Ещё не поздно

Как бы то ни было, Тетсуя не чувствовала страха. Сомнение, неверие, удивление, — всё это обуревало её, но она была готова к назревавшим переменам в жизни с высоко поднятой головой и без страха в сердце. С каких пор? Наверное, с тех, когда она сама решила, что даст их отношениям ещё один шанс. Какое обнадеживающее заявление, не так ли? Слова Даичи, конечно, повергли мамочку в шок. В то же время её это рассмешило: таков её сынишка. Улыбнувшись напряжённому мальчику, Тетсуя погладила его по голове и, наклонившись, зашептала. — Дай, помнишь, о чем я тебе говорила? — он кивнул. — Мам, а почему мы шепчем? — непонимающе поддался маминой игре малыш, на что она лишь загадочно прищурила глаза. — Папочка ещё не нашёл дорогу домой, у него ещё есть незаконченные дела, поэтому, — она кивком головы показала на выход из комнаты. — Он не может прийти официально. Даичи хлопал глазами. — Когда папа точно вернётся к нам навсегда, я дам тебе знать, — заговорщически продолжила Куроко, видя непонимание сына. — Кодовое слово, идёт? Детские глаза заблестели. Девушка выдохнула: как она рада, что её сын — ещё такой ребёнок. — Какое-какое? — она задумалась, и на ум пришло только одно. — Радуга. — Радуга? — повторил Даичи и, увидев кивок, довольно зажмурился. — Радуга, радуга, радуга, радуга… — Что ты делаешь? — заинтересованно спросила его мать, так и не повышая голоса. — Чтобы не забыть, — он так и продолжил, как мантру, повторять одно и то же слово, пока не начал замедляться и в конце концов зевнул. — Малыш, выпей таблетку и спать, — голубоволосая встала и подошла к столу, за которым обычно рисовал Даичи, и взяла коробочку с медикаментами. Она повернула голову в сторону двери. — Акаши-кун, можешь принести стакан тёплой воды? Послышался лёгкий удар о деревянную поверхность. После недолго шуршания, немного помявшись, парень подал голос. — Конечно. Тетсуя прикрыла рот рукой, пряча счастливую улыбку. *** Чертыхаясь про себя, Сейджуро шёл обратно с этой водой. Так попасться на подслушивании… Он напряг весь свой слух, чтобы услышать ответ девушки, а в итоге ни слова не было слышно. Он так задумался, что голос Тетсуи был слишком неожиданным. Ещё раз вздохнув, Акаши размял свободной рукой заднюю часть шеи, чувствуя, что в тот момент даже она покраснела. Его это рассмешило: он взрослый человек, имеет высшее образование, зарабатывает себе на жизнь любимым спортом и даже успел обзавестись ребёнком (!), но поистине детское любопытство не покинуло его. Сейчас размышляя об этом, Сейджуро с досадой и разочарованием отметил, что в списке выполненных дел нет одного важного пункта. Очень важного. Уже заходя в детскую комнату, красноволосый вновь обратил внимание на рисунки, расклеенные по всей стене. Эта стена дает познакомиться со всеми попытками Даичи в рисовании, а также с их с Тетсуей жизнью, изображенной в детских рисунках, отражённой чистейшим, невинным взглядом ребёнка. Это были различные животные, природа и здания. Так Даичи запечатлел места, в которых бывал, и вещи, которые видел. Детский сад, в котором он нашёл новые знакомства; дом дедушки с бабушкой, которые души не чаяли в своём внуке; зоопарк, где мальчик не мог оторваться от созерцания грациозных и не очень существ, при этом испытывая жалость к ним и их участи неволи; рабочий офис матери, в котором он часто бывал, и, конечно же, баскетбольная площадка с её неровными трёхочковыми линиями, низко расположенным кольцом и большим оранжевым мячом. Взгляд мужчины потеплел. Он никогда раньше не испытывал этого чувства, и совершенно точно знал, что пока не имеет права его испытывать. Но от чего так трепещет сердце и становится спокойно на растерзанной душе? Довольно часто Даичи рисовал игроков Поколения чудес. Сейджуро думал, что у него зарябит в глазах от такого сосредоточения цветов радуги. Было видно, что его сын и его бывшая команда очень близки, и ребёнок дорожит этими парнями. Губы непроизвольно растянулись в улыбке, когда глаза зацепились за знакомые с