующе замахать руками, вошедшую Мизуки шокировано уставился на все происходящее, а самого пострадавшего от любящей руки громко выругаться. — Отстань от меня, полоумная! — не сдержался Иккаку. — Я тебя теперь никогда не брошу, дорогой мой! — восторженно заявила девушка, так и не желая отпускать шею любимого. Номура, пару раз удивленно моргнув, осторожно обогнула странную парочку и, подхватив под локоть совершенно не сопротивляющегося Кейго, направилась к единственному адекватному, по ее мнению, человеку. Свидетель сей картины радушно уступил место на камне подошедшим, а сам, подогнув под себя ноги, устроился подле него. — Вы разве знакомы? — поинтересовалась брюнетка, внимательно следя за радостно прыгающей на месте Мидзухо. — Ну, в общем-то, да… Был у нас с ними небольшой контакт, — кивнул Юмичика. — Небольшой контакт?! Это ты называешь небольшим контактом?! — вскочил на ноги Кейго, упрямо тыкая пальцем в сестру. — Да лысый и этот странный с перьями долго у нас жили и вместе с собой принесли одни неприятности! — пожаловался паренек, переводя взгляд уже на новую знакомую. — А теперь снова с ними под одной крышей? Я на это не подписывался! — Кто там назвал меня лысым? — донесся голос, прорвавшись сквозь восторженные вопли шатенки. — И-и-извините… — пискнул Кейго, опасливо покосившись на приземлившийся к ногам камень, который по ряду непонятных причин, так и не достиг цели. Решив больше не провоцировать ненавистного лысого на новые покушения на убийства, парень замолчал и приземлился обратно на камень. Девушка, взглянув на насупившегося знакомого, вновь посмотрела в сторону шумной парочки. С приходом еще двоих чужаков жизнь в пещере пошла новым ходом. Теперь Мизуки совсем не сомневалась в том, что последующая жизнь будет такой же скучной, как и пролетевшие года. Да и жить станет значительно легче, если есть на чье плечо опереться так же, как сейчас поступил и медленно поднимающийся на ноги мужчина. Словно извиняясь за свою небрежность, Юмичика многозначно взглянул на вздрогнувшую Номуру. «В его глазах действительно проскользнула тень сожаления? Нет, верно, мне только показалось» Однако проверить собственное предположение ей не представлялось возможным. Офицер уже минул добрую половину пещеры и, вновь усмехнувшись, подошел к другу. Иккаку удивленно наблюдал за тем, как товарищ, загадочно улыбаясь, бесцеремонно обвил рукой талию Мидзухо и, хорошенько дернув, оттащил возмущенную подобным поведением девушку. — Прошу прощения, что прервал ваши обжимания, — бритоголовый зло сверкнул глазами в ответ на невинный голос приятеля, — Но Иккаку мне кое-что обещал. Мадараме недоуменно уставился на брюнета, откровенно не понимая, что тому могло прийти в голову. — Это что это? — недовольно уточнила обиженная на весь белый свет Асане, уперев руки в боки. — Секрет мужской, девушек посвящать в такие тайны не положено! — отмахнулся Юмичика, ответив едва заметным кивком на радостный взгляд друга. — Пойдем, нам нужно спешить. Пытаясь скрыть за маской понимания счастливую улыбку, Иккаку махнул на прощание всем присутствующим ладонью и скользнул вслед за офицером в дверную щель. Все же Аясегава в самых разных ситуациях имел достаточно сообразительности, чтобы вытащить не только себя из передряг, но и позаботиться о психическом здоровье ближних. За это Мадараме ему всегда был очень благодарен. Перемещались офицеры весьма быстро и уже через несколько минут оказались на относительно безопасном расстоянии от пещеры. И каково же было удивление Иккаку, когда отстранено ведущий себя всю дорогу приятель, не нашел занятия более лучшего, чем усесться на взявшееся