Другая реальность

"Тот, кто побеждает других, силен. Тот, кто побеждает себя, могуч" (Лао Цзы)

С момента рокового дня, ставшего как для офицеров, так и для попавших в беду людей, всеобщей катастрофой, прошло уже десять дней. Ошибки быть не могло, Юмичика тщательно следил за течением времени и тайно продолжал грезить о возвращении, в которое с каждыми улетающими в никуда сутками верилось все с большим трудом. Не верилось и остальным. Улыбки бесследно исчезали с их лиц, стоило только хоть одному из странного коллектива упомянуть о былых временах. Впрочем, были в этом безвозвратном путешествии и свои плюсы. Кейго чудесным образом перестал трястись при каждом странном звуке, да и к остальной части мужского населения начал относиться более лояльно, хоть настороженность и не спешила его отпускать. Верная сестрица Кейго стала более серьезной, хоть и не упускала случая отправить комплимент в адрес обожаемого офицера, который уже и не знал куда деться от повышенного внимания к собственной персоне. Мадараме во всей компании занимал особое, почетное место, взвалив на себя груз ответственности по добыче пищи на каждый день. Безусловно, охота и рыбалка никогда не прельщала мужчину, но он чувствовал долг перед товарищами, которые не только не могли удержать в руках самодельную удочку, но и хоть что-нибудь поймать. Аясегава также времени зазря не терял, добровольно взяв на себя обязанность по поставке воды. Конечно, не без пользы для себя. Офицер никогда не улучал возможности лишний раз взглянуть на собственное отражение, в хрустальной поверхности родника, за неимением под рукой зеркала. Асано-младший наконец-то научился самостоятельно готовить хворост и даже разжигать костер, чему девушки были, без сомнений, очень рады. Мизуки и Мидзухо стали ответственными за приготовление еды. Большого и разнообразного ассортимента среди продуктов не наблюдалось, но все скитальцы были вполне себе довольны тем, что имели. За столь непродолжительное время, что казалось для многих попавших сюда целой вечностью, менялось и их отношение друг к другу. Сплоченные единственной целью выживания, пятеро отъявленных смельчаков стали больше доверять друг другу, хоть иногда и давалось это с большим трудом. Если Иккаку уже давно смирился с постоянными любезностями со стороны одной небезызвестный особы и стал немного прислушиваться к ней, то отношения между Номурой и Аясегавой становились больше похожими на догонялки. После предостерегающих слов о материализации мыслей Мизуки старалась избегать офицера и не оставаться с ним наедине. Однако Юмичика, будто нарочно, оказывался всегда близко и буквально ходил по пятам за трусишкой, пытаясь улучить хоть минутку для разговора с глазу на глаз. Поначалу девушку пугало столь обширное внимание, но со временем и она начинала привыкать к своей вечной тени в мужском облике. Верно, ему когда-нибудь надоест это гиблое дело. Но пока Аясегава не намеревался оставлять свои бесполезные попытки.

