Ещё не поздно

— Я уже подъезжал к «Каге индастриз», когда ты мне позвонила. Хотел пригласить вас поужинать где-нибудь. Тетсуя медленно кивнула, воспринимая информацию. Засвистел чайник, объявляя о своей готовности, и девушка отвлеклась от помешивания рисовой каши. Открыв крышку на сковороде, она залила немного горячей воды, оставляя овощи и мясо тушиться дальше. — Ну, мы не в ресторане, но голодные не останемся, — она подула на ложку с кашей и попробовала, смакуя. Акаши сидел за столом на кухне Куроко и следил за её действиями. Взгляд его был мягким и полным тепла и блеска. — Рис почти дошёл, подожди ещё немного, — Тетсуя проверила простой рис в другой кастрюле. — Я пока покормлю Даичи. Спешно вытерев руки кухонным полотенцем, она подхватила маленькую чашечку с кашей, которую наложила ранее, но масса с овощами и мясом запротестовала, зашипев и выливаясь за края посудины. Тетсу ойкнула и быстро сняла крышку, принимаясь мешать еду. — Я жду не дождусь снова отведать твоей стряпни, так что последи за ней, а я покормлю сына, — Сейджуро плавно поднялся на ноги и забрал мисочку с едой и ложку, пока шестая не успела возразить. Она хотела сказать что-то, вроде «ты же гость» или «ты можешь заразиться», но все слова вылетели из головы, когда её глаза столкнулись с его, такими спокойными и решительными, как прежде. Мелкая дрожь прошлась по телу девушки, словно она увидела что-то интимное, а не просто взгляд, даруемый ей Акаши ещё четыре года назад. Слегка приподнятые уголки губ на его лице уверяли девушку в правильности ситуации. Куроко так и стояла обескураженная, в то время как красноволосый направился в детскую. Когда Акаши принёс мальчика в комнату по прибытии в квартиру, он совсем не был заинтересован её интерьером. Зайдя сюда вновь он смог обратить внимание на светло-синего цвета обои, где-то разукрашенные фломастерами и карандашами. На стенах помимо этих художеств висели и обычные рисунки на бумаге, и каждый в углу был подписан «Куроко Даичи». Сейджуро заметил, что некоторые надписи были сделаны рукой Тетсуи, видимо, когда мальчик был совсем маленьким и не знал буквы. От этого всего парень почувствовал горький осадок внутри себя, разглядывая детские картинки и продвигаясь вглубь комнаты, к кровати, где спал ребёнок. Подойдя ближе, Сейджуро поставил посуду на рядом стоящую тумбочку. Присев на корточки перед кроватью, он провёл ладонью по щеке мальчика, отмечая про себя, что жар начинает потихоньку спадать. Рука переместилась на лоб, длинные пальцы с осторожностью убрали пряди волос со вспотевшей кожи. Маленькие реснички затрепетали, а детские глазки приоткрылись совсем чуть-чуть, будто на грани реальности и сна. Чем больше поднимались веки ребёнка, тем больше красноволосый видел в них белесую дымку не отпускавших малыша сновидений. Это мгновение продлилось всего несколько секунд, но Акаши казалось, что он просидел так тысячу лет и целую тысячу лет не дышал. — Папа? — тихий голосок Даичи вернул взрослого в двадцать первый век. Сердце Сейджуро не пропустило удар, не ушло в пятки. Оно будто было опущено в сундук Дейви Джонса, после чего отправилось на морское дно на веки веков, пока какой-нибудь юнец не вырвал бы его из проклятых оков, даруя новую жизнь и надежду отчаявшемуся живому мертвецу. Дыхание его сперло, будто понемногу легкие наполнялись соленой морской водой, от чего адское жжение обдало все внутренности. Ноги подкосились, и парень думал, что не упал коленями на пол в доме Куроко, а провалился в тёмные чертоги, откуда нет