из ниоткуда бревно и, подперев ладонью голову, тоскливо уставиться на горизонт. — Ты что без меня полюбоваться природой не можешь? — усмехнулся бритоголовый, пристраиваясь рядом. — Неужели тебе еще хотелось остаться в обществе этой девчонки? — лениво переспросил брюнет, не удостоив собеседника даже взглядом. — Что значит «еще»? — недоумению мужчины не было предела. — Хочешь сказать, что мне хоть когда-то это доставляло удовольствие? — Конечно, нет. Но знаешь, я тебе даже малость завидую. Мадараме удивленно посмотрел на Аясегаву, стараясь найти в непроницаемом лице хоть намек на шутку. Однако тот старательно не подавал вида, посему судить о состоянии товарища Иккаку возможным не представлялось. — Ты бы к ней присмотрелся, Иккаку. Может, она не так уж и плоха? — внезапно веселым голосом заговорил Юмичика, будто и не было тех горестных ноток. Едва смысл сказанного дошел до разума обладателя бритоголовый черепа, как тот мгновенно вспыхнул, словно фитиль свечи. — Нет и точка. Она же меня с ума сведет! Ты понимаешь, о чем вообще говоришь?! — прикрикнул Мадараме. Коварная улыбка заиграла на устах брюнета, за чем последовало то, чего мужчина никак не ожидал. — Остынь, лысый, — писклявым тоном заявил друг, похлопывая ладонью по чужой голове. — Мацумото бы сказала именно так, — невинно пожал плечами парень в ответ на побагровевшее от злости лицо офицера. — Еще раз от тебя услышу подобное, лысым уже буду не я, а ты! — рыкнул Иккаку. А Юмичика и вовсе перестал сдерживать очередной приступ смеха. — Выходит, ты все-таки лысый? — Заткнись! Я бритый!

***

Солнце неминуемо клонило к Западу, когда двое приятелей, объятые розоватым свечением, шныряли между кустарниками и деревьями, старательно что-то разглядывая под собственными ногами. Осторожно ступая по залитой зеленью лужайке, парни с неподдельным любопытством разглядывали попадающиеся на глаза растения. — Говорю же, ромашка. — Никакая это не ромашка, Иккаку! — И что тогда? — Откуда мне знать? Но не ромашка точно. — То же мне флорист… Тьфу. Присев на пень, Мадараме обреченно вздохнул. За несколько часов бесполезных блужданий офицеры так и не обнаружили в лесу нечто пригодное в пищу, что могло бы хоть малость утолить насущный голод. Единственной съедобной находкой оказался дикий кустарник с неизвестными ягодами, на который отважно посягнул бритоголовый. Но, вкусив кислый плод природных стараний (не без предостережения Юмичики, конечно же), мужчина быстро отказался от затеи пробовать всё то, что попадалось под руку. Пока Иккаку брал себе вполне заслуженный перекур после долгой ходьбы, Аясегава времени даром не терял. Сорвав несколько цветочков неясной этиологии, являющихся объектом споров двух друзей, парень довольно улыбнулся. — И зачем тебе эта трава? — произнес бритоголовый, чем вызвал явное возмущение со стороны приятеля. — Как это зачем? В этой темной и скучной пещере совершенно нет ничего прекрасного. А так хоть какая-то эстетика появится, — терпеливо пояснил Юмичика. — Идем, нас уже, верно, заждались. Обратный путь занял куда меньше времени, чем ожидалось. Пещера безмолвствовала, словно внутри жизни никогда и не наблюдалось. Беспокойно переглянувшись между собой, мужчины осторожно двинулись к камням, исключая из всех возможных догадок худшие концы. Однако по мере приближения друзья поняли, насколько сильно ошибались. Звонкий девичий смех разнесся эхом, превращаясь в ухающий гомон десятка сов. Показавшимся на входе парням, заслонившими своими фигурами видимый свет, развеселившиеся от чего-то особы ничуть не удивились. — О, долго же вы секретничали, — ехидно заметила Мизуки, подмигнув