***

Самодельный поплавок из вороньего перышка в очередной раз канул на дно, заставляя сконцентрированного на своем деле Иккаку потянуть удилище. Блестящая чешуя показалась из-под голубого пласта водной толщи, чем заставила вскрикнуть от восторга по-детски болтающую ногами девушку. — Это уже пятая, ты такой молодец! — восхищенно сверкая глазами, произнесла Мидзухо, пока офицер с чувством собственного достоинства снимал с крючка сегодняшний ужин. — Помолчи, ты мне только рыбу пугаешь своими воплями, — недовольно протянул бритоголовый, вновь забрасывая удочку. — Конечно, дорогуша, уже молчу! Золотистый лист клена, что прослыл в этих краях не редкой растительностью, плавно приземлился на водную гладь, пуская средь игривых бликов равномерные круги. Ветер уныло загудел в вышине, отправляя хоровод остроконечных собратьев к уже умчавшемуся в речную пучину листку. Раннее начало осени — пора теплых красок, радующих душу всех без исключения, и заставляющий трепетать сердца истинных ценителей прекрасного, да и просто любителей природы, в частности. Много ли на свете нужно для счастья? Шумно втянув носом воздух, Иккаку блаженно взглянул в небо, до того спокойное и волшебное, что казалось совсем непривычным. От чего-то последние дни кочующие по свету пустые не являли свои лики, позволяя находившимся всегда на чеку шинигами немного перевести дух. Однако расслабляться им не давал тот факт, что среди образовавшейся группы двое отдавались беззащитными, да и чего уж греха таить, абсолютными трусишками. При одном только грозном реве показавшегося на горизонте врага несчастная шатенка, прихватывая с собой нерадивого братца, без раздумий пряталась за спину того, чьей защиты так желала. Но для Мадараме защита чьих-либо жизней не была в новинку, прибавляя мужчине с охотным азартом до драк дополнительные силы. За прошедшие дни было совершено ни одно нападение, но все они были героически подавлены, хоть Мизуки и старалась отгородить безбашенно кидавшегося в бой офицера предостерегающими окриками. Но слушал ли Мадараме хоть кого-то, кроме капитана? Брюнетка совершенно искренне удивлялась тому, как ее новый приятель, совершенно не боясь за собственную жизнь, первым срывался с места, оставляя позади испуганные лица абсолютно не знавшей его троицы и одно спокойное лицо того, который напротив знал его слишком хорошо, чтобы лезть с помощью. И никто из присутствующих, чьи настороженные взгляды были прикованы к битве, не мог видеть, как при каждом падении бойца на землю сжимался кулак, обладатель которого будто и не замечал боли в руке, еще не успевшей как следует зажить. Но вмешиваться он права не имел. Никогда не имел и не надеялся. С горем пополам Иккаку всегда выходил победителем из схватки и убирал меч в ножны под тираду возмущенных возгласов о неосторожности и легкомысленности. Но мало кто знал, что значит для него битва. Аясегава спокойно кивал, едва улыбаясь другу уголками губ, без слов благодарив фортуну за очередной прожитый в этом опасном месте день. ...Солнечные лучи уже не так сильно припекали землю, свидетельствуя о постепенном приближении холодов, чего так не желала душа уже успевшего набраться опыта добытчика. Осень не любила и девушка, незаметно прильнувшая к рыбаку, словно прося от героя своих постоянных мыслей не только защиты, но и тепла. Впрочем, бритоголовый уже прекратил обращать внимание на подобные мелочи и не спешил отдергивать локоть, за который так цепко ухватилась довольная собой шатенка. Молча скосив глаза в сторону видневшейся в поле зрения макушки, Мадараме невольно вздохнул. И кто же мог подумать, что коварная судьба вновь столкнет его с этой взбалмошной девицей. — Эй, Иккаку!.. Иккаку? Довольно знакомый голос донесся до ушей, вынуждая его обладателя оторваться от своих тягостных дум и созерцания пространства перед собой. Обернувшись на зов, мужчина непонимающе уставился на невинно улыбавшегося наглеца, посмевшего безжалостно отвлечь его от размышлений. Напевая себе под нос какую-то мелодию, парень виртуозно приземлился подле друга. — Ты чего это такой весёлый? — недоуменно взглянул лысый на светящегося, как медный тазик, Юмичику. — Тш-ш… Твоя подружка заснула у тебя же на плече, а ты так шумишь, — приложив палец к губам, протянул Аясегава. Мадараме недовольно вздернул подбородок. — Смотрю, ты стал к ней более снисходителен, м? — Ничего подобного. Ненавязчивый ветер всколыхнул ветви, обрушивая на темную макушку любопытного офицера иссохшийся листик. — Иккаку, ты не поверишь! — не вытерпел и несколько минут тишины Юмичика, нетерпеливо поглядывая на поплавок. — Дай угадаю… — перебил его бритоголовый, почесывая ладонью подбородок. — Зайцы открыли бутик с модными шмотками? — Нет! — Белки устроили показ мод? — Да нет же! — Значит, у павлинов начался брачный период, — подвел итоговую черту Мадараме, сполна наслаждаясь полученной реакцией. — Ты это сейчас на что намекаешь? — урезонивая собственное удивление, произнес Аясегава. Однако слышать ответ на этот вопрос ему не слишком хотелось. — Да я так, к слову, — ухмыльнулся бритоголовый. — Так что там у тебя стряслось? Обрадованный переходом на другую тему, Юмичика, не долго думая, вернул на лицо мечтательную улыбку. — Я нашел нечто очень важное, пока блуждал по лесу. — Тогда у меня будет к тебе два вопроса, — нахмурился мужчина. — Первый: что ты делал один в лесу, который находится отсюда в трех добрых милях? Второй: стоила ли того находка? Под выжидающе-пристальным взглядом брюнет покачнул головой. — Ты говоришь как невнимательная мамаша с блудным сыном. Фартук в вишенку да скалка в руке тебе бы очень подошли. Знаешь, образ домохозяйки еще долго останется в тренде… — Что ты сказал? — прошипел Иккаку, зло блеснув глазами. — Ладно-ладно, я же пошутил! — поднял ладони кверху Аясегава. — На самом деле, вещь действительно очень важная. Горячий источник! Мадараме удивленно приподнял брови. — Слушай, а дело-то к удаче катится… Неужели ты сам его обнаружил? — Нет, сорока на хвосте принесла, — беззлобно фыркнул Аясегава, поднимаясь на ноги. — Не задерживайся надолго, я все еще намереваюсь посетить сегодня то чудесное место. Во славу превеликой красоте, я смогу наконец-то привести себя в порядок! — счастливо вскрикнул тот, вприпрыжку направившись в сторону, теперь уже ставшей фактически родной, пещеры. — Совсем свихнулся, со своими идеалами, — проворчал себе под нос Мадараме, снимая с крючка очередную, попавшую в смертельный плен, рыбу.

