Одержимые

Джинни

      За бесконечно короткое время мне пришлось стать свидетелем нескольких вариантов мгновенного сумасшествия, тёмного, как сама тьма, и бескрайнего, точно вселенная. Необходимость слышать душераздирающий крик дорогого тебе человека и понимать, что ничем не можешь ему помочь, вероятно, не самый эффективный способ, но след, некий отпечаток в душе, оставляет надолго. Взгляд скользнул по Гарри привычно, изучающе – так, как я по привычке смотрела каждое утро. Взлохмаченные волосы и дикие бездонные глаза – иногда мне казалось, что он ещё не оправился от смерти Сириуса, и получил новый удар – смерть профессора Дамблдора. Мне хотелось верить, что это состояние инфернального безразличия ещё можно изменить, вернуть глазам живой блеск вместо холодной зелёной пустоты. Никто не спрашивал его ни о чём, но все от него чего-то ждали. Это злило меня, а его и подавно вгоняло в отчаяние.       Долгое время я была свидетелем одной крайности – гнетущего безумия человека, в которого, как мне казалось, я была влюблена и ради которого была готова пойти на всё. Защищать друзей, ненавидеть врагов, принимать идеи и не оспаривать решений. Бездушные сволочи с извивающейся татуировкой на предплечье неоспоримо занимали призовые места в списке его врагов, вот только…       …получить Чёрную Метку – это ещё один путь к абсолютному безумию, кривая дорожка, ведущая в долину отчаяния и ужаса, от которого пробирает озноб. Ещё пару месяцев назад я бы, вероятно, ударила того, кто говорит подобные вещи, я бы безоговорочно приняла сторону Мальчика-Который-Выжил, я всегда принимала. Но теперь я знала, что не все слизеринцы – это слизеринцы в нашем, «гриффиндорском», понимании, и это осознание тяжёлым камнем тянуло меня на самое дно. Да, кто-то действительно слепо верит всему безумию, что творилось вокруг, и готов вновь и вновь вскидывать палочку в своей святой вере, что маглорождённые не имеют права на жизнь в нашем мире. Тоже сумасшествие, в некотором роде. Кто-то идёт по стопам родителей, не желая возражать, кто-то возражает, но быстро проглатывает свои возражение от первого же Круциатуса. А кто-то молча стискивает зубы и идёт своим путём, зная, что рано или поздно будет тупик.       – Поттер! – Кажется, что голос разрывает сознание, врывается в личное пространство и растворяется, вызывая медленное онемение. И лишь поэтому я не оглядываюсь. – Давно не виделись! Получается спасать мир?       Спина Гарри напряжена, зубы стиснуты, в глазах плещется зелёный огонь. Малфой раздражён, я слышу это, мне даже не нужно смотреть. Раздражён на самого себя и практически уничтожен своим же выбором. Но чёрта с два кто-то узнает об этом.       Я резко обернулась на язвительный голос и вздохнула, переведя взгляд на Паркинсон. Слизеринка с такой силой сжала ладонь Малфоя, что, будь она чуть сильнее, непременно сломала бы ему кисть. Гарри дёрнулся вперёд, но я упрямо обхватила его руками, мешая сделать шаг. Идеальная тишина, и без того стоявшая в когда-то шумных коридорах школы, сейчас буквально давила на уши. Может быть, разумом я и осознавала, что отбой уже был, что, если нас поймают здесь, то огребать придётся по полной, но вот ярость, вспыхнувшая внутри, твердила обратное.       – Драко, пожалуйста… – прошептала Паркинсон едва слышно, но Малфой – это Малфой даже посреди апокалипсиса.       – Ты что, немой?! Или твоя подружка ночью откусила тебе грёбаный язык?!       Я слышала голос, но смысл его слов доходил до меня, словно сквозь замедляющее темп заклинание. Какой же ублюдок. Я медленно прикрыла глаза, чувствуя, что ещё чуть-чуть – и Гарри сорвётся, когда из-за поворота вдруг метнулась стремительная тень, и, оттолкнув с дороги Паркинсон, с палочкой в руке направилась к Малфою.       Она казалась разъярённой фурией, и, может быть, ещё пару недель назад, я бы не смогла даже представить её такой. Теперь всё было по-другому.       – Грейндж…ох!       – Иди, куда шёл, хорёк чёртов, или, клянусь, пожалеешь! – отчеканила Гермиона, сверля Малфоя тёмным взглядом, который в последнее время напоминал мне бездну. Бездну абсолютного безумия, достигшего точки невозвращения. Палочка смотрела точно в грудь слизеринца.       – Мы с тобой ещё поговорим об этом, грязнокровная сука, – выплюнул Малфой, толкнул Гермиону в сторону, и прошёл прочь, наверняка проклиная всех и каждого. В этом не было ничего удивительного, я бы даже могла его игнорировать. Может быть.       Гарри направился следом, молча закинув руку на плечи Гермионе и на краткий миг прижимая её к себе. Я выдохнула, подавив желание привалиться к стене.       Есть ещё один способ сойти с ума, может быть, самый надёжный, – найти в списках погибших имена своих родных. Я молча смотрела, как кудри Гермионы раскачиваются в такт её шагам, и не спешила догонять своих друзей. Если, конечно, их ещё можно было называть друзьями. Если, конечно, их ещё можно было догнать.       – Прости. Он сегодня особенно не в духе, – произнёс тихий голос за моей спиной, но я покачала головой, не оборачиваясь. Дело даже не в Малфое – Малфой шесть лет изощрялся в остроумии в наш адрес. Дело в нас самих. В Гарри, Гермионе, Роне… Во мне.       – Он не виноват, эти тоже хороши, – заметила я бесстрастно. Затем усмехнулась. – Проклятье. Никогда бы не подумала, что скажу в адрес Малфоя что-то вроде «он не виноват».       С начала года многое изменилось, и я не говорю о первом снеге, запорошившем лужайку в школьном саду. Должно быть, весь прошлый год мы упорно делали вид, что всё в порядке, что нас всё это отнюдь не касается, а после смерти директора дружно решили сдаться. Зачем дальше сжимать губы и гнуть свою линию, если мы уже заведомо записаны в проигравшие? Снейп – директор Хогвартса, слизеринцев на занятиях редко увидишь: большинство свободно покидает территорию замка и возвращается назад, кто-то посещает занятия «для галочки», иногда выбирает «жертву» для преподавателя. Защиту от тёмных сил можно было вообще не посещать. За пропуск могут отправить на исправительные работы в слизеринские подземелья, в Лес или прямиком к Снейпу, но это, поверьте мне, всё равно окажется в тысячу раз менее болезненно, чем занятия у Пожирателя смерти. От отработки не умирают и не становятся калеками. От запрещённых заклятий… бывает что-то куда хуже изломанных ногтей или ссадин на ногах от ударов розгами.       – Джинни…       Слизеринка замолчала, и я всё же обернулась – просто чтобы посмотреть на неё. Длинные тёмные волосы забраны в хвост набок, встревоженные покрасневшие глаза и заострённые скулы не скроешь никакими заклинаниями. Не так уж это ужасно оказалось – разговаривать со слизеринкой. То есть, у меня не выросла вторая голова, и кожу до сих пор не разъел смертельный змеиный яд.       – Подойди ты ко мне при всех, я бы даже не удивилась, если бы они и вовсе этого не заметили… – произнесла я негромко, провожая взглядом удаляющиеся силуэты Гарри и Гермионы.       – Тяжело хранить страшную тайну? – с тенью былой иронии поинтересовалась Паркинсон. – Понимаю.       – Нет. – Я пожала плечами, бросив на неё последний бесстрастный взгляд. – Ни черта ты не понимаешь.       И молча зашагала прочь, в попытке убежать не столько от Пэнси, сколько от самой себе, от собственных мыслей и желаний. И – вот незадача! – они тенью следовали за мной, и порой даже забегали вперёд, бросаясь под ноги.       Так же, как, казалось бы, вечность назад, мне выпал шанс узнать, что творится в голове одной из самых привлекательных шлю… кгхм… девушек Хогвартса. А знаете, я никогда по-настоящему не верила сплетням о Паркинсон, хотя в её любовь к Малфою не верила и подавно. Вокруг меня, к примеру, всегда было множество слухов: послушать внимательней, так можно ещё поспорить, кто из нас в действительности последняя сука. В тот день, всего через неделю от начала учебного года, я поняла, что всё вокруг нас – сплошная ложь. Может быть, именно потому я решилась сыграть по тем же правилам.       Решилась сыграть с теми, кто не были профи в этой лицемерной игре, но… всё равно что являлись её создателями.