выхода. Так больно, так больно, так больно и… невыносимо радостно, что приносит лишь ту же боль. Даичи часто заморгал. — Или это опять сон? — прошептал он, кулачками протирая глаза, окончательно вырываясь из царства коварного Морфея. Он всхлипнул и сфокусировал взгляд. — Дядя с красными волосами? — М? — ещё отрешенно подал голос Акаши, также выбираясь из того водоворота ощущений, что испытал. Глаза его заблестели пуще обычного, но ни одна слеза не скатилась по его мужественному лицу. Мальчик зашевелился в своей постели. — Вам тоже хороший сон снился? Поэтому вы плачете? — поинтересовался он, шмыгая носом. — Хороший? — не понял Сейджуро. Разве не от плохих заходятся в рыданиях? И вообще, почему это они оба чуть ли не плачут? — Ну да, когда снятся хорошие сны, то это счастье, а когда счастье, можно плакать, — уверенно проговорил мальчишка. Красноволосый проморгался. — Мама научила? — улыбнулся он, стирая влагу с уголков глаз рукавом пиджака. — Ну чего ты плачешь, дурочка? — Сейджуро старательно вытирал мокрые щёки своей девушки, держа её лицо в обеих руках. Он не на шутку испугался. Что же он сделал не так в этот рождественский вечер, когда всё, наоборот, должно было пройти идеально? — Но, Сейджи, — голос Куроко звенел и дрожал. — Я так счастлива быть с тобой. Так счастлива, — слезы полились с новой силой. — Тогда почему ты плачешь? — не веря, спросил Акаши. — Твои слёзы делают меня несчастным. — Потому что это счастье, — девушка отняла от своего лица сильные руки парня, хотя тут же была поймана в тёплые успокаивающие объятия. Она обхватила руками крепкий мужской торс, жмурясь от тех потоков тепла и любви, что чувствовала физически. — А когда счастье, то можно плакать. Тогда не стыдно. — Ага! — широко улыбнулся Даичи. — Думаю, вы правы, — красноволосый обезоруживающе опустил плечи, улыбаясь в ответ. Он спохватился. — Даичи, тебе нужно поесть. Взяв с тумбочки чашку, он перемешал рисовую кашу, заботливо приготовленную ребёнку его мамой. Подхватив ложечкой немного, Сейджуро собрался кормить мальчика, но был остановлен. — Я сам! — требовательно сказал голубоволосый. Акаши сначала не понял: ему сейчас ребёнок это выдал? Но видя протянутые к посуде ручки, усмехнулся. — Да в тебе есть потенциал, — он отдал еду ребенку. Сначала тот ел с большим энтузиазмом, но болезнь дала о себе знать: на малыша навалились вялость и усталость. Было видно, что кушать он больше не хотел, но упорно продолжал есть. Бывший капитан Тейко с интересом наблюдал за ним. — Ты уже не голоден, да? — спросил он, на что мальчик подумал и кивнул. — Тогда не заставляй себя. — Но мама ведь готовила, — возразил мальчишка. — Бабушка всегда злится, когда я не доедаю. — А мама нет? — Сейджуро смутно понимал, о какой ещё бабушке идёт речь. — Я всегда всю мамину еду ем, но бабушка кладёт очень много! Акаши засмеялся поистине детскому возмущению. Даичи забавно набычился, а его ещё до этого растрёпанный вид придавал ещё большей комичности. — Давай тогда я тебе помогу, — Акаши придвинулся ближе и открыл рот, когда малыш нерешительно остановил ложку с кашей в воздухе. Мальчик непонимающе уставился на него. — Я помогу тебе доесть кашу, и тогда мама не обидится, верно? Даичи отвел взгляд в сторону, задумавшись. Через минуту он неуверенно повернулся обратно. Красноволосый понял, что наблюдать за этим удивительным ребёнком никогда не надоест. — Мы же ей не скажем? — Не скажем, — кивнул Сейджуро, не оставляя ребёнку и права на сомнения. Маленький Куроко посмотрел парню в глаза и тоже кивнул. — Тогда