Ещё не поздно

— Не давай ему сладкое до ужина: он тогда ничего потом не съест. О! Если он захочет спать, то почитай ему, он плохо спит, если не в своей кровати… — Куроко, — терпеливо начал Мидорима, со всех сторон обвешанный вещами Даичи, игрушками и книжками, всем, что может понадобится ребёнку за несколько часов отсутствия его матери. — Я бы понял, если бы видел Даичи раз в год, но мы регулярно встречаемся, и сижу я с ним чаще, чем те же Кисе или Мурасакибара. Чего ты такая взвинченная? Тетсуя вздохнула, отвечая другу усталым взглядом. Действительно, с чего вдруг? — Просто волнуюсь перед встречей с Масаоми-саном и Шиори-сан, — мягко проговорила девушка, приглаживая свое платье. Оно было синим с закрытым верхом и рукавом три четверти, воздушной юбкой уходящим к коленям. Не вычурное, но элегантное. Голубоволосая хорошо дополнила образ аккуратным кулоном, который подарил ей Сейджуро на окончание школы. Как давно это было… — Не стоит переживать, — Шинтаро сбросил свою поклажу на диван. — Даичи сейчас гуляет с Амайей, они вернутся через полчаса, мы накормим его, а потом спать уложим. Ни о чем не беспокойся. И да, ты прекрасно выглядишь, — Мидорима поправил очки у переносицы, придавая себе небрежный вид. — Спасибо, Мидорима-кун, — усмехнулась голубоволосая, заправляя прядь за ухо. Распущенные волосы были идеально выпрямлены, подчеркивая естественную красоту девушки. — Дай, кажется, впервые видел меня такой: его удивленная моська стоила многого, — парень издал смешок, тут же становясь серьёзным. — Я знаю, что родители Акаши тебя радушно примут, но всё же: ты уверена, что… готова к этому? По-моему, ещё недавно ты не хотела торопиться. — Знаешь, ещё недавно я не думала, что снова встречусь с ним. А оно вот как оказалось, — Тетсуя взяла свою сумку и пошла в сторону коридора. Мидорима подождал, пока она обулась, и подал ей пальто. Несколько мгновений снайпер помолчал, раздумывая над явной увёрткой подруги от ответа, но ничего существенного надумать не смог. Даже спустя годы Куроко для всех них была «сама себе на уме», но, как показала практика, этот ум превосходил Поколение по многим параметрам. — Хорошо, я просто поверю тебе. Уж ты-то впустую ничего не делаешь. — Мидорима-кун, — Куроко улыбнулась другу и открыла входную дверь. — Не нам ли с тобой говорить, что вера — очень сильная вещь? Хорошего вам вечера. Меня Сейджуро наверняка заждался уже. — Иди уже, — снисходительно проговорил он этой интриганке. — Вера останется для человека последней нитью ко спасению всегда. А вот тебе не помешает удача. Я кинул тебе в сумку серебряную вилку, водолеям она сулит успех сегодня. Посмеявшись над таким невозмутимым лицом друга, девушка вышла из подъезда, сразу же взглядом находя автомобиль Акаши. Тот моргнул фарами, будто бы поторапливая. Тетсуя осторожно подошла к машине, привыкая к туфлям, одолженным у Сузуки. Удобные, но на довольно высоком каблуке, они заставили Куроко почувствовать себя взобравшейся на Эверест. Сейджуро вышел из транспорта и открыл пассажирскую дверь своей даме, целуя тыльную сторону руки. — Ты просто великолепна, Тетсуя, — она улыбнулась ему. Токийское поместье семьи Акаши было не традиционно японским. Оно отличалось не претенциозным, а довольно привлекательным западным стилем, не отягчающим, изысканно легким. И даже массивные колонны и искусные фонтаны на заднем дворе резиденции, как со вздохом признавала девушка, добавляли этому месту… вкус. Куроко была здесь в последний раз четыре года назад, когда приходила отдать ключи от квартиры Акаши. Стоило заметить, что дом не сильно изменился. В отличие от людей, неодушевленные предметы не имеют привычки метаться в разные стороны в поисках себя, мечты, достатка. Девушка ощущала какую-то странную меланхолию, дарившую ей мнимый покой и отчуждение от проблем, но не решавшую существенно ничего. Тетсуя понимала, что её деланное спокойствие и я-не-притворяюсь-что-все-хорошо-но-это-не-точно