***

      – Мисс Уизли, вы можете вспомнить, когда именно это началось? – Вопрос прозвучал сухо и протокольно, но в голосе отчётливо слышалась усмешка. Должно быть, этот следователь даже предполагал, что видит её насквозь. Забавно, но они все по какой-то причине так думали.       – Что началось, капитан? – Джинни прищурилась, разглядывая молодого человека из-под полуопущенных ресниц. Отвечать она старалась в тон: по протокольному сухо, даже невозмутимо. – Пытки на занятиях? После смерти профессора Альбуса Дамблдора, со следующего учебного года, когда Пожиратели получили свободный доступ к школе.       Почему-то она чувствовала себя крайне неуютно под пристальным взглядом светлых глаз. Следователь усмехнулся, что-то быстро записав в своём блокноте.       – Я не об этом, – возразил капитан, вновь поднимая глаза. Чуть прищурился, словно сканируя девушку. За две недели заново открытое дело не продвинулось ни на шаг, и это обескураживало.       – О чём же? Я вам всё рассказала. – Джинни оглянулась на дверь, пытаясь намекнуть, что у неё полно своих дел помимо разборок следственной комиссии Министерства. Её время, отведённое на дачу показаний по делу Малфоя, вышло двадцать три минуты назад, даже не упоминая о том, что она вообще могла не приходить.       – Мисс Уизли, вы же не хотите, чтобы я подумал, будто вы что-то утаиваете от следствия? – заметил капитан почти весело, постукивая кончиком пера по столешнице и оставляя едва заметный след от чернил. – Я вижу, что совсем не такая, какой хотите казаться. По всей вероятности мистер Малфой мёртв, а если и жив, то вы не хотели бы его увидеть, не так ли? Или, может быть, я не прав?       Джинни выдохнула сквозь зубы, борясь с желанием сердито фыркнуть. Идиотская привычка капитана добавлять через предложение вопросительный хвостик порядочно её раздражала.       – Капитан МакЛауд. – Джинни резко вскинула голову, сверкнув глазами, но молодой следователь, явно обрадованный её несдержанностью, с готовностью встретил её взгляд. – Я… – Резкий выдох. – Я не понимаю, что вы хотите услышать.       – Мисс Уизли, вы же согласились на встречу, не так ли? Без принуждений. Вам есть, что мне рассказать. – Курт чуть нахмурился, не зная, как бы сказать точнее. Всё оказалось чуть сложнее, чем он поначалу предполагал. – Мисс Уизли, поймите, следствию необходимы подробности вашей связи с осуждённым, как и любые другие детали. Он мог вам что-то рассказывать, что-то о своей семье, о своих планах, о друзьях! Вы можете даже не понимать, как это полезно. Мне нужно знать всё, чтобы найти мистера Малфоя. – Мужчина вскинул перо и лёгким жестом указал ей прямо в грудь. Девушка прерывисто выдохнула.

