Ещё не поздно

Акаши никогда не любил этот её взгляд. Даже больше, он его просто не выносил, потому что, стоило голубым глазам подернуться демонстративным равнодушием до потемнения радужки, то сразу становилось понятно: Призрак разочарован. Сейджуро не знал, было ли чувство хуже разочарования. Грусть, обида, неприязнь — всё настолько преходящее и мелочное. Даже ненависть не могла принять участие в этом своеобразном соревновании: она рождалась в негативных эмоциях и в них же угасала после определенного момента осознания человеком положения дел. Ненависть — нечто сборное, ведь в ней собиралось всё: горькая обида, неконтролируемая злость, искреннее непонимание и правдивое небезразличие. Люди болезненно переживают свою ненависть к кому-либо, потому что они неравнодушны. Другими словами, в душе ещё горит огонь связи с кем-то. Но разочарование оставляет после себя лишь пепел разрушенных надежд. Ни прошлого, ни будущего — сгорает всё без шанса на возрождение. Прошло порядка нескольких часов, но красноволосый ещё помнил, как ледяной взгляд обжег его. Он сразу осекся, будто только-только понял степень своего очередного прокола. Тетсуя не была зла или расстроена. Она была разочарована. В нем, никак иначе. Меж пальцев оказалась зажатой сигарета. Курил Сейджуро нечасто, не желая злоупотреблять, но признаваясь себе в том, что это помогает. Первая его затяжка случилась в штатах, в замызганном туалете не последнего клуба Нью-Йорка, когда он понял, что остался один. Дым обжег душу изнутри, но парень был уверен, что там ничего ценного не осталось. Всё забрала с собой голубоглазая девушка, не согласная на меньшее. Он даже толком не поговорил с ней, когда она, столь гордая и самодостаточная, покинула его комнату, а затем и дом. Каким-то не утерявшим чуткость нутром Сейджуро чувствовал, в чем было дело. Конкретно в том, что Куроко знает о Натали гораздо больше того, что он ей поведал, и это было очень-очень плохо. У него снова всё вышло из-под контроля, и это неимоверно выводило и лишало воли. Спустя пару часов после этого одновременно приятного и отвратительного момента Акаши уже стоял перед дверью в её квартиру. Он устало потер заднюю часть шеи, будто был в ожидании чего-то горького, расстраивающего и невероятно грустного. Короткий звонок в дверь ознаменовал его готовность к очередным неминуемым проблемам, следующим за ним по пятам. Короткий звук открывающегося замка стал ответом на его зов. Мощный удар в челюсть стал ответом на его «Я всё объясню». Перепуганный взгляд Куроко и её тихий шепот стали ответом на все его вопросы. — Я знаю, что у вас с Натали есть ребёнок. Однако у Кисе, потирающего свой кулак, вопросов была ещё целая куча.