вид — напускное для себя. Она не хотела признаваться себе в слабости. Голубоглазой просто хотелось довериться Акаши и отпустить сомнения и страхи, но она ещё не чувствовала, что твердо стоит на ногах. Нет уверенности после закиданной американкой удочки. Сейджуро отошел поприветствовать какого-то важного партнера своего отца, пообещав вернуться через десять минут и вместе отправиться на поиски его родителей, затерявшихся в толпе гостей. Куроко вполне успешно оставалась незамеченной, не забыв свое ремесло ещё со средней школы, наблюдая со стороны за всем действием в банкетном зале. Окинув взглядом всех людей в помещении, она прикинула, что около семидесяти с лишним человек находились на приеме в главном поместье клана Акаши, и это не считая всех лакеев и прислуг, которые, выбиваясь из сил, но гордо (под стать своим работодателям) сносили все капризы высшего слоя общества. И это красноволосый назвал небольшой встречей. Повсюду стояли группки людей, то и дело перемещавшиеся друг к другу и наоборот. Одна такая компания (про себя Куроко прозвала их семейкой Адамс за любовь к черной одежде и мрачному макияжу) вела себя довольно обособленно, лениво и грациозно переговариваясь между собой, на самом деле ожидая, что к ним подойдут сами. Ждать им пришлось недолго, поскольку Поттеры (они получили свою кличку от Тетсуи за приверженность к очкам) скрасили их скуку собой. Так же голубоглазая видела, что молодые девушки, видимо, дочери партнеров Масаоми-сана, шептались в другой кучке, иногда с озорством и хихиканием посматривая на присутствующих на торжестве парней, статных и галантных, готовых перенять дела своих отцов. Исключением не стал Сейджуро, который вёл беседу с мистером Дарси (сколько смиренности, эрудиции и превосходства Куроко заметила в его фигуре! Она бы поверила, что Джейн Остин списывала образ с этого человека). Сам Акаши-младший, конечно, ничем не уступал мужчине, отличаясь молодостью и остротой взгляда. Как он изящно и брутально откинул край своего пиджака, засунув ладонь в карман брюк, с бокалом шампанского в другой руке! Тетсуя не сдержала улыбки, когда Сейджуро перехватил её взгляд, лишь губами произнося: «Иду». Позёр, но выходит это у него блестяще, как и всё, что он делает. Всё то время, что Акаши преодолевал расстояние между ними, мастерски уклоняясь от попыток нескольких девушек, женщин и даже парочки партнеров отца начать с ним беседу, Куроко всем своим красноречивым взглядом и не менее говорящей улыбкой показывала парню всё, что она думает об этом зрелище. — Что случилось? — Акаши мягко положил руку ей на спину, наконец-то достигнув пункта назначения в лице своей возлюбленной. — У меня больше нет сил смотреть на тебя такую. — Какую? — приподняв уголки губ, проговорила она, беря протянутый бокал из его рук. — Потерянную. Пожалуйста, Тетсуя, — он взял её маленькую ладошку и чуть сжал. Оказалось, что он был более взволнован, чем могло показаться с первого взгляда. — Не закрывайся. — Я не понимаю, Сейджуро, — девушка покачала головой, немного озадаченная его напряженностью. — Может, это ты что-то скрываешь? — она непринужденно посмотрела на него, будто сказала в шутку, но это не обмануло его. Началась та самая игра «он знает, что я знаю, что он знает…», и никто не мог до конца понять, что именно известно второму. — Тетсуя, что произошло? — серьезно произнес Акаши, смотря ей точно в глаза. — Скажи мне. Куроко приподняла брови. Но не успела даже придумать ответ, когда их окликнул женский голос. — Сейджуро! Тетсуя! — Шиори широко улыбалась, при этом оставаясь аристократично изящной и сдержанной. Рядом с ней стоял её муж, от которого не скрылась не начавшаяся перепалка между детьми. Акаши-младший бросил короткий взгляд на голубоглазую, почти что борясь с желанием здесь и сейчас выпытать из неё то, что её тревожит, но быстро бросил эту затею. Позже. Он повёл Куроко к родителям, всё так же поддерживая за спину. Девушка быстро перевела