детства сцены: драки Аомине и Кисе, жующий Мурасакибара, поправляющий очки Мидорима и улыбающаяся Куроко с двумя другими черноволосыми девушками, которых Сейджуро не знал. Вниманием не были обделены и их ближайшие друзья: бывший ас Сейрин Кагами Тайга и непревзойденный менеджер баскетбольного клуба Тейко и Тоо Момои Сацуки. Насколько помнит Акаши, эти двое часто мотались из штатов в Японию, проявляя завидную стойкость в акклиматизации. Эти рисунки тянулись от двери по всей стене в сторону кровати, судя по всему, сохраняя хронологическую последовательность. Одним из последних художеств мальчика стало три человека, два из которых имели голубой цвет волос, а третий — красный. Акаши и не знал, что думать. — Его Даичи нарисовал совсем недавно. Сейджуро обернулся на голос и сразу наткнулся на нежную улыбку Тетсуи, которая сидела на краю кровати мальчика и тихонько гладила по волосам уже уснувшего сына. Она смотрела на Сейджуро с теплотой и долей умиления, видя его растерянные и восхищенные взгляды, направленные на их семейное достояние. Он с таким самозабвением отдался изучению этих рисунков, что голубоглазая даже не подумала о том, чтобы оторвать его от этого занятия. Всё так, как должно быть. — Он всё чаще и чаще задумывается о своём отце, — продолжила девушка и перевела взгляд на умиротворенное лицо Даичи. — Не знаю, почему, но он представляет его с красными волосами. Наверное, поэтому он так привязан к Кагами-куну. Ребята даже ревнуют. Сейджуро солжёт, если скажет, что не ревнует. Но сейчас это было настолько неуместно, что он лишь ещё раз посетовал на свою глупость. Красноволосый вспомнил о стакане в руке и перевёл тему. — Кажется, Даичи заснул, так и не приняв лекарства, — он подошёл ближе и положил стакан на прикроватную тумбочку. — Прости, я задержался. — Ничего страшного, — легко ответила Куроко. Она поднялась с места и вернула коробочку с витаминами на стол. — Ничего страшного, если он один раз пропустит приём этих витаминов, — молодая мама вновь приблизилась к сыну и укрыла его плотнее. Она склонилась над ним и поцеловала в лоб на ночь, пригладив мальчишеские волосы, чтобы те не лезли на лоб и не щекотали кожу. Затем она повернулась к Сейджуро, который улыбался, глядя на эту картину. — Пойдём, Акаши-кун. Тот согласно кивнул, и они покинули детскую комнату, приглушив свет и прикрыв за собой дверь. Они направились на кухню. Время близилось к восьми часам вечера. — Так что там с покупками? — спросил Акаши, присаживаясь за один из стульев. Тетсуя решила заварить ещё чая. — У меня закончился рис, а ещё нужны молочные продукты: молоко, кефир и сметана, — девушка задумчиво открыла холодильник, рассматривая его содержимое и бормоча что-то под нос. — Немного свинины осталось, да и Даичи лучше что-нибудь лёгкое есть… наверное, только яблоки нужны… Красноволосый не мог налюбоваться. Сейчас Тетсуя была такой родной, такой домашней и такой тёплой. Это выражение её лица ещё со средней школы вызывало в нем только умиление и большую дозу нежности. Манящая задумчивость вкупе с присущей ей наивностью, которая выражалась в её неиспорченности. Тетсуя всегда была собой и никогда не пыталась идти наперекор естественности и своему кодексу жизни. Она была такой противоречивой, но от этого не менее притягательной. — Акаши-кун, держи, — Куроко уже успела составить список продуктов, который был не так уж и велик. — Напоминает старое, — улыбнулся Сейджуро, складывая листок пополам. — Помню, ты гоняла меня по магазинам, а я никогда не мог тебе отказать. И ты пользовалась этим. — Ничего подобного, — невозмутимо ответила девушка, однако смешинки в глазах проскальзывали. — Ты никогда не жаловался, и не делай из меня монстра, поручения были простыми для тебя. — Для меня всё было просто, что не касалось тебя, — проговорил он. Куроко хмыкнула, но взгляд отвела. Тишина, повисшая между ними, была нарушена телефонным звонком. Акаши взглянул на светящийся дисплей и сбросил вызов. — Так, тогда я сейчас съезжу за всем, — он