***

      Свернув за угол, я не успела сделать и пары шагов, как сильные руки в мгновение ока прижали меня к холодной каменной стене тёмного коридора.       Требовательные губы мгновенно нашли мои, и я с готовностью подалась вперёд, запуская пальцы в его волосы. Он часто бывал раздражён, жаден, груб, но, чёрт побери, не он это начал, а я так и не смогла остановиться. Чувство вины каждый раз переплеталось со страстью, желанием, отчаянием и, проклятье, оказывалось мгновенно подавленным и отправленным восвояси.       – Ты так вцепилась в Поттера сегодня, словно готова была его задушить… – выдохнул Малфой мне в рот, и я протестующе зарычала, с силой дёрнув последнюю пуговицу его рубашки. Послышался треск. Кривая ухмылка, возникшая на его лице, буквально вынуждала меня закатить глаза. – Я был бы не против, ты зна…       Я не дала ему договорить, я просто не могла позволить ему этого. Малфой скользнул губами по моей щеке, опускаясь к шее, засасывая кожу так, что потом опять останутся синяки. В тот момент, когда его язык коснулся ложбинки между грудей, когда прерывистый вдох уже сорвался с моих губ, его тяжёлое дыхание опалило кожу.       – Скажи, Уизли, с кем из нас тебе больше нравится?..       – Заткнись, ублюдок… – огрызнулась я, проводя руками по его обнажённому торсу. – Можно подумать, тебе не плевать…

***

      – Зачем он вам? – Джинни на миг прикрыла глаза, но тут же вновь обратила мрачный взгляд на капитана. – Нет, серьёзно, зачем?       Несколько долгих секунд капитан разглядывал девушку, анализируя её реакцию по мере возможностей. Он принял множество показаний, за годы работы, это правда. Он знал это выражение.       – Когда это началось?       Девушка моргнула, но не отвернулась.       – Что?       – Ваши отношения, разумеется, – без тени раздражения пояснил капитан. Тень пробежала по лицу Джиневры Уизли, полностью подтверждая догадку капитана Курта МакЛауда. – Я готов поверить, что вы не хотите видеть мистера Малфоя ни живым, ни мёртвым, но… так было не всегда, не так ли?       Девушка вздрогнула, вскинув на капитана медовые глаза, переполненные противоречивыми эмоциями.       – Проклятье… – прошептала она недоверчиво. – Вы ведь… даже не поинтересовались, хотим ли мы его искать! – Джинни прищурилась, цедя каждое слово. – Вы не понимаете, капитан. Вы не видели… - Стоило Курту насторожиться, как девушка тут же взяла себя в руки. – Хочу ли я?! – с горечью произнесла она. – НЕТ! И если он мёртв – так, чёрт побери, даже лучше!       Капитан МакЛауд молчал, буравя Джиневру Уизли пристальным взглядом светлых глаз.       – Хорошо! – выпалила она, небрежно пожимая плечами. – Если я расскажу, вы позволите мне, наконец, уйти?       – Разумеется, – развёл руками следователь, но от Джинни не укрылся его горящий взгляд.       Девушка вздохнула, на миг опустив голову на руки, но в следующий миг вновь спокойно посмотрела на капитана и невозмутимо продолжила:       – Это случилось в сентябре, но совсем не так, как вы думаете. Я не… Если хотите знать, вы вообще не имеете никакого права осуждать меня или кого-то из моих друзей, ясно?       – Я не хочу никого осуждать, мисс Уизли.       Джинни выдохнула, подавив вспыхнувшее недовольство.       – В тот вечер погода выдалась холодная, несмотря на то, что лето кончилось совсем недавно. Я была у Рона, моего брата, после того, как… - Отмахнулась. – В общем, засидевшись у Рона, я и не заметила, как часы пробили одиннадцать, но делать нечего – если бы через полчаса слизеринский патруль обнаружил, что меня нет в башне Гриффиндора, многие могли пострадать. Я старалась выбирать наименее людные коридоры, чтобы даже в такой час ненароком не наткнуться на опаздывающих или патрулирующих. Именно тогда я и встретила… Драко Малфоя.       – Что было дальше?       – Он был пьян… сильно. Едва мог держать чёртову бутылку в руке, но в следующую секунду она выскользнула из пальцев и разбилась, привлекая моё внимание. Моей первой мыслью было исчезнуть поскорее через другой ход, когда я услышала нечто странное... Может быть, я бы убежала, но этот звук…       – Что именно?       Джиневра поёжилась, опуская глаза.       – Крик. Кричала девушка. Малфой… Она пыталась его остановить, но что она могла, верно? – Ещё одно небрежное пожимание плечами. – Он был силён, совершенно ничего не соображал… Просто стоял с палочкой и… и…       – Вы видели, что именно собирался сделать Малфой, мисс Уизли?       Джинни чуть помедлила, закусывая губу. Каменные стены узкого коридора источали холод, и ей было холодно, жутко, безумно холодно… Отвратительный звук, стук капель о каменный пол. Приглушённые стоны, ругательства, прерывистое дыхание Пэнси, обмякшей у противоположной стены...       – Покончить с собой, надо полагать, – медленно отозвалась младшая Уизли, закутываясь в кардиган. Казалось, она уже не чувствовала пальцев – Девушка попыталась его остановить, кричала, плакала. Когда я вбежала в коридор, я увидела, как она съехала по стене и на какое-то время потеряла сознание.       – Малфой… ударил эту девушку, мисс Уизли?       – Ненамеренно. Оттолкнул, но… не рассчитал силы.       – Ненамеренно... Что было потом? Что сделали вы?       – Единственное, что могла, конечно.       – Я прошу вас выражаться конкретнее, мисс Уизли.       Джинни зажмурилась. Она не хотела вспоминать, она…       – Капитан, я… я отобрала у Малфоя палочку.