***

Музыка: Thousand Foot Krutch – Shook

— Эй, ну может хоть чуточку передохнем? Молодой парнишка устало плелся вдоль берега, едва ли не волоча по земле плетеную корзинку. Слишком резвая спутница, казалось, не потеряла и сотой части своих небезграничных сил и, весело перепрыгивая с камня на камень, лишь изредка наклонялась к воде. Увлеченная интересным, а главное, полезным делом, девушка пропустила очередной каприз помощника, который за последний час не только успел пожаловаться на собственную усталость, но и порядком надоесть. И зачем ей только приспичило взять его с собой… — Мизуки-сан? Повернув голову к собеседнику, окликнутая устало вздохнула. — Хорошо, только на несколько минут. Облюбовав небольшой камень, вполне себе пригодный для отдыха, девушка вопросительно посмотрела на спутника сегодняшней прогулки. Блаженно растянувшись прямо на песке, Кейго завороженно уставился в небо. Номура усмехнулась. Все-таки людские души невероятный слабы и совсем не выносливы. Уловив на себе заинтересованный взгляд, шатен растерянно моргнул. — Со мной что-то не так? Девушка малость вздрогнула и, придав выражению лица более веселый вид, ответила: — Нет, ошибаешься. Просто ты совсем не тот, о ком мне приходится слышать от твоей сестры. Приподнявшись на локтях, парень смущенно отвел взгляд. — Но она же во многом права. Я труслив, слаб, ничего не могу и не умею… Мизуки раздраженно вздохнула и поднялась с камня. Испуганный взгляд Асано коснулся вынутого клинка, заставив табун мурашек пробежаться вдоль позвоночника. — Чтобы преодолеть трусость и не казаться слабым, ты должен поверить в себя, — стальным голосом заявила девушка, скептически осматривая лезвие оружия. — Чтобы что-то уметь, нужно этого хотеть, — заостренный кончик угрожающе блеснул на солнце. — Неужели в тебе совсем нет веры и желания стать лучше? Руки предательски задрожали, когда грозное оружие осторожно коснулось кожи. Кейго едва удалось подавить желание по привычке разразиться нечеловеческим криком и пуститься прочь от, казалось, сошедшей с ума приятельницы. Тем временем, девушка останавливаться и не собиралась. — Неужели в тебе нет желания защитить хотя бы собственную шкуру? Казаться слабым всегда легче, но что ты сделал для того, чтобы развеять стереотипы? Смирился со словами сестры, каков молодец. Только в случае чего, не окажись меня, Иккаку или Юмичики рядом, она может погибнуть из-за твоей же трусости. С характерным звуком щелкнул убранный в ножны меч, хозяйка которого повернулась спиной к покрывшемуся холодным потом парню. — У тебя есть потенциал, лишь пробуди в себе скрытые желания, — брюнетка направилась прочь. — И не отставай, пустые, подобно шакалам, сначала отбивают от стаи самых слабых.

