Одержимые

Курт МакЛауд

      Он взялся за это дело с пугающей готовностью. С самого начала, как только услышал, куда попадёт после переназначения. Питая определённую слабость к загадкам в духе детективов, капитан следственной комиссии Министерства Магии Курт МакЛауд бросился в омут с головой почти со щенячьим восторгом. Он знал, что для старших коллег выглядит мальчишкой – почти такой же, как те ребята, которых он недавно опрашивал. Капитан МакЛауд не состоял в «Ордене Феникса», однако занимал в войне за чистую кровь вполне определённую позицию.       Поначалу всё шло наперекосяк: министр не видел смысла в пересмотре дела Малфоя или же делал вид, что не видел. Отказ, за которым почти сразу же последовал второй. Скрипя зубами от досады, Курт уже подумывал о неофициальном «подпольном» расследовании, как вдруг, одним промозглым серым утром, судьба как будто решила повернуться к нему лицом.       Она сама нашла его, и поначалу капитан посчитал её появление какой-то ошибкой. Конечно же, эта совсем ещё юная девушка что-то перепутала, да, определённо. По ошибке села за его столик в обычном магловском кафе. Разумеется, она была уверена – даже самоуверенна, но... она просто ошиблась.       – Вы случайно не волшебник? – поинтересовалась девушка с долей иронии. Уголки губ не дрогнули ни на дюйм, но глаза… тёмные, недоверчивые, они будто улыбались. Пошутила, случайно попав в десятку, а он напрягся, словно она застала его на месте преступления. Поймала с поличным на первой же секунде. – Можете не отвечать, – отмахнулась девушка, вмиг посерьёзнев. Небрежно сбросила тёмные кудри с плеча, вскинула заострённый подбородок. – Я знаю, за какое дело вы решили взяться, капитан МакЛауд, как знаю и то, что доступ к нему вы просто так не получите. Если вы всё ещё намереваетесь продолжить борьбу, вам понадобится помощь. – Девушка ни на секунду не отвела взгляда и ни разу не сбилась с ритма, но что-то в её лице всё же изменилось. Может быть, она чуть побледнела.       – Полагаю, вы хотите предложить мне свою? – допив последний глоток эспрессо, уточнил капитан. Профессиональная недоверчивость отчаянно боролась за существование, но прямой взгляд незнакомки обезоруживал.       – Я уже предложила, – заявила девушка, нетерпеливо постукивая ногтями по столешнице. Пожалуй, только это и выдавало её волнение.       Капитан медленно поставил чашку на стол, внутренне подобрался и, наконец, внимательно посмотрел на гостью.       – Кто вы и что вам нужно взамен?       Девушка едва заметно усмехнулась. Всего на долю секунды.       – Меня зовут Стэлла Паркинсон, капитан, – сообщила она, словно зная заранее, что именно он спросит. Капитану это не понравилось. – И мне нужно то же, что и вам. Информация.       – Информация?       – Именно. Любая информация о Драко Малфое, – на одном дыхании проговорила девушка. – Я же, в свою очередь, достану вам разрешение и доступ к архиву. Не сомневаюсь, что вам это интересно.       – Вы что же, меня шантажируете?       – Упаси Мерлин, да кто я такая! – с Это прозвучало с приглушённым сарказмом. Она что, насмехается над ним?.. – Полагаю, я не имею на это права.       Она была совсем юной и знала толк в очаровании. Чем дольше Курт пытался понять её, тем сильнее запутывался в её мотивах, верил её словам, увязал в тёмном омуте её глаз. Если бы не чернота этих глаз, признаться, капитан с лёгкостью посчитал бы девушку вейлой. Чернота гипнотизировала, более того, она околдовывала. Его, следователя с иммунитетом к обаянию... околдовывала.       И капитан согласился – вот так просто, ничего о ней не зная, но желая узнать как можно больше.       Через несколько дней, когда молодой следователь посчитал, что мисс Паркинсон давно позабыла об обещанном, девушка объявилась вновь. Невозмутимая, самоуверенная, как и прежде, с твёрдым ртом, из которого вырываются слова, слегка отдающие высокомерием, и этой ни с чем не вяжущейся улыбкой в глазах. Она вошла в его кабинет без стука, будто всегда здесь работала, и Курт вновь почувствовал себя неуютно, словно девчонка вновь поймала его с поличным.       Прошла, присела на стул напротив, вытащила из маленькой чёрной сумочки, явно увеличенной пространственным заклятием, большую толстую папку и... положила её на стол.       – Внутри все материалы по закрытому полтора года назад делу Драко, там же есть бумажка с подписанным разрешением на доступ к архиву. Если понадобится. – Слова прозвучали бесстрастно, и если бы капитан видел девушку в первый раз, он мог бы подумать, что ей плевать, что он будет делать дальше. И впервые он подумал, что она тоже рискует, со своей стороны доверившись ему, совершенно его не зная.       Но почему? Школьная дружба, на которую он ставил так много? Или же…       Прежде чем открыть папку с документами, Курт медленно развернул к ней другую папку, ту, которую изучал до её прихода. Девушка опустила глаза лишь на секунду, но, очевидно, быстро поняла, что перед ней. Улыбка исчезла из глаз, превращая их в чёрные непроницаемые озёра.       – Персефона Стэлла Паркинсон, 1980 года рождения, чистокровная, выпускница школы чародейства и волшебства Хогвартс, факультета Слизерин. Экзамены сданы досрочно, на момент закрытия школы в связи с военными действиями и дальнейшими последствиями, уже получила диплом. Однокурсница Гарри Джеймса Поттера, Рональда Артура Уизли, Гермионы Джин Грейнджер… Драко Люциуса Малфоя. Информация об обучении на последнем курсе отсутствует, как и дальнейшее место работы. – Капитан говорил тихо, не сводя с девушки прямого взгляда, а та, в свою очередь, почти испепелила его своим. – Но есть заметка о пройденном курсе лечения в клинике Святого Мунго в течение четырёх месяцев.       – После войны многие проходили курс реабилитации в Мунго, – с непроницаемым выражением лица отозвалась девушка. Должно быть, произносить эту фразу ей приходилось не единожды.       Что ж, хорошо. К этому он ещё вернётся, обязательно вернётся. Раскрыв принесённую девушкой папку, капитан бегло просмотрел вложенные материалы. Задолженности по счетам, заверенная бумага о наследстве из Гринготтса, дело о причастности к Пожирателям Смерти, дело об участии в массовом убийстве маглорождённых… закрыто. Дело о нанесении тяжких телесных повреждений студенту шестого курса школы ЧиВ Хогвартс… закрыто. Дело о покушении на убийство директора школы ЧиВ Хогвартс Альбуса Дамблдора… закрыто. Дело о пытках и издевательствах, совершаемых Драко Люциусом Малфоем в собственном родовом поместье Малфой-мэнор, закрыто… Дело об убийстве обвиняемым Драко Люцисом Малфоем своего отца Люциуса Абраксаса Малфоя… закрыто в связи с изменением психологического состояния обвиняемого…       Затем Курт прочитал это ещё раз и ещё. Вникая. Пытаясь осознать. Он чувствовал пристальный взгляд мисс Паркинсон, но не пытался поднять голову, чтобы посмотреть на неё.       – Скажите… – наконец произнёс он, не отрываясь от мелкого почерка. – Когда вы видели Драко Малфоя в последний раз?       – Мы вместе проходили курс лечения в клинике Святого Мунго, – негромко отозвалась мисс Паркинсон. – По разным диагнозам. Когда меня выписали, он остался там, и… больше я его не видела.       – Вы не знаете, какой диагноз был поставлен мистеру Малфою, не так ли? – Он должен был спросить. Это могло быть важно, это могло иметь значение. «…в связи с изменением психологического состояния обвиняемого…»       – Нет, этого я не знаю.       – Почему дело было закрыто? Неужели мой предшественник не желал завершить начатое?       Персефона замотала головой, на миг прикрывая глаза. Лишь на миг.       Разложив исписанные мелким почерком бумаги прямо перед собой, капитан Курт МакЛауд в очередной раз пробежался взглядом по строчкам.       – Никто не хочет встретиться лицом к лицу с убийцей, – сухо пояснила девушка, и ни один мускул не дрогнул на её лице. Обратив тёмный взгляд на капитана, мисс Паркинсон едва заметно усмехнулась: – Никто, кроме вас, на самом деле. Уж не знаю, зачем вам это надо.       Это был тот самый разговор, по завершении которого Персефона Паркинсон попросила не задавать ей никаких вопросов о мисс Гермионе Джин Грейнджер, покинула кабинет молодого следователя Курта МакЛауда и в течение последующего месяца больше там не появлялась.       Его имя, сорвавшееся с губ темноглазой колдуньи, ещё долго отдавалось в сознании. Поначалу капитан МакЛауд и вправду надеялся, что она зайдёт ещё раз – хотя бы поинтересоваться, что ему удалось выяснить. И в то же время ему нечем было её обрадовать.       Поверх папки с документами по делу Малфоя капитаном были разложены протокольные дела мисс Уизли, мистера Уизли и мистера Поттера.       