ладно, — он протянул дяде кашу обратно. Осталось не так уж много, поэтому Акаши и не заставлял его доедать. Отложив посудину, он уложил зевающего Даичи и накрыл одеялом. — Вы съешьте только. — Ем я, ем, — для убедительности взрослый таки начал поедать еду, приготовленную Тетсуей. Это напомнило ему, что она ждёт его на кухне. — Кстати, — вдруг Даичи открыл закрывающиеся веки. — А что вам приснилось? Акаши жевал и думал, поэтому не сразу обратил внимание на вопрос ребёнка. — Мне? Хм, — задумался он. Что нужно говорить детям в таких ситуациях? Мужчина поставил себе на заметку, что надо подготовиться к будущим разговорам. — Мне снилось, что я наконец-то вернулся домой и нашёл человека, которого долго искал. — Правда? — заискрились детские глаза. — А мне — что папа нашёл нас с мамой! Сейджуро вновь почувствовал что-то удушающее. — Тебе часто снится папа? — Да, наверное, — задумался о частоте таких снов Даичи. Акаши смотрел в упор на этого мальчика и не мог поверить, что всё это — не сон. Столько всего произошло, столько людей втянуто в их проблемы, а всё из-за его эгоистичного детского желания. Мечты, мечты… Это оказалось не больше, чем пафосным поводом покинуть семью, друзей и любимую девушку. Да кому они нужны, если приносят столько бед окружающим? Маленький Куроко так же рассматривал дядю с красными волосами. Что-то неуловимо родное чувствовал в нем ребёнок. — Мама говорила, — зашептал он. — Папа ушёл за счастьем, но заблудился. А ещё, что он всегда следовал за своей мечтой. Поэтому и у меня есть мечта. — Чтобы он вернулся домой? — мальчик легонько кивнул. Красноволосый выдохнул. — Но это не совсем то. Обычно дети мечтают о дорогих игрушках или о том, чтобы стать рок-звёздами или космонавтами. Так о чем ты мечтаешь? Детские брови сдвинулись, что говорило о полном непонимании. — А разве обязательно мечтать только для себя? Мужчина впал в небольшой ступор. — Если папа будет дома, то и мама будет рада. Я тоже, — мальчик возвёл глаза к потолку в глубокой думе. — Это считается, что я мечтаю для себя? Малыш сам не заметил, как уснул, так и не ответив на свой вопрос. Сейджуро пригладил его волосы, с нежностью смотря на ребёнка. — Ты точно сын Тетсуи. Такой же упрямый и глубокомыслящий, по-детски милый и порой импульсивный, — сопение мальчика успокаивало Акаши. — Такое со мной было только рядом с ней. Стоящая за дверью девушка прижимала руку в быстро бьющемуся сердцу. Лёгкая улыбка тронула её губы, и она поспешила бесшумно скрыться на кухне. *** Когда Сейджуро присоединился к ней, то она уже накрывала на стол. Он заметил лежащий на столешнице телефон девушки. — Ты так и не дозвонилась до Аомине? — Нет, — нахмурилась она. — Этот дурак ещё обижается на меня, поэтому сам не берет трубку, так ещё и Араки запрещает отвечать. Мне все равно придётся взять больничный на работе, но я надеялась, что он поможет с покупками. — Я могу тебе помочь, — пожал плечами Акаши, хоть и понимал, почему она ещё не рассматривала его кандидатуру. Он ожидал отказа, но Куроко согласилась и даже поблагодарила его. Видимо, не видела другого выхода. Через пару минут они сели ужинать. Попробовав, красноволосый чуть не простонал от удовольствия. — Как давно я не ел нормальной домашней еды. Очень вкусно! — И где же ты питаешься? — поинтересовалась Тетсуя, наблюдая, как он с большим аппетитом поглощает ужин. Она-то его знает. Если бы эта еда была приготовлена кем-нибудь другим, он бы так не распылялся. Но приятно. — В основном доставкой, — голубоволосая ужаснулась. — Неужели