приятельнице. — Видимо, большие у вас от нас тайны, м? Вошедшие сначала непонимающе переглянулись, а затем припомнили тот момент, каким неосторожным образом выбрались отсюда. Пока Иккаку размышлял над ответом, ситуацию вновь спас Юмичика: — Очень большие, — заговорщицким полушепотом отозвался парень, осторожно приближаясь к замерший девушкам. — Только вы не спрашивайте ни о чем, ведь секреты не разглашаются, — брюнет остановился на месте. — А чтобы наверняка не было никаких вопросов, — более вкрадчиво пояснил Аясегава, загадочно склоняя голову на бок, — приношу вам в подарок эти скромные цветы. Так сказать, в дань уважению к прекрасному полу. На колени каждой из девушек приземлились два скромных букетика, состоящие из трех цветочков, аккуратно перевязанных травинками. — Когда ты успел в романтики податься? — возмущенно спросил у подошедшего друга Иккаку. — Тише, я всего лишь спасаю наши шкуры, — шепнул в ответ Юмичика, открыто улыбаясь сияющим от счастья девушкам. — Раз в мире еще не перевелись настоящие мужчины, то следует их как следует наградить, — не менее загадочно заговорила Номура. Аясегава вопросительно изогнул бровь и незаметно ткнул локтем переминающегося от нетерпения Мадараме. Тот суть сего жеста не уловил. — Кейго-болван! Где ты ходишь там? Неси давай, мой дорогуша, наверное, очень проголодался, — крикнула на брата Мидзухо, ласково щипнув Иккаку за щеку. Выступившая на бритом черепе жилка не предвещала ничего хорошего, а моментально сдвинувшиеся на переносице брови говорили за своего обладателя. Однако Мадараме следовало отдать должное: даже в такой ситуации он стойко промолчал. Появившийся со стороны улицы Асано, что-то ворча себе под нос, внес в пещеру гладко отесанную дощечку, на которой красовался поздний ужин. Жадно вдохнув приятный запах, мужчины радостно переглянулись. — Мясо? Но как? — неверящим взглядом осматривал содержимое «подноса» бритоголовый. — А у женщин тоже есть свои секреты. Не заставляйте нас разглашать тайны, — пожала плечами Мизуки, показывая офицерам язык. — Смотри-ка, твоей же монетой расплатились, — ухмыльнулся Иккаку, поглядывая на товарища. Но тому было, ровным счетом, уже все равно. Разум парня занял опьяняющий вид румяных кусочков, попахивающих дымом. Впрочем, Мадараме не собирался отставать в этом плане от товарища и так же принялся за долгожданную трапезу. За время отсутствия большей части мужской компании, двоим девушкам удалось не только найти общие темы для разговора, но и даже малость подружиться. Область обсуждения варьировала как от простых житейских проблем, где Кейго мог еще вставить свою лепту, до выявления идеалов среди противоположного пола. В последнем из перечисленного младший брат Мидзухо участвовать отказался и просто ретировался в другой конец пещеры, предпочитая отдохнуть от пережитого за день стресса. Проводили время нашедшие друг друга особы очень даже весело, порой и вовсе забывая об отсутствии важного звена в своем коллективе. Однако представители сильного пола наконец дали о себе знать и даже приготовили крохотный сюрприз, что, несомненно, согрел сердца барышень, не ожидавших подобного жеста. И даже сейчас, когда внимание офицеров было приковано исключительно к еде, девушки не переставали думать о преподнесенном подарке, изредка поглядывая на переговаривающихся о чем-то своем мужчин. — Знаешь, не будь в моем вкусе бритоголовые парни, я бы попыталась сблизиться с тем пернатым, — все еще сжимая в руке крохотный букетик, вдохновенно прошептала Мидзухо. — С ним? Да брось. Что ты в нем нашла? — попыталась как можно равнодушнее ответить брюнетка. — Внимательность, а