быстро поднялся на ноги и сразу направился в сторону коридора. Тетсуя обеспокоенно последовала за ним. — Всё в порядке? — когда она догнала его, он уже обувался. — Ты так резко вскочил и трубку не взял… — Не волнуйся, Тетсуя, — Сейджуро выпрямился и успокаивающе улыбнулся, заправив непослушный локон голубых волос за ушко девушки. — Я скоро приеду. Она лишь нерешительно проводила его взглядом и выдохнула. Это оказалось легче, чем она думала. *** Пока Акаши не вернулся, Тетсуя успела позвонить дяде и оповестить его о состоянии Даичи, а так же о своём больничном. — Если что случится, сразу звони Цубаки, хорошо? — сказал Хирамичи, волнуясь. — Дядя, в этом вряд ли будет необходимость, да и не стоит мне все время беспокоить Цубаки-сан, — бывшая Мамэя всегда помогала Куроко с заботой о ребёнке, и голубоглазая ей очень благодарна. — Все равно, Тетсуя, — настаивал мужчина. — Хай, хай, — легко уступила девушка, закатывая глаза на его упёртость. Дядю всегда было трудно переубедить, но голубоволосая не оставляла попыток. — Молодец, — улыбнулся Куроко и хмыкнул. Шестая даже возмутилась. — Кстати, дядя, — внезапно она кое-что вспомнила. Кое-что, что её очень интересовало. — Отчёты у нас сдаются раз в две недели, а именно всегда в конце недели. Так почему ты заставил Бакедо-сана сдать его сегодня? — Знаешь уже, — вновь хмыкнул мужчина. — Конечно, ведь я попросила его об услуге, но в итоге он не смог, — беззаботно проговорила она, попутно прибираясь в гостиной. — Так было нужно, — уклончиво ответил Хирамичи, от чего Тетсуя прищурила глаза и остановилась с игрушкой Даичи в руках. Одна настойчивая мысль промелькнула в голове. — Дядя, только не говори, что ты проверял его только из-за того, что он ухаживает за мной? — она не знала, как реагировать. В динамике послышался тяжёлый выдох и снисходительный смешок. — И что в этом тако… — Дядя! — её возмущению не было предела. — Да как ты мог злоупотреблять своим положением начальника ради такой ерунды! — А ну цыц! — отрезал мужчина, прекрасно зная свою племянницу. — И никакая это не ерунда, Тетсуя! Мужчина ухаживает за тобой, а значит, вполне возможно, что он мог бы и стать твоим спутником… — Дядя, — простонала Куроко, прикрывая покрасневшее лицо машинкой сына. Не хватало, чтобы дядя взялся за её личную жизнь! — Что «дядя»? Не бурчи, я все сделал правильно, — непреклонность и полная уверенность в его голосе заставили голубоглазую покачать головой и улыбнуться. — Я должен знать, что за мужик к тебе пристраивается. Пристраивается? Его «словечки» когда-нибудь доведут её! — И вот, что я скажу тебе, племяшка, — деловито начал Куроко, и Тетсуя представила, как он принял официальный вид и серьёзное выражение лица, как на совещании. — Он тебе не подходит. — Как прямолинейно, — пробормотала девушка, впрочем, тут же говоря в полный голос. — Я и так знаю это, оджи-сан. — Это хорошо, — кивнул Хирамичи. — Потому что выбирая между какой-то премией (а это даже не зарплата и не увольнение) и девушкой, которая вроде как нравится, с больным ребёнком, он почему-то решил, что первое важнее. — В этом нет ничего предосудительного, — пожала плечами Тетсуя. — Я ему никто, а деньги нужны всегда. Я от него ничего не жду, поэтому и осуждать его мне незачем. Мне просто всё равно, — повисшую паузу она развеяла смехом. — Но это смешно, что ты так его подставил. Он сдал этот отчёт? — Сдал, — невозмутимо ответил мужчина, сдерживая смешки. — Молодняк, так усердно работает, не то, что некоторые. Поговорив с дядей, Тетсуя улыбнулась. Об Акаши она с ним разговаривала ещё вчера. Беседа была долгой, напряженной и неприятной, но в конце концов Хирамичи занял такую же сторону, как и Кисе: делай, что считаешь нужным, а я лучше сам поговорю с ним. Девушка точно не завидует Сейджуро. Поэтому решив с родственником все вопросы по поводу её «ухажеров», Куроко могла быть немного спокойней. К этому времени Акаши успел вернуться. — Скучала? — усмехнулся он, когда Куроко открыла перед ним дверь. — Ты не