***

— Вы точно уверены в этом? Темные брови, что так странно смотрелись в симбиозе с пепельными волосами, плотно сдвинулись на переносице, едва не срастаясь в единую линию. Самый добрый из всех высших по званию служащих сейчас вовсе не был настроен на дружелюбный лад, уже в третий раз хмуро пробегаясь взглядом по предложенному к прочтению отчету. Выведенные не слишком аккуратной рукой иероглифы плясали по бумаге, норовя перепутаться между собой или попросту выскользнуть за пределы листа. Впрочем, одного из самых опытных капитанов абсолютно не интересовал кривоватый почерк и его обладатель. Грозная информация, содержащаяся в каждом синеватом штрихе, волновала его куда больше. Недовольный сомнениями, косвенно говорящими о неправильности собственных доводов, ученый раздраженно цокнул языком и скрестил на груди руки. — Вы что, правда считаете, что проведенные мною анализ и исследование могут ввести кого-то в заблуждение? Неохотно оторвавшись от созерцания документа, седовласый капитан взглянул на собеседника. В янтарных глазах, что казались искусственными, как и все тело их обладателя, читалось раздражение и толика обиды. Маюри всегда относился к своей работе с неподдельным воодушевлением и очень гордился результатами. — Нет, что вы! Но, делая вывод по прочитанному мною сейчас, я могу с уверенностью произнести вслух невероятные вещи, — задумчиво протянул Укитаке, вновь всматриваясь в чернильные палочки. — Подумать только, неужели он за столько лет стал настолько силен… — А чему вы, собственно, так удивляетесь? — фыркнул Куроцучи. — Имея такую превосходную способность, ему не составляло труда заманивать в свой плен глупые души и существовать за счет них. Закинув ладони за спину, ученый нетерпеливо начал расхаживать взад-вперед, размечая следами влажную после дождя землю. — Это существо способно создавать свое пространство. Предположительно, там оно и удерживает своих непосредственных жертв, питаясь их духовной силой. Чем большим количеством душ пустой, назовем его… «неуловимым охотником», завладевает, тем выше уровень его сил. Нельзя отрицать, что он обладает разумом, если соображает не попадаться на глаза более сильным шинигами. Например, капитанам. — Вы хотите сказать, что уровень его сил еще недостаточен для сражения с высшим офицерским составом? — осторожно поинтересовался Джууширо. Маюри внезапно остановился и задумчиво взглянул в небо. — Этого нельзя точно утверждать. Однако… Скажу одно: если ему крупно повезёт и посчастливится поглотить около трети всего Готея-13, то он станет для всех нас настоящей угрозой. А если же ему улыбнется неудача, то у меня появится еще один прекрасный образец! — охотно потерев ладони, ученый жутко улыбнулся. — Подождите, но как же те шинигами, что остались внутри пространства? — с беспокойством в голосе озвучил свой вопрос мужчина, открыто взглянув на собеседника. Маюри лишь развел руками, невинно пожимая плечами. — Ничего не могу обещать и, скорее всего, они погибнут вместе с источником их пожизненного кошмара. Страшные слова, сорвавшиеся с уст ученого, заставили до последнего сомневающегося в своих догадках капитана поверить в суть написанного. Обладатель кривого почерка ничуть не соврал, приписав внизу отчета о проделанной работе слова: «Принять к сведению невозможность исследования содержимого объекта и его структур» Подавив желание разорвать в клочья злосчастную бумажку и нарастающее внутри негодование, что было крайне не свойственно добродушной душе, Укитаке понимающе кивнул. Риск внезапно оборвать, словно шелковую нить, собственную жизнь есть у всех шинигами. У всех без исключения. — Благодарю за работу, капитан Куроцучи. Ваше мастерство в очередной раз оказывает нам непосильную помощь, — едва заметно улыбнулся Джууширо, убирая сложенный вдвое листок за отворот формы. Ученый ответил на похвалы лишь самодовольной улыбкой. Другого светловолосый капитан от него и не ждал. — Уже уходите? Маюри застыл на месте, неохотно обернувшись. — Работы слишком много, чтобы подолгу вести разговоры об очевидном. В корне Укитаке был с ним полностью согласен. Кому-то — исследования, а кому-то нужно срочно успеть осведомить главнокомандующего об услышанной информации, что до сих пор отказывалась укладываться в голове спокойными мыслями. В последний раз бросив взгляд на место, где еще с минуту назад увлеченный своими открытиями ученый раскрывал собеседнику глаза на горькую правду, Джууширо молча направился прочь.