свое внимание, как и Сейджуро, решив отложить их «семейные» разборки. Женщина подалась вперед и поцеловала голубоволосую в щеки. Куроко улыбнулась и пожала им обоим руки, склоняя голову в уважении. — Здравствуйте, Масаоми-сан, Шиори-сан. Не передать словами то, как я рада вас увидеть, — она скромно улыбалась, и мужчина и женщина могли поклясться, что за четыре года в этой девушке ничего не изменилось. По крайней мере её внутренний стержень не дал трещин. — Мы тоже рады, Тетсуя, — глава семьи Акаши кивнул. — Много всего произошло, но давайте попробуем начать снова, как семья. — Я бы не сумела сказать лучше, — Шиори нежно посмотрела на своих мужчин, а после перевела глаза на девушку в ожидании, с маленькой долей надежды и мольбы. И всё же они брали на себя часть вины за то, что случилось только между Тетсуей и Сейджуро. Наверное, новость о внуке так быстро взрастила в них это чувство. Дети — цветы жизни. Куроко чувствовала, как рука на её спине напряглась. Она в ответ завела руку парню за спину, приобнимая, оказываясь в его руках, доверяя ему себя. Такой простой жест на самом деле был глубоко значимым. Как и всё гениальное — просто. Мать сразу заметила, что взгляд её сына смягчился, потеплел. Дети часто жалуются на своих родителей, что те слишком опекают, что думают, что знают своих чад, когда это не так. В действительности настоящих матерей и отцов трудно обмануть, скрыть переживания. У настоящих родителей сердца болят за своих детей, поэтому они всегда увидят в их глазах то, что не дано видеть другим. Пусть Шиори долгое время не было рядом с повзрослевшим сыном, но ей не составило труда понять, что тот до сих пор, как и в далекой средней школе, любит одну единственную девушку. Голубоглазая расплылась в улыбке, поскольку чувствовала себя рядом с этими людьми комфортно, словно они вправду были семьей уже давно. Масаоми и Шиори всегда относились к ней тепло, и для неё не было лучшей награды. Тетсуя посмотрела на Сейджуро. Тот был спокоен внешне, но чувствовал трепет внутри. Эта ситуация была почти интимной. Девушка выпрямилась и посмотрела на всех Акаши с теплотой и даже признательностью. — Я не знаю большего счастья, чем быть частью вашей семьи. И, кажется, все выдохнули с облегчением. Растроганная Шиори чуть не расплакалась. Дальше последовали объятия, рукопожатия, улыбки, смех и заверения в том, что следующая по-настоящему семейная встреча произойдет в ближайшем будущем. Все улыбались искренне, и люди, что искоса посматривали на них, удивлялись: строгий Масаоми и неприступный Сейджуро способны на такое проявление эмоций. Но этой идиллии вскоре помешали деловые партнеры, прибывшие отнюдь не сцены из личной жизни лицезреть. Впрочем, Шиори воспользовалась данной ситуацией и оставила мужа и сына работать, а сама увела Тетсую в укромное место. — Тетсуя, — они вышли в один из коридоров, уходящих от банкетного зала вглубь поместья. Освещение было притупленным, но не таким, что ни зги не видно. Всё это придавало какую-то таинственность. На стенах висели картины в красочных рамках, а кое-где и портреты людей с красными волосами. Не нужно быть семи пядей во лбу, чтобы догадаться: это своего рода семейное древо семьи Акаши. Кажется, Куроко ещё ни разу не была в этой части здания. — Да, Шиори-сан? — девушка обернулась, краем глаза заметив, что женщина остановилась, прося этим внимания. По лицу Акаши можно было догадаться, что разговор предстоит серьезный. — Тетсуя, — повторилась она, беря правую ладонь Призрака в свои. — Мы всегда были рады твоему присутствию в нашем доме и знали, что ты, как никто другой, положительно влияешь на нашего сына. Как мать, я прошу тебя: продолжай делать это. Сейджуро считает себя сильным и самодостаточным, и я бы не спорила, если бы не его неспособность принять помощь, остановиться, допустить то, что он не прав… — Не рисковать, — кивнула голубоволосая, прекрасно понимая. — Да. Мы обе знаем прописные истины: кто не