***

      В холодных коридорах было тихо, и в этот час казалось, что в школе и вовсе никого нет. Незнакомые коричневые стены, хотя в верхней части школы камень был серый, противный запах сырости и воющие ветры. Поначалу даже могло показаться, что всё это проделки Пивза, но затем мне пришлось в этом усомниться.       Я тяжело дышала – казалось, я пробежала целый марафон, а от страха даже язык прирос к нёбу. Я ещё долго помнила безумные серые глаза, его крик и проклятья, и сама не знаю, как я убралась оттуда целой и невредимой. В тот момент я плохо соображала, а он кричал, до хруста раскрывая рот. Кровь под ногтями и взгляд, дикий, застывший. Запустив в Малфоя первым, что пришло на ум, я бросилась к… Пэнси Паркинсон.       Слизеринка сидела, навалившись на стену так, словно просто решила передохнуть, если бы не голова, безвольно склонившаяся к плечу. Волосы скрывали часть её лица, и я не могла определить, насколько серьёзно она ранена.       – Эй… Паркинсон! – пробормотала я, быстро оглянувшись на Малфоя. Ступефай подействовал, и Малфой послушно растянулся у противоположной стены. Сердце всё ещё уходило в пятки, но адреналин пока не давал панике ни единого шанса. – Паркинсон, не смей здесь умереть, понятно?! – зашипела я, падая на колени. Чуть приподняв голову слизеринки, я зажмурилась и влепила ей пощёчину. Рука мгновенно отозвалась резкой болью, и я охнула, отпрянув от неожиданности.       – Какого хрена… – Брюнетка чуть приподнялась, и я шумно выдохнула, прикрыв глаза. Слава Мерлину… – Уизли?! – Паркинсон чуть приподнялась, держась за голову, и уставилась на меня широко распахнутыми глазами. Голос высоко взлетел и оборвался.       – Проклятье, зачем я вообще здесь оказалась… – простонала я, снова и снова проводя руками по лицу. – Хотела же пойти по другому коридору, хотела сбежать к чертям собачьим, так нет же…       – Уизли, прекрати ныть или я тебя ударю! – чуть поморщившись, заявила Паркинсон. Всё ещё держась за голову, она чуть приподнялась и уставилась на меня широко распахнутыми глазами. – Мне хочется язык себе вырвать за такие слова, но ты сейчас мою чёртову шкуру спасла, ясно? А его уж подавно… – добавила она значительно тише, кивнув в сторону Малфоя. Только сейчас я заметила, что руки слизеринки дрожат, а лицо неестественно бледное даже для паршивого освещения.       – Что здесь…       Но Паркинсон и не думала меня слушать.       – Не спрашивай, ты не поймешь, – отрезала она, мгновенно превращаясь в законченную стерву, которую я всегда знала. Помолчала, словно сомневаясь, а следующие её слова вскоре буквально перевернули мою жизнь. – Никто, кроме него, не сможет этого понять до конца, даже я. Это всё долбаная Метка, он… из-за этого сам не свой. Днём, ночью, во сне, наяву… – Паркинсон спрятала лицо в ладонях, и тёмные волосы мгновенно заслонили её от посторонних глаз. – Он видит жуткие сны, я знаю, он ощущает постоянную боль. Это проклятье и это навсегда. И… – Два тёмных бездонных тоннеля уставились на меня, невольно утягивая в пустоту. – И он никогда, чёрт побери, не хотел этого.       – Но… почему? – тупо переспросила я. Я видела слизеринцев, и они уж точно не выглядели замученными и подавленными.       – Потому что он сопротивляется! – Пэнси яростно вскинула голову, словно я посягнула на что-то личное. – Чтоб этот Тёмный Лорд уже сдох к чертям собачьим, иначе я…. Я не знаю, я… ненавижу…       И я молча обняла её, не в силах ни сказать ничего утешительного, ни пообещать, что её страдания прекратятся. Разумеется, до этого момента я и не думала никогда, что кому-то со змеиного факультета что-то в сложившейся ситуации может не нравиться. Ведь это слизеринцы, и не просто слизеринцы. Это Малфой и Паркинсон.

***

      – Вы хотите сказать, что всё, что успел совершить Драко Люциус Малфой, он делал не по своей воле, не так ли? – Вопрос прозвучал скептически, и Джинни       Уизли вздрогнула, возвращаясь в реальность. Воспоминания, словно ожившие перед глазами, заставили её сердце бешено колотиться о рёбра.       – Не думайте, что я всё знаю, капитан… – горько усмехнулась девушка, покачав головой. – Я не была его подругой, то есть, той, кому Драко Малфой мог доверить что-то большее, чем… – Джинни отмахнулась, покачав головой. – После того случая мы встретились с ним дважды… Кажется. В дальнейшем я его практически не видела.       – Допустим… – вновь записав что-то в блокноте, протянул следователь. – Хорошо. Девушка в коридоре являлась близким другом Драко Люциуса Малфоя, не так ли?       Джинни поморщилась, помедлив лишь долю секунды. Ей не хотелось лгать, но что-то подсказывало, что всю правду сейчас лучше не озвучивать.       – Я не знаю, капитан. Я больше не общалась с ней после того случая.       Капитан прищурился, едва заметно покачав головой.       – Вы свободны, мисс Уизли. Распишитесь.       Джинни с некоторым нетерпением взяла перо, поставила размашистую подпись и стремительно выскочила из кабинета, плотно закрывая за собой дверь. Несколько секунд следователь сверлил дверь тяжёлым взглядом, а затем, чуть усмехнувшись, одним резким движением поставил министерскую печать рядом с подписью: «Показания Джиневры Молли Уизли». Одним взмахом палочки молодой следователь вызвал патронус и произнёс:       – Бинс, пригласи ко мне следующего свидетеля. Рональда Артура Уизли.