больше ничего… Но это ведь тоже большой плюс, правда? Вот мой дорогуша тоже обладает этим качеством, а еще он очень смелый, сильный, добрый, красивый… Перечислять эпитеты в отношении Иккаку Асано могла вечно. Но Мизуки это уже мало интересовало, ведь только за сегодня все это она слушала уже в третий раз и не сомневалась, что по уши втрескавшаяся подруга в последующие дни будет повторять стандартный набор слов и увеличивать его количество в геометрической прогрессии. — Ой, что-то я все говорю и говорю… — внезапно осеклась девушка. — А какие парни нравятся тебе? Не сказать, что вопрос застал Номуру врасплох, но приготовить внятный ответ она все равно не успела. И в самом деле, какие могут нравиться? Банально говорить все те же прилагательные, символизирующие истинный идеал мужчины, которого не сыскать на всем свете белом? Опыта Мизуки совсем никакого не имела. Что это значит любить и быть в отношениях? Насмотревшись мелодрам, постоянно разворачивавшихся в отряде, со стороны, девушка тогда твердо для себя решила, что не поддастся чарам странного чувства, что, по ее мнению, приносило людям исключительно беды. В дополнительной защите офицер Карательного отряда никогда не нуждалась, но видеть подле себя мужчин ей было не в первой. Многие особо настырные представители противоположного пола не упускали момента и подходили к девушке непозволительно близко, за что получали отказ, а упрямцы и кулаком по челюсти. После пары безуспешных попыток все кандидаты быстро растворились в толпе, больше не предпринимая каких-либо попыток к получению внимание симпатичной особы, которого она вовсе не требовала от окружающих. Да и способен ли был хоть один из них притронуться к сердцу, старательно скрытого от посторонних глаз плотной оболочкой? Долгое время Номура считала ответ на этот вопрос отрицательным, пока в голову не закрались сомнения. Образовалась трещина лишь от одного взгляда постороннего, особо ничем не примечательного человека, и глаз, цвета которых еще ни разу ей видеть не доводилось. Он был не похож на других, прежде попадавшихся на пути Мизуки, а внешне отличался лишь безделушками, коими совсем не скупился. Задумчивый и упрямый, мужчина мог без труда анализировать ситуацию. Но больше всего девушку пугала проницательность, что давала ему возможность читать людей, словно открытые книги. А брюнетке очень не нравилось доверять мало знакомым, хоть и выглядевшим дружелюбно личностям. Как и многих других, Номуру отталкивало неизвестное, коим всей своей сутью являлся Аясегава. Однако, по ряду неизведанных причин, юную душу тянуло к запретному плоду, хоть разум отчаянно кричал бежать. Бежать, что есть мочи и не оглядываться назад. Но разве можно убежать от неизбежного? — Действительно, нельзя, — раздался над головой бархатный голос. Офицер лукаво смотрел на застанную врасплох девушку сверху вниз, опираясь здоровой рукой о выступивший из стены камень. Мидзухо, так и не дождавшись ответа, куда-то бесследно исчезла, оставляя подругу наедине с собственными мыслями. — Ты… Можешь мысли читать? — с ужасом прошептала Мизуки, покрываясь холодным потом. Юмичика лишь усмехнулся. — В этом мире все возможно. Может быть, да, а, может быть, и нет… — уклончиво отозвался брюнет. Только впредь будь осторожна, мысли ведь имеют свойство материализовываться. Довольно улыбнувшись, парень отстранился от стены и, оставив напрягшуюся до предела девушку одну, плавно скрылся в тени пещеры. «Дьявол. Дьявол в человеческом обличии…», — судорожно подумалось Номуре. «Не к чему ей знать, что я услышал лишь последнюю фразу», — слишком уж спокойно подумалось Аясегаве перед сном.