рискует, тот не пьет шампанское. Но в случае Сейджуро всё не так. Он обретет определенную выгоду для семьи, своего статуса в ущерб себе духовно. Не подумает об этом, потому что привык, что всегда что-то должен. — А потом страдает, — почти прошептала Куроко и увидела в глазах Шиори отблеск тепла и одобрения. — В таком случае подобная выгода — уже не победа, а проигрыш. — Верно, — они возобновили шаг, медленно-медленно продвигаясь вперед тихой поступью, будто бы боясь спугнуть момент. — Вижу, что ты сама знаешь моего сына даже лучше меня. — Что вы, — девушка пыталась найти правильные слова. — Сейджуро очень любит вас. — Я знаю, дорогая, — отмахнулась женщина и улыбнулась. — И понимаю, что в его возрасте у него уже должен быть человек ближе собственной матери. Поэтому я так счастлива, что у него есть ты. Сколько бы ни слышали приятных слов с свой адрес, мы зачастую пропускаем их мимо себя, ведь людям свойственно приукрашивать и преувеличивать. Мы не верим комплиментам, явно рассчитанным на лесть. Мы не ценим поздравления от знакомых, захотевших попасть на случайную вечеринку в честь дня рождения. Мы не уверены, что красивые фразы в наш адрес правдивы, потому что не верим и в людей. Мы боимся их. Боимся быть преданными, или обманутыми, или обнадеженными. Словно ведем пальцем по тупой стороне ножа, гладкой и обтекаемой, пока не обрываемся на кончике, болезненно остром и неожиданном. Всегда проще скрыться самому, чем после подбирать остатки своей гордости и надежды, горько убеждаясь в том, что желанный исход так и останется неосуществимым. Тетсуя знает, что это такое. Но не довериться той искренности, с которой говорила Шиори, было просто невозможно. Человек всегда будет тянуться к неподдельности, сердечности и бесхитростности, пока в нём есть силы жить. В такое хочется верить, и Куроко делает это, потому что знает: доверие — это тоже искренность. — Шиори-сан, — Тетсуя обняла женщину, обдумывая свои следующие слова. Спасибо, что доверили сына? Слишком пафосно. Я вас не подведу? О боже, это же их жизнь, а не чья-либо ещё. Я тоже рада, что он есть у меня? Детский выверт. Лихорадочный спор в голове продлился всего несколько секунд, когда на язык легли слова, которые были стары, как сам мир. — Я просто люблю его. Акаши больше ничего и не нужно было знать или говорить. — Хорошо, — она отстранилась и бодро вскинула голову, и Куроко показалось, что она сдерживает слезы. — А теперь расскажи мне о нашем с Масаоми внуке. Это был пусть не долгий, но насыщенный разговор. Шиори интересовало всё, и Тетсуя охотно делилась с ней всеми моментами, проведенным рядом с сыном. Первое слово, первый шаг, первый рисунок. Она упомянула и свою беременность, как ей было сложно справляться с животом, все казусы и неловкости, над которыми женщина так понимающе посмеивалась. Шиори не могла дождаться встречи с Даичи. Взволнованный длительным отсутствием девушки Сейджуро уже начал звонить ей на телефон, явно не рассчитывая, что его мать уведет её. Чуть ли не закатывая глаза, Акаши всё же повела Куроко обратно в банкетный зал через другой вход, чтобы не мотаться по коридору в разные стороны. Проходя мимо очередного портрета глаза голубоглазой наткнулись на элегантную красноволосую девушку, на руке которой находилась фамильное кольцо семьи Акаши. У Тетсуи перехватило дыхание: она уже успела позабыть о насущных проблемах. Невзначай скосив взгляд на руки рядом идущей женщины, Куроко заметила, что у той нет этой самой печатки. Она поджала губы. — Шиори-сан, — названная улыбнулась, показывая, что внимательно слушает. Девушка выдохнула. — Я заметила на картинах, что женщины в вашей семье носят одно кольцо. Да и помню, в прошлом вы мне его даже показывали, но сейчас оно не на вас… — призрак неопределенно махнула рукой, надеясь, что её интерес в этой ситуации понятен. Хотя что можно было ожидать от Акаши? Они все абсолютны. — Ах, ты об этом, — Шиори как-то хитро прищурила