ты снова налёг на фастфуд?! Сколько раз тебе говорить, это вредно! Ты, ты… ты расти перестанешь! Сейджуро удивленно глядел на девушку. Она сама осеклась и немного покраснела, смущённо отвернув голову. Чтобы побороть неловкую ситуацию, она начала разливать чай. Акаши снисходительно улыбнулся, смотря на неё, и издал смешок. — Не беспокойся, Тетсуя. Доставка из нормальных ресторанов, а если фастфуд, то только МаджиБургер. Но ничто не сравнится с домашней готовкой. Особенно с твоей. — Подлиза, — буркнула она, передавая ему пиалу с чаем. На мгновение кончики их пальцем соприкоснулись, а глаза, словно по команде, нашли друг друга. — Ничего подобного, — возразил Сейджуро, принимая напиток. — Ты действительно хорошо готовишь. Помни, что со средней школы моя мать начала готовить самостоятельно, а до этого она ни разу этого не делала. Они вместе посмеялись, вспоминая. Оба ощущали невообразимое тепло, будто всё так, как должно быть. Сейчас разговаривая с Акаши, проводя с ним время, шестой кажется, что он почти не изменился. Такой же добрый и порой язвительный, энергичный и умиротворенный, красивый и… Глаза Сейджуро следили за движениями Куроко. Она задумчиво проводила пальцами левой руки по краям пиалы. Её тонкие и изящные пальцы путешествовали по поверхности чашки, то соскальзывая вниз, то медленно поднимаясь вверх. Парень будто бы попал в транс, где центром вселенной была она. Если его спросят, то он ответит, что ничего не изменилось. Когда трапеза была окончена, они принялись убирать со стола. Акаши вызвался помочь, а Куроко не видела причин ему отказывать. Она мыла посуду, а он её вытирал и ставил на место. Ситуация настолько домашняя и… супружеская, что Тетсуя не могла не переминаться с ноги на ноги от неловкости. Сейджуро лишь загадочно улыбался, получая от всего этого немыслимое удовольствие. Когда вся посуда была уложена, девушка заметила, что одной чашки не хватает. Поняв, что эта, которую отнёс Сейджуро для Даичи, она попросила его подождать, пока она не принесёт её обратно. Зайдя в комнату сына, Тетсуя первым делом дотронулась губами до его лба. Жар был, но не такой, как раньше. — Лекарство потихоньку действует, — прошептала она, поправляя скатившееся одеяло. От этих действий проснулся сам больной. — Мамочка, — протер он глазки и потянулся к ней, желая обнять. Тетсуя склонилась к нему, и когда маленькие ручки обхватили её за шею, осторожно выпрямилась, от чего Даичи почти сидел. — Как ты себя чувствуешь? — погладила по голове сына. — Спать хочу, — тихо ответил он, утыкаясь носиком маме в плечо. — Малыш, давай ложиться обратно, — она снова наклонилась, удерживая спинку и затылок ребёнка, но тот повертел головой, крепче сжимая девушку в объятиях. — Мам, — доверчиво проговорил он, обретая голос, избавляясь от хриплости после короткого сна. — М? — А это мой папа, да? — Дай, прекрати всех мужчин, с которыми общается мама, называть своим отцом, — прикрыла глаза Тетсуя, чувствуя, как начинает колотиться сердце. — Нет, это точно он, да? Даичи отстранился, серьезно посмотрев в глаза матери. Таким взглядом, как у Сейджуро: решительным, острым и допытывающим. Тетсуя опешила. Она ещё не видела такого взгляда у своего сына. Она прикусила губу, снова оказываясь беспомощной под прицелом этих глаз, так похожих на его. В это время Акаши стоял, спиной прислонившись к стене рядом с дверью в детскую. Сложив руки на груди и склонив голову вниз, он ожидал её слова. — Что же ты ответишь, Тетсуя? — беззвучно, лёгким движением губ проговорил он.