представляешь, как, — парировала она, впуская гостя внутрь. Они направились прямиком на кухню. Голубоволосая разбирала пакет с покупками, который, кстати, вмещал себя больше, чем она просила, когда почувствовала за спиной присутствие парня. Он явно нарушал границы её личного пространства. — Спасибо, что помог, Акаши-кун, — она не обратила на это внимание, однако сердце забилось чаще, ощущая накаляющуюся атмосферу. Сейджуро не ответил. Он молча уткнулся лбом в её затылок, наклонившись к ней ближе, от чего она вздрогнула. Дрожь прошлась по телу, а сердце заволновалось. — Акаши-кун? — Я не думал, — прохрипел он, кладя ладони на девичьи плечи, не чувствуя от неё сопротивления. — Не думал, что настолько тосковал. Несомненно, я помню те долгие дни, складывающиеся в недели, месяца, года, когда я не имел возможности быть рядом с тобой. Не имел права, и этот факт убивал меня. Тетсуя притихла. Сейчас Сейджуро был очень откровенен, и она знала, что такое он себе позволял только с ней, и только в крайних случаях с остальным Поколением чудес. Она очень ценила такие моменты, потому что могла, очень редко, но могла побыть опорой для своего мужчины, который всегда о ней заботился. И сейчас, несмотря на годы порознь, на их конфликт, она чувствует то же, что и раньше. Сейджуро не жалуется на жизнь. Сейджуро делится своим мироощущением, желая быть ближе. — Но когда снова оказался здесь, меня не покидает мысль, что я во сне, — шепнул парень, зарываясь носом в волосы девушки. — Сколько раз я представлял, как паду к твоим ногам, моля о прощении, а ты бы лишь презрительно отвернулась от меня, но все пошло совсем не так. В этом вся ты, Тетсуя, — она кожей чувствовала его лёгкую улыбку. — Да и я тоже. Только скажи мне, и я сделаю это. Куроко непонимающе сжала края стола, от волнения хмурясь. — Скажи, ты дашь мне этот шанс? — он отстранился, отходя подальше. Тетсуя обернулась. Акаши был серьёзен и, видимо, что-то для себя решил сам. — Я мог не спрашивать и следовать лишь своему желанию. Я не буду этого делать. Может показаться, что даю слабину, но я слишком хорошо понимаю, что всё изменилось. Я не стану ничего предпринимать, если ты скажешь, что не хочешь этого. Уйду и больше не причиню тебе боли. Поэтому за тобой последнее слово. Голубоволосая внимательно следила за ним. Он отвечал ей уверенным взглядом, но от неё не укрылись ни сбитое дыхание, ни сжатые в кулаки руки, ни растрепанные волосы, которые он наверняка долго лохматил, прежде чем решиться на этот разговор. Чего она хочет? Ей не требовалось времени, чтобы понять это. — Знаешь, Акаши-кун, — начала Тетсуя, отведя взгляд, и Сейджуро напрягся. — Я всегда удивлялась твоей категоричности к себе. Ты даже не озвучил вариант «если я захочу этого». Ты заранее готовился к отказу? — он промолчал. — Я хочу сказать, что это решение далось мне не сразу. И ты, и я долго мучились. Так почему бы нам не стать счастливыми вновь? — тихо проговорила девушка, а Сейджуро сделал шаг вперёд. — Я верю тебе, всегда верила и буду верить, потому что уже не могу без этого. Не могу без тебя, — первый всхлип был приглушен мычанием, когда она уткнулась лицом в мужскую грудь. Он обнимал её отчаянно, крепко, сильно. Руки подрагивали, и он ещё не принял происходящее за действительность. — Больше ничего не говори, — Сейджуро говорил осторожно, тихо, будто боясь спугнуть это наваждение. — Остальное за мной. Тетсуя лишь угукнула, хватаясь за него так же нетерпеливо и порывисто. Она подняла голову, вслепую ища, и тут же получила желаемое. А как же он этого желал… Акаши всегда считал, что её губы созданы для него. Он готов был часами напролёт целовать этот аккуратный рот с идеальными губами, которые были ни тонкими, ни пухлыми, такими, что притягивали к себе все мужские взгляды. И он, Акаши, был единственным, кто мог себе это позволить. Кто мог коснуться богини. И сейчас, пытаясь передать своими прикосновениями ту тоску и голод, что он испытывал, Сейджуро был похож на путника, нашедшего оазис в пустыне.