Что он узнал в ходе расследования за прошедший месяц?       По сути, Джиневра Уизли подтвердила нестабильное психологическое состояние Драко Малфоя ещё на момент последнего года обучения в школе. Странно, что попытка самоубийства не отображена в деле – вероятно, свидетели об этом умолчали. Также на лицо факт связи последней с обвиняемым, как очевидно и то, что её друзья об этом не знали. И, разумеется, мисс Уизли рассказала ему далеко не всё, а то, что рассказала, нельзя с абсолютной уверенностью считать истиной.       Староста мальчиков мистер Рональд Уизли подтвердил наличие постоянных конфликтов вышеупомянутых со слизеринцами, однако о мистере Малфое говорить отказался. Пытался перевести стрелки на мистера Поттера в вопросе о старосте и свалить всё на квиддич, который был запрещён на момент происходивших событий. Избегает темы мисс Грейнджер, так же, как и Персефона.       И, конечно же, мистер Гарри Джеймс Поттер…       Курт медленно перевёл усталый взгляд на больничную карту пациентки Грейнджер. Пожалуй, мистер Поттер сообщил ему несколько больше, чем брат и сестра Уизли вместе взятые. – Одержимость? Но… это же всё равно что потеря рассудка, так?.. – Не совсем, но… в некотором роде.       "Мисс Гермиона Джин Грейнджер. 19 сентября 1979 г.р. Волшебница. Маглорождённая. Симптомы: на момент начала курса лечения у пациентки Грейнджер выявлены и подтверждены симптомы остро выраженной депрессии. Пациентка Грейнджер чувствовала постоянную слабость, головные боли, апатию. Целителями было отмечено неадекватное поведение, связанное со слуховыми и зрительными галлюцинациями. В связи с внезапными приступами ярости было принято решение перевести пациентку Грейнджер в палату для пациентов, признанных невменяемыми. Тяжёлая форма психологического расстройства была принята целителями за нервный срыв, как следствие послевоенного синдрома. Пациентка Грейнджер агрессивна, необщительна, почти неподвижна. В первые несколько дней пресекались попытки самовольного побега, а также были блокированы способности к беспалочковой магии. В дальнейшем, для безопасности других пациентов, лечащих целителей и непосредственно для безопасности пациентки Грейнджер, было принято решение заблокировать воспоминания, связанные с магической войной. В ходе дальнейшего курса лечения некоторые воспоминания постепенно возвращались. Мисс Грейнджер смогла рассказать о себе и друзьях, однако контактировать с ними напрямую категорически отказалась."       Оторвавшись от исписанных листов, Курт на мгновение опустил голову на руки. И вздрогнул от тихого голоса откуда-то справа.       – Что, капитан, закончились в гриффиндорском клубке ниточки? – Персефона скользнула к его столу так, словно вышла за обедом на соседнюю улицу пятнадцать минут назад.       – Откуда ты…       – Устала жутко. Никогда не думала, что в одном месте может быть столько людей, но магловское метро – это…       – Нет. Стоп. – Несколько раз проведя рукой по лицу, Курт МакЛауд убедился, что ему это не снится. Это раз. И два – от потрясения, граничащего с шоком, он и сам не заметил, как обратился к несносной девчонке на «ты», одним словом послав к чёрту весь свой профессионализм.       – М-мисс Паркинсон…       – Ну что?! – Персефона, наконец, замерла, взглянув на следователя с самой настоящей досадой. – Что?       – Вы не можете в-вот так просто каждый раз врываться в мой кабинет, будто… – Ещё одна попытка привести мысли в порядок закончилась оглушительным провалом. Что угодно, только не смотреть на неё. Однако девушку, стоящую перед ним, напряжение, казалось, нисколько не заботило.       – Знаете, что я делала эти чёртовы две недели? – неожиданно глухо начала она, резко отвернувшись. Хвост тёмных волос возмущённо качнулся. – Я подняла все доступные сейчас связи отца, чтобы достать вот эту дурацкую папку! – Папка сердито полетела на стол. – Всего одну чёртову папку. Я побывала в метро, в городской больнице, затем в Мунго, и какая-то психопатка едва не расцарапала мне шею – и знаете, для чего всё это?! – Она решительно села на стул напротив и зло закончила: – Чтобы грёбаный офицер не пожелал даже взглянуть на меня, вот для чего!       