глаза, выглядя весьма довольной. — Понимаешь ли, та печатка-перстень, которую я тебе показывала, передается в этой семье из поколения в поколение к старшим наследникам и наследницам. Оно женское, поэтому юноши обычно дарят их своим будущим женам, а девушки просто носят их, как знак причастности к клану. К сорока годам женщина, носящая до этого времени кольцо, должна снять его и передать своему ребёнку или просто сложить его, как драгоценность семьи, до лучших времен. Я имею в виду, если у неё нет детей или по каким-то причинам она не считает своего наследника готовым к передаче семейной реликвии, — Куроко заинтересованно слушала, находя наличие таких традиций в семье очень основополагающим и серьезным. Традиции связывают поколения, и от этого мы чувствуем себя частью чего-то большего, чем мы есть. — Точно, вам же четыре года назад исполнилось сорок, — вспомнила Тетсуя. — Да, — Шиори улыбнулась. — Пусть женщины скрывают свой возраст, но я ещё молода сердцем и телом, — она подмигнула голубоволосой, отчего та рассмеялась. — Вы выглядите просто великолепно, я бы дала вам двадцать лет, — от этого не сдержала смешок уже сама Акаши. — Скажу честно: четыре года назад я отдала печатку Сейджуро. Поэтому теперь только он может решать, что с ней делать, — они пришли в зал, встречающий их светским гомоном и ярким освещением. — Я поняла, Шиори-сан, — кивнула Тетсуя и приподняла уголки губ, благодарно беря женщину за руку. — Спасибо вам. — Ах, Тетсуя! — Акаши мягко притянула её к себе, приобнимая. — Ты всегда можешь рассчитывать на меня. Мы же девчонки. Куроко не могла сдержать улыбку. Мать Сейджуро просто бесподобна. — Мама, позволь мне забрать назад свою спутницу, — не прошло и тридцати секунд, как возле них оказался Акаши-младший. — Конечно-конечно, сынок, — почти пропела Шиори, кивая им, тут же подхватываемая своими знакомыми подругами. Голубоглазая посмотрела женщине вслед, раздумывая над тем, что услышала недавно. Получается, что Сейджуро и впрямь мог быть помолвлен с Натали. Она глубоко вздохнула, и её подбородок тут же был перехвачен парнем. Они оказались глаза к глазам. — Вот теперь точно не отвертишься. — Сейджуро, — она замялась. — Ты привлекаешь слишком много внимания, — люди то и дело оглядывались на них. Он прищурился. Лицо девушки не было многословным, но в глаза она ему не смотрела. Акаши непринужденно выпрямился, поддерживая девушку за спину, и пристальным взглядом обвел тех, кто осмеливался задержать свой взор на их паре больше чем на пару секунд. Это всегда срабатывало безотказно, и излишнее внимание исчезало, побежденное чувством страха перед парнем. Зеваки отвернулись, а Сейджуро хмыкнул, уводя Тетсуя из зала тем же путем, каким она и вернулась. Ни в одном из коридоров красноволосый задерживаться не стал, наоборот, стремительно преодолевая расстояние (при этом не забывая, что Тетсуя на слишком высоких туфлях), через некоторое время он привел девушку в одну из гостевых комнат, которая, по обычаю, всегда закреплялась за ним. В этом поместье Акаши почти не жили, посему основательно заселяться не видели смысла. Хотя, в какой-то мере всё же можно назвать это комнатой Сейджуро, потому что на рабочем столе были видны следы возни с бумагами, на стуле небрежно висела другая рубашка, а постель была заправлена наспех. — Последние несколько дней я ночевал здесь, — правильно расценил парень вопросительный взгляд девушки. — Тут же находился и отец, потому это было рационально. — Ты очень много работаешь в последнее время, — мягко произнесла она, дотрагиваясь до его напряженного плеча рукой. — Можешь не пытаться перевести тему, — Тетсуя с укором посмотрела на него. — Причем тут это, Сейджуро? Я действительно переживаю. — Я тоже. Она снова вздохнула. Поистине несносный мужчина, который всё же пытается совладать со своей абсолютной сущностью и не давить на окружающих, но выходит это так, как выходит. Акаши расслабил галстук. Куроко, кажется, только сейчас заметила, насколько вымотанным выглядел её мужчина. Или только в закрытом от других помещении он позволил себе это выражение. Будто вся мишура и напускная самоуверенность спали с него, как вода стекает с целлофанового пакета. Тетсуя обхватила лицо красноволосого ладонями с обеих сторон, всматриваясь в глаза, нежно поглаживая большими пальцами скулы и едва заметные мешки под глазами. Сейджуро медленно выдохнул, прикрывая глаза, наклоняясь и дотрагиваясь до её лба своим. Их дыхания встретились, когда Куроко первой сократила расстояние между ними, целуя. Парень перехватил инициативу, почти сразу же углубляя поцелуй, притягивая девушку, закидывая её руки со своего лица себе за плечи. Это не было задумкой Куроко, чтобы отвлечь Акаши от его допроса. Это не значило, что Сейджуро тотчас забыл о своих намерениях разузнать о тревогах девушки, идя на поводу у соблазна. Они оба чувствовали, что нужны друг другу, поэтому сопротивляться с их стороны было бы настоящей глупостью. Всё поменялось, когда Тетсуя поняла, что сидит на рабочем столе, а меж её разведенных ног встал красноволосый, руками совершая путешествие по спине девушки. Акаши снова притянулся к её губам, жадно испивая их вкус, и Куроко не менее пылко отвечала ему, прерывисто дыша между поцелуями. Температура поднялась стремительно: не прошло и минуты, как их движения стали более резкими и нетерпеливыми, а взгляды — темными и исступленными. Послышались первые стоны со стороны голубоволосой, когда зубы Сейджуро сомкнулись в месте на шее под ухом, а руки поползли по бедрам вверх. Они были голодны друг до друга. Девушка выгнулась в спине, прикусывая губу. Ноги сами собой сомкнулись кольцом вокруг мужских узких бедер, а руки избавили их обладателя от стесняющего движения пиджака. Она чувствовала, как до помрачения возбужден Сейджуро, и не сдержала нетерпеливого полузадушенного вздоха на высоких тонах, когда его правая ладонь сжала ягодицы, одновременно стягивая с неё нижнее белье. Акаши левой рукой теснее прижал её к себе, чтобы приподнять над столом и сбросить ненужную ткань. Тетсуя особо остро ощутила, как спрятанная за тканью брюк пульсирующая плоть уперлась во внутреннюю часть бедра, из-за чего она со стоном откинула голову назад в очередном приступе накатывающего огненного кома внутри себя. Парень незамедлительно приблизился к открывшемуся участку шеи, припадая к нему основательно, отчего Тетсуе пришлось отвернуть голову вправо и вниз. Руки красноволосого вернулись на пятую точку девушки под платьем, сминая и сжимая всё сильней. Куроко сфокусировала взгляд, судорожно выдыхая. Её собственные пальцы уже расстегивали ширинку черных брюк, когда пусть и разомлевший, но четкий взгляд увидел, на каких бумагах сейчас восседала одуревающая их двоих страсть. Черно-белые фотографии, явно сделанные камерами наблюдения, девушки в очках и надписи под ними, убеждающие в том, что нет, не показалось. Натали Голд. Не успела Тетсуя как-либо отреагировать, как Акаши, успевший за это время стянуть свою одежду вниз, уже заполнил её достаточно глубоко, чтобы любые слова превратились в сплошное захлебывание эмоциями и несвязные мычания. Она схватилась за его плечи одной рукой, другой сжимая край стола, принимая мощный напор парня. Рваные глубокие толчки отбивали всё желание говорить и выбивали искры из глаз. Это было дико, быстро, пьяняще хорошо и немного горько. Куроко пыталась сдерживать тихие стоны, поскольку сегодня в этом доме явно были не одни, но этот настойчивый мужчина разнес все барьеры самоконтроля, обрушиваясь на неё своим сжигающим вожделением и терпкой отчужденностью. За Акаши сейчас говорили инстинкты, думала про себя Тетсуя, но его мелкие поцелуи на её лице разуверяли. Горячо. Стол под ними скрипел, они даже не были до конца раздеты, и Куроко уже чувствовала приближающуюся волну приятного обжигающего облегчения, за которой, она была уверена, последует холод ещё одной разрушенной иллюзии.