Курт резко вскинул голову, уже открыв рот, чтобы возразить, что она всё не так поняла, и замер, мгновенно попав в капкан её тяжёлого пристального взгляда. Она выглядела… иначе. Бледная, ещё бледнее, чем раньше, а от былой невозмутимости не осталось и следа. Она была раздражена, и красные пятна отчётливо проявлялись на белой коже. На ногтях блестели остатки лака, а вместо лёгкого платья на ней были коричневые брюки и вязаный меланжевый свитер.       – Мне уйти, капитан? – прошипела Персефона, яростно сверкнув глазами.       – Извини.       И как-то сразу стало легче. Разочарование от собственной беспомощности куда-то улетучилось, сменившись любопытством и подобием воодушевления. Она помнила о нём. То есть, о его деле, конечно. О том, что он ищет её друга. Возможно, её парня. Чёрт возьми. Рука, уже было потянувшаяся к волшебной палочке, вдруг замерла.       – Долго вы были… – Слова сорвались с языка непроизвольно, и Курт мгновенно проклял то неприятное чувство в груди. Что это, ревность? Он не имеет на это никакого права.       Персефона замерла, и он многое бы отдал, чтобы узнать, о чём она думает. О чём думают такие девушки и чего им стоит казаться легкомысленными? У неё была своя роль в магической войне, так же, как и у мистера Поттера и его друзей. Но вот она здесь: живая, любопытная, дерзкая. Какой она была ещё полтора-два года назад? Чего ей стоила её теперешняя беспечность?       Мучающие его вопросы никак не отразились на серьёзном лице капитана. Ни один из них.       Пэнси… изо всех сил старалась сохранить остатки самообладания. За этот безумный месяц, за всё время их знакомства, она вдруг подумала об этом только сейчас. Только сейчас, когда он почти задал этот дурацкий вопрос. Вопрос, от которого что-то тёплое заполнило всё её существо.       А были ли его родители волшебниками?       Раньше это стало бы её первой мыслью - возможно, решающей. Стоило ей только посмотреть на него. Может быть, она даже не стала бы тратить на него время. Раньше… какой же дурой она была раньше.       – Мы не были, – медленно произнесла она, потрясённая собственными мыслями. – Я могла бы стать его невестой, если бы этот чёртов мир не перевернулся. Но он перевернулся. И невестой оказалась другая.       Пэнси замерла лишь на миг, неотрывно глядя на пульсирующую жилку на шее капитана, ощущая на себе внимательный взгляд серо-голубых глаз. Всё-таки свитер с воротником ему необыкновенно шёл, стоило признать… Наверное, она всегда обращала на внешний вид слишком много внимания.       Девушка осторожно взяла волшебную палочку и протянула её капитану.       Почувствовав прикосновение сухих горячих пальцев на своей руке, Пэнси внезапно ощутила предательский холодок, бегущий по спине, и позволила себе закончить:       – Я рада, что не стала. – Курт МакЛауд напоминал мраморную статую на тему современного человека, и потому Пэнси пришлось напомнить ему о чём-то важном:       – Если не хочешь, можешь не открывать, – заметила она, откидываясь на спинку стула, медленно высвобождая свою ладонь из его пальцев. – Но то, что там есть, должно тебя заинтересовать.       – В больничной карте есть окончательный диагноз Малфоя, верно? – чуть хрипло уточнил капитан, и Персефона тут же кивнула.       – Есть, – согласилась она, наблюдая за тем, как заклинание развязывает многочисленные узелки, связывавшие обложку папки. – Я догадывалась, но даже я не могла знать обо всём. Я тогда была… занята. Немного…       Взгляд привычно бегал по строчкам, губы едва ощутимо шевелились, и Пэнси невольно поймала себя на том, что наблюдает за ним, ловит каждое его движение. Этого только не хватало... Салазар, она пришла сюда не за этим.       – Подожди, но… – Курт протестующе вскинул голову, бросив на девушку изумлённый взгляд, но думая совершенно о другом. – Нет, стой, как… какая связь?!       – Была причина, – медленно произнесла девушка. – Причина и следствие… – Постучав пальцами по столешнице, Пэнси выдохнула:       – Симптомы идентичны, и диагноз в итоге поставлен… такой же. Какова вероятность, что это совпадение?       Взгляд следователя скользнул вниз, к самому краю страницы, где в графе, предназначенной для записи окончательного диагноза, ровным почерком было выведено одно только слово. Слово, за которым, вероятно, скрывалось куда больше, чем они предполагали.       «Одержимость».